Изгой. Том 2

– Ну из тех троих, что находятся в этой комнате, человека точно нет. – Она так искренне улыбнулась, что от ее слов мне стало не по себе.

– Почему так огонь повлиял, ты же огненная девочка, – стер я ухмылку с ее лица интересующим меня вопросом, заставляя вновь потупиться и перестать ерничать.

– Огонь огню рознь, тем более, что жгли нас не обычным огнем, с тем бы мы без проблем управились, еще и на придурков его напустили, кто решился бы на такое. Но Киясаму знали, кого пришли убивать, так что пламя было магическое. А против чужой магии мы оказались бессильны, – и она снова закашлялась.

– Что нужно сделать, чтобы кашель убрать? – я лениво откинулся на спинку стула и потянулся.

– Зачем тебе знать? – лиса закрыла глаза.

– Да надоело твое бухыканье слушать, раздражает, – я встал и подошел к столу, на котором лежали шкатулка и мечи.

– Только деньги, – она прижала лоб к коленям.

– Ты согласна дать клятву, которая гарантированно тебя прихлопнет, если ты ее нарушишь? – я повернулся к ней, держа в руках шкатулку. Она вздрогнула и быстро посмотрела на стол, наверное, думала, что я пошел за мечами, чтобы начать резать лисятину и удостовериться, работает ли клановое поверье Оши. Вдруг я стану сильнее, да еще и от нежелательного свидетеля избавлюсь заодно.

– Смотря что от меня потребуется, – наконец медленно произнесла она. Как-то быстро ее поднявшую голову уверенность в себе испарилась. Но тем не менее, ее подход мне понравился, особенно то, что она не начала сразу обещать кучу сладкого.

– Сопровождать меня до того момента, пока мне не нужно будет сойти на берег. Кстати, я вовсе не против того, чтобы ты папика себе нашла. Хороший кстати повод будет слинять, не привлекая внимания. Ну поругались голубки, парень психанул и ушел, бывает.

– А зачем тебе вообще сопровождение? Кто на прислугу вообще внимание обращает? Ну пропал стюард, ну и что, мало ли их за борт по ночам падает на корм морским демонам, – теперь она смотрела заинтересовано, без выражения покорной обреченности на лице.

– Потому что меня ищут, – я в свою очередь смотрел на нее. – А искать пару, я надеюсь, никто не догадается. И кицунэ опять же нет поблизости, чтобы совета спросить. Лучше охранять нужно того, кто может погадать на хрустальном шаре и все будущее вывалить. Ну или прирезать, если с этим самым будущим ты не согласен. – Я посмотрел на сверкнувший в темноте клинок. Может и обманывает лиса, может и правду говорит. Хоть демон, хоть ёкай, хоть обычный оборотень, что тоже не совсем обычно. Главное, что она мне нужна, и я буду дураком, если откажусь от ее помощи, даже если помогать она мне будет с лезвием у горла.

– Хорошо, я согласна, – довольно неохотно согласилась лиса. – Только сопровождение, и блок на предательство и причинение ущерба? – деловито поинтересовалась она? Я кивнул.

– Да, в принципе, этого достаточно. Хотя, нет. Еще не разглашение. Ну и ущерб подразумевает под собой, как материальный, так и физический. С моральным я смогу как-нибудь сам справиться. Вот теперь точно все.

– Приступай, – и лиса поднялась с дивана, протянув ко мне руки, сложенные лодочкой. Я обхватил их своими ладонями и закрыл глаза. Слова заклятья сами собой всплывали в голове, хотя заучивал я их только по книгам, которыми обложился в то время, как готовился к встрече с паучихой. В комнате стало очень холодно, откуда-то подул ветер, не имеющий ничего общего с обычным земным ветерком, а в голове зашумело. Сквозь шум я с трудом различал слова, которые послушно повторяла Фудзико, когда их следовало повторять. Ветер внезапно стих, и я распахнул глаза, на физическом уровне ощущая, что их полностью залила тьма. В глазах стоящей напротив лисицы затухал призрачный огонь, а на запястьях начала проступать вязь символов, которые оплели руки как браслеты, вполне красивые, если не знать, что за нарушение принесенной клятвы, они способны убить того, на чьей коже нашли свое место.

– Ух, это было мощно, – голос Фудзико прозвучал совсем хрипло. Я только покачал головой.

– У тебя есть возможность продать один камень? Подлечишься, а остальное принесешь мне. Все равно я тебя за вещами думал отпустить, – она кивнула, сначала неуверенно, но потом закивала более интенсивно. – Отлично, – я протянул ей камень. – Не опаздывай.

* * *

– Ну, в общем, жить можно, – наконец, резюмировала девушка, оглядывая крошечную комнатку, в которой нам придется провести несколько дней. Спать придется вместе, кровать была в каюте одна. Зато здесь был столик с двумя стульями и крошечный, зато собственный санузел. Интересно, у всех стюардов такие условия, или хитрый лис на ком-то смог применить свои чары, чтобы путешествие прошло в более комфортных условиях. У меня в контракте, например, изначально номер каюты указан не был.

– Ага, – я бросил сумку на пол и завалился на кровать, широко зевнув. – Разбудишь, когда вставать надо будет, а то, что-то я устал.

– Эм, а мы что, будем на одной кровати спать? – я приоткрыл глаз и посмотрел на девушку, стоящую надо мной и прикусившую губу.

– Ну, если обещаешь не приставать, то можешь присоединяться, а то ты права, на полу тебе будет не слишком удобно, – и я снова закрыл глаза, чувствуя, как проваливаюсь в сон, под тихий бубнеж устраивающейся рядом лисицы.

Глава 9

– Эй, стюард, подойди сюда, – раздался капризный голос какой-то дамочки, которая лежала на шезлонге, разомлев под лучами солнца, странно яркого и жаркого для этого времени года. На верхней палубе было пустынно, всего два или три шезлонга заняты, и я думал, что смогу без особых проблем проскочить мимо них и спуститься в свою каюту, потому что всю работу на сегодняшний день я уже вроде бы выполнил.

Я посмотрел по сторонам и не увидел поблизости никого из прислуги. В такую погоду никто не хотел жариться под прямыми лучами солнца, и те, кто сейчас должен был находиться наверху в ожидании, что кому-нибудь из випов захочется лобстеров на вертеле в ананасах, томились в специально отведенной для этого комнате ожидания. У каждого шезлонга находилась кнопка вызова на такой случай, которая как раз и подавала сигнал в ту самую комнату.

На самом деле нас было много, и распределяемая работа не носила какой-либо грандиозный характер, поэтому, когда распорядитель говорил про то, что мы должны пахать с утра до ночи, он просто имел в виду, что нас могут до часа икс еще много раз дернуть. К тому же среди парней были распределены и ночные дежурства, ну а вдруг кому-то из пассажиров внезапно понадобится помощь прислуги? Особенно на верхних палубах.

Хотя, иногда мне казалось, что дежурных выставляют на палубах еще и в качестве живого щита, который попадет под удар первым при шторме, нападении пиратов или еще какой невиданной катастрофе, а у начальства вместе с охраной и випами будет возможность перегруппироваться и свалить на спасательных шлюпках в закат, ну или плотнее законсервироваться в своих каютах. Сейчас была далеко не ночь и живого прислуживающего щита не было и в помине, поэтому я, глубоко вздохнув, повернулся в сторону взывающей меня дамочки.

– Стюард, ты что оглох? Или у тебя мозги размякли от жары? – Вот что называется, взгляд со стороны. Раньше, еще будучи Николенькой, я очень любил находиться на верхней палубе какого-нибудь лайнера, что случалось не очень часто, все-таки у императорской семьи всегда имелось несколько яхт в собственности, но пару раз я все-таки прокатился по черному морю в качестве пассажира, почти такого же корабля. Тогда мне все понравилось. А вот сейчас, мне хотелось вылить коктейль на блондинистую головку этой породистой самки, которая смотрела на меня, не скрывая презрения, приподнявшись на локтях.

– Да, мадам, – пришлось нацеплять на морду самую сладкую улыбочку и, подойдя, подобострастно поклониться. Она не была японкой, поэтому я не знал, как именно следует к ней обращаться, и выбрал самое нейтральное, что пришло мне на ум. Правилам этикета нас не обучали, видимо, считали, что в идеале, прислуга должна лишний раз не открывать свой рот, даже при обращении к ним высокородных господ.

– Что-то ты не слишком торопился подойти, когда я тебя в первый раз позвала, – мадам, кажется, изволила злиться. Интересно, те милые девчонки, которые обслуживали меня, еще в прошлой жизни, тоже хотели сотворить со мной нечто ужасное в духе римской инквизиции, или все же приоритеты и желания у разных полов все же отличаются?

– Я просто не мог поверить, что такая дама, как вы, решила обратиться к такому, как я, – я улыбнулся еще шире.

Лести для этих самочек много не бывает. Она не японка, и не подчинена определенным ритуалам, которые, так или иначе, накладывают свой отпечаток на любую представительницу этих безумных островов. Я присмотрелся повнимательнее, что-то в дамочке мне показалось знакомым. Ба, да это же леди Торнтон. Я ее видел на каком-то званном рауте в Лондоне, куда приезжал с отцом. Старая аристократия Американской империи предпочитала проживать в Старом свете, как они называли страны, входящие в состав империи на правах вассальных, расположенных за Атлантическим океаном. Но это не мешало ей говорить на чистом японском, что для меня, честно признаюсь, было довольно удивительным. Даже отец, посещая острова Японской империи, вел переговоры исключительно на английском, который довольно давно приняли за международный язык: прост в произношении и построении слов, и что немаловажно, не несет скрытых смыслов в зависимости от интонации и контекста, чем славился как японский, так и мой родной языки. Про письменность лучше даже не заикаться.

– А ты умеешь оправдываться, – леди, известная прежде всего тем, что, похоже, мечтала поставить рекорд по изменам лорду Торнтону, окинула меня на этот раз внимательным, изучающим взглядом, чем вывела меня из небольшого ступора, в который я впал, размышляя и вспоминая родную речь, которая, казалось, уже начала исчезать из моей памяти.

– Ну что вы, у меня и в мыслях не было, – я сложил ладони в молитвенном жесте и поклонился.

– А ты забавный, – она перевернулась на живот. Я не упустил возможности пройтись взглядом по ее шикарному, ухоженному тылу. Все-таки хороша, хоть и блядь редкостная. – Возьми крем на столике и натри мне спину, я сама не дотягиваюсь, а вокруг только пустые шезлонги, вгоняющие в депрессию.

– Эм, что? – я помотал головой. А ведь до этого момента не верил, что лорд Торнтон однажды застукал женушку в постели с садовником. Точнее, не совсем в постели, а если еще точнее, то и вовсе не в постели, а в саду, среди постригаемых этим садовником кустов. Видимо, ему настолько надоело позориться, что лорд решил немного отдохнуть от женушки и от перешептываний за своей спиной, и он отправил жену мотаться по морям и океанам, вроде как отдыхать, в гордом одиночестве. Правда, одиночество леди было весьма условно, она быстро нашла тех, кто его скрасит. Развод был неприемлем в тех кругах: либо супруги мучаются, либо становятся вдовцами, поэтому мне оставалось еще больше сочувствовать лорду, чисто из мужской солидарности. На мой вопрос она не ответила, лишь выразительно взглянула, и я быстро взял указанный крем, и принялся втирать в золотистую от легкого загара кожу.

Леди Торнтон некоторое время лежала неподвижно, я же хотел быстренько свалить, но, кажется, сам начал увлекаться. Ко всему прочему, моей темной половине пришлась по нраву мысль хорошенько развлечься с этой великосветской шлюшкой, у которой, похоже, какие-то проблемы на тему секса, в том плане, что она готова каждого на себя затащить.

Усмехнувшись про себя, я выдавил еще немного крема на ладони и начал втирать жирную субстанцию в бедра. Отметив, что леди не возражает, немного подвинулся, и мои ладони начали пробираться на внутреннюю сторону изящных бедер, уже не сдерживая ухмылки, когда под моими руками ноги леди Торнтон начали раздвигаться. Она тяжело задышала, а по всему телу пробежала дрожь.

– Хватит, – я с трудом заставил себя убрать руки. Неужели ошибся, и она все-таки более разборчивая, чем я себе представлял? – Ты, идешь со мной, живо! – она вскочила с шезлонга, набросила на плечи парео и быстрым шагом направилась в сторону кают. Мне ничего не оставалось, как следовать за ней.

Войдя за женщиной в огромные двухкомнатные апартаменты, лишь по какому-то недоразумению названные каютой, я остановился в дверях. Она же развернулась, подошла ко мне вплотную, и, перегнувшись, заперла дверь на ключ, проведя рядом с замком рукой, усиливая обычный запор магическим. От присутствия чужой магии возбуждение лишь усилилось, а дамочка отошла в центр комнаты и скинула с себя парео, вместе с купальником, оставшись обнаженной. Нет, я все-таки не ошибся. Протянув ко мне руки, она хищно улыбнулась.

– Ну же, ты же прекрасно понимаешь, что от тебя требуется. Будешь хорошим мальчиком, получишь отменные чаевые. И да, я хочу грубости.

О, вот это я могу предложить тебе в избытке. Шаг вперед, подсечка и мы вместе падаем на пушистый ковер. В светлой радужке глаз распростертой подо мной женщины я увидел свое отражение, медленно закрыл глаза, а когда открыл, то они уже полыхали чернотой. Я не скрывался и хотел показать ей кто я есть на самом деле, не отдавая себе отчета о последствиях такого необдуманного риска. Если я думал, что она испугается, то весьма жестоко ошибся, потому что леди Торнтон, увидев перед собой потенциально опасное существо, запрокинула голову и застонала. Да, у нее действительно что-то не так с головой. Но думать больше не хотелось. Она хочет пожестче, отлично, потому что я и не собираюсь себя сдерживать.

Часа через два я шел к своей каюте, и меня изрядно штормило при каждом шаге. Да, вот это дамочка без тормозов. Для нее чего-то запретного или неприемлемого вообще, похоже, не существует. В кармане приятно зашелестели купюры, она мне все-таки заплатила, снисходительно потрепав напоследок по щеке, даже не поинтересовавшись, с какой-такой непонятной зверушкой только что кувыркалась. Ей было все равно, главное, что «бой» доставил ей удовольствие. Меня не оставляло чувство, что я стал всего лишь очередным экспонатом в ее своеобразной коллекции. Оставалось только надеяться, что этот музей будет закрыт и леди Торнтон умеет держать язык за зубами, потому что некоторым может стать интересно, кто это такой необычный скрасил жаркий вечер великосветской особе, придав немного пикантности весьма своеобразного рода. Хотя бы до Осоки. А там мне будет уже все равно.

Войдя в каюту, я столкнулся с Фудзико. Она пропустила меня, втянув воздух носом.

– Ты воняешь этой белобрысой потаскухой из випов, – прошипела она, отодвигаясь от меня.

– И что? Какое твое дело, кем я воняю? – лиса разъяренно смотрела на меня, в то время, как мне хотелось только помыться и упасть уже на кровать. Надо же, а ведь я считал себя покрепче. Повернувшись, я наткнулся на яростный взгляд желтоватых глаз. – Прекрати, иначе я решу, что ты меня ревнуешь.

– Помечтай, – она фыркнула, но потом снова сжала зубы так, что я услышал их скрип. – Я не могу находиться в этой вони! Ты словно извалялся на помойке, словно всю жизнь проработал на переборке самого отвратного мусора, как будто самый грязный эта! – почему-то меня последняя фраза просто взбесила.

– Поаккуратнее со словами, дорогуша, – процедил я, чувствуя, что еще немного, и просто удавлю наглую лису. – У тех же эта гораздо более достойный труд, чем у облезлого оборотня, промышляющего мошенничеством, облапошивая наивных идиотов. Можешь поделиться, а то я как мужчина, воспитанный эта не до конца понимаю, чем то, что я проделал недавно, отличается от того, что мечтаешь провернуть ты сама, чтобы обеспечить себе безбедное существование? По сути ты, такая же шлюха, как и та, которой от меня «воняет». Пойду пройдусь, иначе кто-то может пострадать, а ты, как ни крути, мне еще нужна в течение двух дней, пока мы не войдем в порт Осаки.

Схватив ее за плечи, я отшвырнул лису с дороги, краем глаза отметив, что она упал на кровать. Скривившись, потому что я хотел, чтобы она приземлилась куда-нибудь на пол, желательно виском об угол тумбочки, я вышел из каюты, хлопнув дверью. Вот же дрянь рыжая. Такое неплохое настроение умудрилась испортить. Руки сами собой сжались в кулаки. Про воспитание эта я все же лукавил, и сам не мог понять, что на меня нашло и почему я стал таким ревностным противником кастового неравенства. Было в этом что-то неправильное. Скорее всего, химитсу, находившийся в спячке долгие годы в окружении тех же самых эта каким-то образом их ревностно оберегал, а после слияния эти чувства передались и мне. Ведь меня никогда не заботило разделения на сословия. Я всегда воспринимал это как должное, даже в то время, когда только попал в Центр распределения.

Гулять по нижней палубе – удовольствие то еще. Но я уже знал, что где-то здесь был оборудован небольшой спортзал для команды, как будто у кого-то хватало сил и желания после достаточно тяжелой работы еще и железо тягать. А вот мне сейчас как раз чего-то такого и хотелось.

Я мотнул головой, внутри меня прошлась волна возбуждения, только иного характера, нежели с леди Торнтон, когда я подумал о том, что мне точно не помешал бы какой-нибудь спаринг или небольшая стычка, чтобы элементарно выпустить пар. Все же даже думать о том, чтобы сцепиться с кем-нибудь в потасовке, даже с кем-то эфемерным заставляет мое внутреннее я просыпаться и требовать перейти от мыслей к действиям. Первое, что необходимо сделать, это научиться держать себя в руках, а то так и свихнуться недолго. Стать маньяком-Потрошителем, просто из-за неудовлетворения своих внутренних кровожадных потребностей, мне не улыбалось, даже несмотря на то, что жертвы выбирались бы из тех, кто мог посопротивляться, тем самым, давая мне возможность отточить мои боевые качества. Усмехнувшись про себя, я остановился посреди коридора, чтобы глубоко вздохнуть и прикрыть глаза, потому что был уверен процентов на двести, что смотрю на мир черными глазами, и любой, кто столкнулся бы со мной сейчас, вряд ли получил бы такое же удовольствие, как леди Торнтон от контакта с химитсу. Все же работа в зале станет, похоже, неотъемлемой частью моего существования.

Завернув за угол на очередном повороте, я споткнулся о собственный шнурок и чуть не растянулся на не слишком чистом полу. Твою же мать! Более того, я умудрился наступить на этот самый шнурок, и, когда небезуспешно ловил равновесие, потерял обувку. Тоже мне грозный воин. От этих мыслей я хотел было рассмеяться, но корабль качнулся на большой волне, и мне снова пришлось ловить равновесия, а ботинок покатился по полу, прямиком к широкой щели, которая образовалась между палубой и трюмом. Ее по какой-то причине не ремонтировали и создавалось впечатление, что скоро мы через нее перепрыгивать будем.

Ботинок все же закатился в щель, но, к счастью, зацепился злополучным шнурком за разломанную доску. И все же, чтобы его достать, мне пришлось лечь-таки на пол. Протянув руку к ботинку, я замер на полдороги, потому что до моего слуха донеся грубый мужской голос, раздававшийся из трюма.

– Ито-сан ясно приказал, Маэда не должен попасть в Осаку ни при каких обстоятельствах, особенно в то время, когда там будет находиться этот русский князь.

– Он что же боится, что старый пень захочет встретиться с русским? – второй голос больше напоминал шипение. Корабль качнулся, и я уцепился за отломанную доску, чтобы не покатиться по палубе и из-за этого пропустил ответ. – Какая сильная качка, вот помяни мое слово, морские ёкаи пытаются корабль на прочность проверить. Оонамадзу решил поохотиться, не иначе.

– Захлопни пасть, идиот, – прорычал первый голос. – И не упоминай имен ёкаев, если не намерен их призвать, иначе ками сыграют с нами злую шутку и действительно призовут их. Ты выяснил, где Маэда находится?

– Вторая палуба каюта номер двадцать. Не супер вип, конечно, но тоже не нищенские клетушка, как те, в которых команда обитает.

– Тогда пошли, сейчас самое время навестить старика. Шторм смоет все следы. Может быть, старик решил на палубу выйти и посмотреть, какого размера за бортом волны? Вот тут его и смоет, да прямо в море. Несчастный случай, как ни крути.

Дослушивать я не стал. Ботинок словно сам прыгнул мне в руку, как будто он специально упал, чтобы дать мне возможность подслушать столь увлекательный разговор. Тот пассажир, про которого говорили те двое в трюме, должен встретиться с моим отцом, если я все понял правильно. Маэда, это имя мне ничего не говорило, поэтому я решил времени зря не терять и предупредить его о надвигающейся опасности. Ито не был в восторге от этой встречи, значит японец должен был сообщить князю что-то действительно важное, что будет отнюдь не на руку клану Ито и Японской империи, в целом. Ибо, по последним новостным сводкам, Ито уже практически подмял под себя большую часть мелких кланов. Сейчас нужно только сделать так, чтобы эта встреча состоялась. Если все пройдет как надо, то я даже знаю, что попрошу в благодарность: встречу с Великим князем, конечно. Ну, а если что-то пойдет не так, то я ничего в общем-то и не потеряю, просто путь будет чуть длиннее и сложнее, чем, если бы меня провел тот, кто может пробиться через охрану Великого князя. Но лучше все-таки, если мне повезет. Может быть, ками хоть раз смотрят на меня, а не показывают задницы. Обувшись, я побежал к выходу с палубы, надеясь успеть добраться до гостя круизного лайнера раньше, чем это сделают убийцы.

Глава 10

Как бы я не спешил предупредить пассажира каюты номер двенадцать на второй палубе, в итоге все равно опоздал. Тем двум нанятым Ито убийцам можно было не беспокоиться и доложить об успешном завершении дела, забрать деньги и свалить в туман. При этом, им даже не нужно было напрягаться, потому что пассажир каюты номер двенадцать был мертв, и, судя по тому, что от его тела доносился весьма характерный запах, умер он не сейчас и даже не сегодня.

– Да что у меня за карма такая квадратная? – обратился я в пустоту огромной двухкомнатной каюты, правда, размером чуть меньше, чем у знойной леди, чей досуг я совсем недавно скрашивал за деньги. Ну это было и понятно, все же не вип персона, хотя такая важная шишка, которая досаждала Ито, могла себе позволить жить по соседству с леди Торнтон и купаться в местной роскоши, о чем свидетельствовала элементарно стоимость одежды и обуви на хозяине каюты, на приобретение которой я в роли рабочего на этом лайнере батрачил бы года два, и то, особо не тратясь на еду, одежду и другие естественные потребности.

Дверь в каюту я вскрыл универсальным ключом, слепок которого давно уже сделал, ненадолго одолжив его у главного распределителя работ. Оглядевшись еще раз я понял, что понятия не имею, что мне делать дальше.

Старик, а две два дятла не ошиблись, называя его стариком, лежал на кровати, сложив руки на груди, с выражением полного умиротворения, навсегда застывшего на лице. Складывалось такое ощущение, что старик лег поспать, и уже не проснулся. Или же, он знал о том, что может не проснуться и подготовился сразу же отправляться на перерождение. Гадать можно было сколько угодно. Главное, что не было ни гримас боли и страха, ни следов борьбы, ни каких-либо внешних повреждений. Абсолютно счастливый труп, умерший своей смертью от глубокой старости в постели. О чем еще можно мечтать?

Только вот опрокинутая чашка с чаем на столике портила всю такую складную картину, не говоря уже об обуви, в которой Маэда лег в кровать, чего тот в принципе не мог себе позволить сделать. Хотя, он не мог себе позволить вообще разгуливать по каюте в обуви, не тот у него возраст, чтобы до такой степени забить на традиции. Думать о том, что на этом лайнере находится не одна парочка наемников, пришедших по душу этого, на первый взгляд, безобидного старичка не хотелось, но этот вывод напрашивался сам собой. Причем, это было именно убийство, холодное и преднамеренное. Без каких-либо внешних признаков того, что в комнате, в довесок ко всему, пытались еще что-то найти. А вот то, что каюту не посещали несколько дней, если конечно этот запашок не сегодня появился, еще больше привлекло мое внимание, нежели труп в каюте. Прислуга обязана была дважды в день менять постельное белье пассажиров из випов и, как минимум, каждый вечер в менее роскошных апартаментах. Никакой таблички на двери не висит, что беспокоить гостя – чревато потерей жизни, поэтому нанятый кем-то киллер был принят на работу в качестве прислуги, и теперь работает вместе со мной и даже больше, проживает вместе со мной на одной палубе. Узнать, кто это, было делом техники, расписание дежурств всегда находятся в общем доступе у распорядителя. И узнать это как раз-таки нужно, только внимание лишний раз к себе не привлекая. Судя по всему, никто пока еще не знает, что я нахожусь именно на этом судне, пусть так и остается.

Я вновь посмотрел на тело старика и глубоко задумался. В детектива играть мне совершенно не улыбалось, опыта маловато, могу что-нибудь пропустить. Пусть трупом занимаются более профессиональные и заинтересованные в раскрытии преступления люди. Самое разумное, что я мог сделать в подобной ситуации, это тихонько выйти, заперев двери, и пускай те полудурки попытаются еще раз убить уже мертвое тело. Обдумывая подобный вариант, я довольно вяло удивился сам себе, раньше я не был настолько циничным. Жалости или чего-то похожего я не испытывал, только глухое раздражение к тому факту, что старикан помер и тем самым спутал все мои планы.

Покачав головой, я уже развернулся, чтобы уйти, но тут на меня словно ведро воды вылили. Почему я решил, что имя Маэда мне не знакомо? Ведь Маэда – это те самые мрази, которые организовали Центр распределения. Оми же тоже Маэда! Значит, этот старик имеет какое-то отношение к этому проклятому клану, и именно про Центр он хотел рассказать отцу, в обмен на что? И почему Ито не хочет, чтобы кому-то постороннему, не японцу, стало известно о Центре? Это что такая великая тайна? Нет, тут явно дело было в другом, но вот в чем именно? Что-то очень важное, если не только Ито расстарался, чтобы эта информация не дошла до российского князя. Ну, или Ито перестраховался, отправляя ни одну ту парочку вершить суд над уже отжившим свое стариком. Вот только князь Петр славился тем, что на слово никому не верил. Ему нужны были доказательства. И, вероятно, старик вез эти доказательства с собой. А значит, у меня снова появился призрачный шанс выбраться с этих островов, да еще и в компании с отцом. Осталось только найти ее и ознакомиться, а то, кто знает этого старика, может, тот совсем из ума выжил и просто решил продемонстрировать отцу фотографии глав кланов, сидящих на горшках.

Еще раз бросив брезгливый взгляд на мертвое тело, я принялся перетрясать багаж старика, в надежде найти хоть что-то, что несло бы упоминание Центра или чего бы то ни было еще более важного и секретного.

В багаже ничего не обнаружилось, хотя я не стал слишком миндальничать и даже порезал все подкладки чемоданов. Ничего: ни бумаг, ни внешних носителей данных для коммов. Личный комм располагался на столике рядом с опрокинутой чашкой. Он был включен и не запоролен. Времени копаться в его памяти у меня не было, но и брать с собой было чревато, мало ли кому еще он мог бы понадобиться на этом судне. Я мог, правда, сыграть роль неопытного и тупого воришки, но оправдывал ли такой риск полученные данные, которых, в принципе, там могло и не оказаться? Плюнув на все предосторожности, я аккуратно, стараясь не задевать расплесканную жижу, взял комм и убедился, что тот был совершенно чист, практически стерилен. Даже история открытых файлов и новостных лент была досконально вычищена. Что и требовалось доказать, как говорится. Кто-то явно постарался, чтобы уменьшить вероятность утечки информации. Но хранить что-то в памяти комма, да еще в единственном экземпляре? Сомневаюсь, ох как сомневаюсь, где-то точно есть внешний накопитель, да и не удивлюсь, если и в бумажном варианте многое было распечатано и хранилось где-то в потайном месте. Может, и до сих пор храниться, знать бы где искать.

Вспомнив, что в каждой каюте первой и второй палуб находится сейф, я огляделся, стараясь прикинуть, где таковой может находиться. Разумеется, сообщать подобного рода информацию обычным стюардом с улицы никто не спешил, но слухи всегда обрастают подробностями в тесном замкнутом коллективе. Оглядев стены, я увидел неяркое свечение за одной из безвкусных картин, с полуобнажёнными женщинами вперемешку с натюрмортами из фруктов. Сняв ее, я увидел вязь охранного заклинания. Не тронутую. А сейф был деактивирован, что говорило о том, что дедок этой корабельной нычкой ни разу не воспользовался. Ками вас раздери. Я все больше впадал в отчаянье, прекрасно понимая, что время и на этот раз играет со мной не в слишком радостную игру. Аккуратно повесил картину на место, стараясь не потревожить охранное заклинание, сигналы которого наверняка вели к охране лайнера, после чего вернулся к брошенному мною чемодану в центре комнаты и сел на пол, чтобы еще немного подумать.

Мой взгляд все чаще и чаще возвращался к телу Маэда. Похоже, придется обыскивать не первой свежести труп. В принципе, вполне логично, что старик хранил столь ценную вещь при себе.

Я оттолкнул от себя ненужный уже чемодан и, поднявшись с пола, сделал шаг к кровати, как вдруг из второй комнаты, исполняющей роль гостиной, раздался шорох. Вот черт, открыв дверь универсальным ключом, когда на мой стук никто не отозвался, я, кажется, забыл ее запереть. Ну а потом, когда увидел мертвого пассажира этой каюты, то все мысли просто выветрились из головы. Бросив взгляд на часы, висевшие над дверью, я отметил, что прошло не больше пяти минут, как я находился здесь, хотя казалось, что вожусь здесь уже целую вечность, напрочь забыв о паре непрошенных гостей, спешивших на рандеву с Маэда.

Шорох в гостиной повторился уже значительно ближе к двери в эту комнату, являющуюся спальней. Я прокрался к двери и встал таким образом, чтобы при ее открытии оставаться какое-то время невидимым для того или тех, кто крадется в мою сторону. Ручка повернулась, и я с досадой отметил, что надо было потратить минуту, и забрать из каюты меч, все равно спешить было уже некуда. Но все мы становимся очень умными постфактум, а вот попробуй среагируй так как надо в тот момент, когда происходит даже принятие решений. Бросив взгляд на нож, которым кромсал чемоданы, я только покачал головой. Слишком короткий. Чтобы им воспользоваться, нужен будет прямой контакт, а я совершенно не собираюсь устраивать длительные поединки. Они всегда сопровождаются лишним шумом, который бы привлек внимание к этой каюте, а мне еще труп обыскать нужно и желательно без лишних свидетелей.

Прикрыв глаза, я развел руки в стороны и с удовлетворением отметил, как между ладонями проскользнула дуга напряжения. Потом еще одна и еще. Плести что-то оформленное не было времени, в этом минус, присущий магии. Пока призовешь дар, пока сотворишь заклятье, тебя раз пятнадцать на куски уже покромсают. Особенно доставит, если у противника какой-нибудь артефакт, поглощающий хотя бы частично заклинания. Но это я на собственной шкуре испытал, так сказать, проверил на собственном опыте.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул мужик, больше похожий на бомжеватого налетчика, чем на наемника, выполняющего деликатные поручения. Мужик дернул носом и поморщился.

– Че-то тут тухлятиной воняет, – тихо проговорил он, явно обращаясь к напарнику. Именно этот голос я слышал в люке трюма. Заявились, наконец-то.

Я замер, дожидаясь, пока он зайдет уже в комнату вместе со вторым, чтобы атаковать уже обоих сразу, а не распыляться, отлавливая их по-отдельности. Да и к тому же немного смущал пистолет, зажатый в слегка дрожащей руке, вошедшего первым мужика.

Наконец, он появился в комнате целиком, а сразу же за ним вошел тип, похожий на него, только немного помощнее. Они ломанулись к кровати, даже не осмотревшись. Потому что, стоило хотя бы одному из них скосить взгляд в сторону, как он увидел бы, что за дверью кто-то стоит.

Я слегка толкнул дверь ногой. Корабль в этот момент качнуло, и дверь резко захлопнулась. Двое потенциальных убийц резко повернулись ко мне, потеряв интерес к кровати, на которой лежало тело.

– А ты кто такой? И где старик? – серьезно? Я чуть концентрацию не потерял и не развеял свое пока еще неоформленное в определенную форму заклятье. Вот это киллеры, нанятые Ито? Это что шутка такая? И они не были японцами. Что слегка выбило меня из колеи, но мимолётное оцепенение быстро прошло, и я смог удержать практически сплетённое заклинание.

– Я за него. А что не похож? – издевательски протянув последнюю фразу, я сделал шаг в их сторону.

– Что-то не похож, – покачал головой тот, что помощнее. – Слишком молод.

– Да я тут парочку придурков в жертву принес и помолодел. Не сомневайтесь даже, перед вами истинный Маэда. Видите, я же японец: маленький, глаза узкие. А вы чего пришли-то? – теперь я уже в открытую издевался над двумя шизоидами, которые пытались корчить из себя крутых бойцов.

– А кто тогда там лежит? – на мой вопрос они не ответили, задав тот, который их интересовал.

– Я же уже сказал, жертва, которую я принес, чтобы омолодиться. – Неужели у Ито такая напряженка с бойцами, что он нанял этих клоунов для выполнения весьма важного и деликатного поручения? Скорее всего, это два козла отпущения, которых принесут на жертвенный алтарь, чтобы умаслить клан Маэда, потому что ни за что не поверю, что они были посланы Ито, чтобы убить старика, да я был почти уверен, что они до этого, если и убивал, то по глупости и случайности. Нервы для наемника нужно иметь железные, как и мозги, но тут ни первого, ни второго не наблюдалось. – Да, кстати, вы оба прекрасно подойдете мне, – и я так искренне улыбнулась, что они попятились.

Тот, в руках у которого ходил ходуном пистолет, вскинул оружие, и тут я выпустил свою импровизированную электрическую дугу, таким образом, чтобы она зацепила обоих. Неудавшийся убийца все же успел выстрелить, но я просто упал на пол, за секунду до того момента, как пуля вылетела из ствола, а после этого помочь недоумку было уже нечем, так же, как и его подельнику.

Подойдя поближе, я вытащил из сведенных судорогой пальцев довольно приличный пистолет с мощным глушителем. Разрядил, и сунул за пояс, прикрыв курткой стюарда, обойма же, вместе с запасной, скрылась в кармане.

Обыск тел не привел ни к чему. Голодранцы какие-то, правильно я их в полубомжи записал. А ведь изначально я действительно не хотел с ними вступать в конфликт, а всего лишь предупредить старика об опасности, чтобы тот предпринял меры и в благодарность, забрал меня в Осаке с собой. Вот оно – действие кармы в том виде, который ей приписывается. И лишнее напоминание о том, что почти ничего нельзя планировать заранее, все равно все пойдет не так.

Встав на ноги, я направился не к кровати, а к двери, закрыл ее, чтобы мне никто уже не помешал заниматься делом.

Обыскивать труп – то еще занятие. Немного постояв рядом с кроватью, я отошел к еще одной двери, за которой обнаружился просто шикарный санузел, и разделся догола. Корабль качало просто немилосердно, шторм набирал силу, и мне даже становилось при особо сильном крене не по себе, все время казалось, что сейчас мы перевернемся. Хотя разумом я понимал, что опрокинуть такую махину практически невозможно, но паника все равно прорывалась, рисуя в воображении мрачные картины.

Немного подумав, я скомкал свою старую одежду, и выкинул ее в иллюминатор, который с трудом закрыл, потому что ветер пытался помешать мне сделать это. Починить один из чемоданов было делом пяти минут. Затем я перетряс шкаф, в котором старик развесил свои вещи. Перемерив несколько из них, пришел к выводу, что размерчик у нас один, и начал отбирать вещи, которые планировал забрать с собой. Все было предельно нейтральное, никаких примечательных вещей, типа авторских кимоно, я естественно не брал, чтобы по глупости не выдать себя. В ванную я также отнес классические брюки, белую водолазку и плотную куртку, под которой было очень удобно носить пистолет.

Как был в обнаженном виде подошел к кровати, хватит тянуть кота за яйца, все равно сделать это придется.

Это все же оказался носитель информации, который был зашит под кожей в области грудной клетки справа от грудины. Причем, была проведена данная процедура относительно недавно. Шов еще толком не успел затянуться, и мне не заставило особого труда вытащить из полуоткрытой раны искомый предмет. Наткнулся я на него совершенно случайно, когда решил расстегнуть рубашку старика, в которую тот был одет, чтобы проверить наличие какие-нибудь потайных карманов. Грубый воспалений рубец привлек мое внимание. Не того социального статуса был человек, чтобы пользоваться обычными нитками, для закрытия раны. Скорее всего, это было сделано из-за того, чтобы не воздействовать на накопитель магически. А пара стежков, сделанных голыми руками, никак не должны были повлиять на содержимое информации.

Он был в форме амулета, который тот, скорее всего, побоялся носить на шее в качестве украшения. Правда, что это за амулет такой, без единой искорки магии? Проверив, и удостоверившись, что это действительно носитель информации, я тщательно протер амулет ароматной водой, убедившись, что она не заряжена магически. Очень уж не любили эти приборы прямое магическое воздействие, еще не хватало, чтобы добытая с таким трудом вещица, просто испортится, вместе с заложенной в нее информацией. Вроде бы амулет перестал вонять мертвечиной, после обработки, но это далеко не факт, потому что, проведя в этой комнате уже пару часов, я настолько принюхался, что уже и не замечал совсем поначалу сводивший меня с ума запах.

Вымывшись и переодевшись, я вышел из спальни, плотно закрыв дверь за собой, оставляя подарочек тому, кого пошлют будить Маэда в Осаке, если уж служанки не ходят убирать каюту, в виде теперь уже трех трупов.

После этого расположился в гостиной, прихватив с собой комм. Нужно было продумать план дальнейших действий, и в первую очередь забрать мечи и сапфиры. Корабль качнуло, и я поставил во главе своих последующих действий – убедиться, что все нормально и мы не тонем. Но, прежде всего, необходимо было убедиться, что я не вытащил пустышку. Комм был очень дорогим, боковая стенка отъезжала в сторону, открывая нишу с миниатюрными наушниками. Я пересел таким образом, чтобы видеть дверь, вставил наушники в уши и подключил с таким трудом добытый накопитель. Соседство со мной трех трупов в соседней комнате меня нисколько не смущало. Убавив громкость до минимума, я приступил к просмотру полученной информации.

Глава 11

Информации на носителе было много. Прошло не меньше часа, во время которого я просматривал данные, причем некоторые в ускоренном режиме. Все-таки тут оказалась информация о Центре. Оказывается, Центр занимался не только отловом и сортировкой кандидатов. Они еще разрабатывали и тестировали, чаще всего на тех же отловленных кандидатах, принципиально новые системы вооружения. Вот такая отбраковка некондиционного материала. При всем при этом, отлавливались не только подростки с задатками к магии, но и обычные беспризорники, которые не нужны была даже эта. Как бы то не было, даже среди низших каст не было заведено, чтобы люди пропадали целыми группами, не говоря уже о том, чтобы бы исчез весь квартал, не власть имущим же всю грязную работу выполнять. Но и такое тоже встречалось, в зависимости от поставленной цели и нужном количестве определенного материала.

Еще они предоставляли услуги тем же Ито, которые любили, уважали и изобретали яды, естественно, нуждающиеся в испытании. Больше всего они любили создавать яды направленного действия, например, на определенный клан. Начинали они с выборочных эффектов, таких как цвет глаз, волос, национальность. Вот только такой выраженный убыток обычного рабочего населения не слишком понравился властям, поэтому конкретно эту лавочку пришлось свернуть и довольствоваться малым. Только я не понял, знал ли Император и другие кланы о личном полигоне Ито, или простое стечение обстоятельств заставило уменьшить энтузиазм не гнушающегося ничем клана. Например, как я узнал, от чего мне хотелось вернуться и выжечь полностью весь клан Маэда вместе с его центром, посетители той ночлежки, в которой я очнулся, не все сгорели в адском пламени Оми. Довольно многих перевезли в центр, буквально как скот на скотобойню. Что с ними стало нигде не указывалось, скорее всего, были еще живы, потому что ничего нового там в этот момент не создавалось и не испытывалось. Так что мне просто дико повезло, что я попал в Центр, когда и испытывать было нечего, да и Ито новых образцов не подвезли.

Вытащив из ушей наушники, я аккуратно положил их на место. Да, Великому князю однозначно будет чем заняться, разбирая тот ворох информации, который здесь был представлен. Маэда ведь не просто в разговорной форме с надрывом все поведал. Он приложил все характеристики и чертежи к каждому испытанному оружию, а также рецептуру каждого яда, который прошел испытания в Центре. Причем истиной угрозы Российской империи не было, пока. Но все подводилось к тому, что все испытания и оружие были в перспективе направлены на мою страну. А я-то еще удивлялся, зачем им такое огромное здание, если фактически кандидаты обитали только на одном этаже. Идиот, надо было как минимум догадаться. Я протер лицо руками. Так, хватит рефлексировать. Пора выдвигаться за вещами.