Внутри

– Вы что, не видите? У меня обед. – махнув табличкой «CLOSE» у самого носа дамы, тетка продолжила есть.

Тут дама резко перестала быть дамой и возмущенно проорала на весь аэропорт:

– ХВАТИТ МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ! ВЕРНИТЕ МОЙ ПАСПОРТ, НАКОНЕЦ-ТО, И МОЖЕТЕ ПРОДОЛЖАТЬ ЕСТЬ СВОЙ НЕСЧАСТНЫЙ БУТЕРБРОД И ТРЯСТИСЬ ТАМ В УГЛУ. ДА-ДА, УВАЖАЕМЫЙ ДЕЙВ – ЭТО ВАМ!!!

В аэропорте настала тишина. Такая, которой отродясь там не было. Все дети мигом укачались и перестали орать, родители , отвергающие удары уже не ворчащих бабок и всё таких же деловых теток, вынувших свои наушники с бизнес-переговорами внутри, резко обернулись в сторону окон регистрации.

Дама стояла на том же месте, чуть откашливаясь и явно ожидая действий уставившейся на нее с непрожеванным куском сэндвича во рту тетки.

Вся «гусеница», словно по команде была повернута головами влево ко второму окну. Где-то в середине очереди неподвижно застыла голова Тома, смотрящего в том же направлении.

Он резко вышел и быстрым шагом направился к даме, которая уже снова стала дамой.

– Я прошу прощения, это моя бабушка, она просто очень устала после полета. Не могли бы вы вернуть то, что она просит, пожалуйста?

– Майя, дай паспорт этой женщины, пожалуйста. – не отрывая свой взгляд от дамы, прошептала тетка в соседнее работающее окно.

Паспорт был протянут новоиспеченной бабушке Тома и они отошли от окошка. Весь аэропорт как бы выдохнул и дети снова заорали, ну а дальше всё по пунктам – родители, бабушки, деловые тетки и так далее.

– Ну что же, здравствуйте, Нинон!

Дама в синем пальто оказалась старой знакомой семьи Эйтонов.

– Спасибо, Том, дорогой! Я тебя даже не узнала сначала, – чуть смеясь проговорила она.

– Ну и напугали вы весь аэропорт! – засмеялся Том. – Какими судьбами?

Мальчик взял чемоданчик Нинон и, забыв про билеты, направился к выходу, дабы помочь даме с ручной кладью добраться до такси.

– Я приехала к внучке… Да… – находясь в невероятном смущении от своего поступка и еще не оправившись, в туманном состоянии, пробормотала Нинон. – А они, представляешь… Какая-то проверка, ну и не отдают мне паспорт… А мне ж бежать уже надо, вот…

– Да ничего, они действительно не работают! Так им и надо, – продолжая смеяться, Том вспомнил, что не купил билеты. – Надо будет встретиться! Вы нынче каким адресом будете?

– Бэйвик-Хилл 25, кажется.

– Не так уж и далеко от нас. Значит решено! А сколько лет вашей внучке? Вы о ней не рассказывали.

– А, Сарочке моей 16. Она недавно болела сильно, вот оправилась и сейчас здесь восстанавливается.

Том слегка пошатнулся.

– Как вы сказали? Сара?

– Да-да, удивительная девчушка. Так… У меня где-то фотография была…

Удерживая белоснежную сумочку с лазурными вставками, Нинон начала аккуратно отыскивать фотографию.

– А, вот. Нашла. – повертев ее в наморщенных руках, протянула Тому.

На фотографии была изображена только голова и лицо девочки. Она улыбалась, её лицо покрывали веснушки, а зелёные глаза горели изумрудами. Рыжие задорные волосы спадали с плеч, на едва виднеющуюся у края фото одежду. Том смотрел и смотрел. Он не хотел верить, но и не поверить не мог. Это была она. Она не просто сон.

– Вижу, она тебе понравилась! – с легкой улыбкой проговорила Нинон. – Что же, приезжай! Будем рады и тебе, и твоей семье.

Нинон аккуратно села на сиденье подъехавшего такси, подогнула синее пальто, уложила на колени белоснежную сумку с голубыми вставками и, захлопнув дверь, помахала Тома в окошко рукой. Водитель помог Тому избавиться от чемодана дамы и уместил его в багажник. После чего направился в машину и устремился в город.

Том так и остался стоять. Растерянный мальчик внутри шума и гама аэропорта. Внутри шума своего сердца.

Прошло три минуты, прежде чем он смог сдвинуться в сторону входа. Может больше, но не минутой раньше. Ему было о чем подумать в это время. Он знал, что это невозможно, на протяжении трех лет он это знал. А сейчас ему сказали, что нет, он не прав. Возможно.

7.

– Ну нет, не могу больше ждать. Давай поедем и встретим её!

– Успокойся! Она скоро приедет, а нам еще на стол накрыть надо.

Сара ёрзала на стуле, как маленький ребёнок, дожидающийся конца каждой скучной минуты. Ей не терпелось увидеть свою любимую бабушку, вручить ей огромный букет, который они по случаю ее приезда купили с Ребеккой и сами аккуратно завернули в пепельного оттенка упаковку, отдающую приятным запахом новой бумаги, таким, какой царит в новых книжках. Ей не терпелось напоить её чаем, погулять с ней по новым местам и показать те, что уже успели ей приглянуться.

– Ты как хочешь, а я поеду! Вдруг она потеряется? Или споткнется и сломает ногу, не дай Бог, или…

– Да, ты я вижу, оптимист. Причем с богатым воображением. – удивленно реагируя на предположения Сары и одновременно пытаясь замотать ногу утки в фольгу для запекания, которой явно не хватало на эту ногу, произнесла Ребекка. – Ладно, поезжай. Сама-то не сломаешь ногу, когда потеряешься?

Кухня заполнилась сладким и звонким смехом женщины, воюющей с уткой. Это наполняло дом всегда. Ребекка была неотъемлемой частью этого дома. В его стенах раздается эхо её смеха, пол отражает её милую слоновью походку, зеркала всегда проецируют лишь её нелепое картошечное лицо, но такое родное, такое теплое. Дом пропитан её запахом, непонятным, необъяснимым. То ли чаем, то ли пирогами, то ли деревяными стружками, а может быть и утренней росой. Этот запах соединял в себе всё неподходящее друг другу, но такое гармоничное в ней.

– Ха-ха. Очень смешно. Я побежала, не сожги утку!

– Эй! – вдогонку послышалось недовольное кряхтение и пыхтение Бекки. Наконец она запихала ногу несчастной утки в дурацкую фольгу, которая явно не походила на заявленный на упаковке размер.

Сара выбежала из дома, захватив с собой только зонтик на случай дождя. На небе гуляли облака, выстраивались в различные фигуры, опоясывая слепившее солнце. Солнце уже было не таким теплым, приближались холода. Ветер раздувал волосы юной девочки, тем самым подкрепляя её волнующийся образ. Она смотрела вперед, выискивая глазами автобус, который очень кстати подъезжал к остановке. Она залетела в него, чуть не споткнувшись об ступень. В салоне она нашла свободное место в самом дальнем углу и сев на него, наконец-то выдохнула и слегка улыбнулась.

Она едет встречать Нинон. Бабушку.

***

Еще ошарашенный мальчик, купивший билеты на самолёт до Италии, скользил по лестницам аэропорта. Сейчас он чуть-чуть подышит воздухом, сядет на свой велосипед, привалившийся к железяке, предназначенный для устойчивого положения велосипедов, и поедет домой, где обдумает новый план действий.

Но всё по порядку. Надо подышать. Было пасмурно и свежо, но не холодно. Воздух был приятный, его хотелось впустить в свои легкие и прочувствовать, как он проходит сквозь организм. Эта прохлада вкусная, осенняя. Том огляделся по сторонам, посмотрел на оживленный перекресток чуть поодаль от площади аэропорта. Там дальше виднелись дома, деревья. Первый пункт можно было считать выполненным. Том посеменил к своему товарищу на стоянке.

Ржавый руль проскрипел отрывисто, но вполне понятно, что он требовал ремонта. Колёса испустили воздух через небольшие отверстия и понесли Тома в направлении дома.

Он уже пересек небольшой промежуток дороги, как его остановил светофор. Мама всегда учила его слезать с велосипеда, когда тот переходил дорогу. Том её, впрочем, никогда не слушал, но сейчас ему почему-то захотелось сделать именно так.

Толпа была огромная, одна стая людей менялась с другой местами, проскальзывая и пихая друг друга за несчастные сорок секунд движения. Улица напоминала муравейник, где машины, возмущались сигналами, напоминая, что время перехода иссякает.

Том слез с велосипеда и, держа руль двумя руками слева от себя, начал протискиваться сквозь толпу идущих навстречу людей. И вроде всё было хорошо, пока его кто-то не пихнул с такой силой, что тот чуть не упал. Но когда Том поднял глаза и захотел сделать замечание, поток людей уже прошёл. Отряхнув задетый рукав и снова оседлав своего товарища, Том поехал домой, пересекая улицу за улицей.

***

Сара приближалась к своей остановке, ей не терпелось уже подбежать к Нинон и крепко-крепко её обнять. Наконец она вышла из автобуса и направилась к аэропорту. Однако её целеустремленное движение прервал светофор и толпа таких же, прерванных им, целеустремленных людей.

Со вздохами втискиваясь в толпу людей она держала в голове лишь мысль об аэропорте, а в руке сжимала зонтик на случай дождя. Движение началось, она тут же стала проскальзывать сквозь руки и ноги людей. Всё было хорошо, пока она не запнулась об камень, скрывающийся под ногами толпы. Сара споткнулась и, развернувшимся на сорок градусов, телом врезалась в чью-то руку. Она это поняла по косточке, которая явно выпирала и напоминала локоть. От этого удара она еще больше развернулась, но не упала. Сара хотела обернуться и извиниться, но, когда опомнилась, лица вокруг уже сменились и пешеходный переход подошел к концу. Ей было неловко, но такие случаи не редкие. Поэтому, отринув неприятные мысли, она отряхнула свой левый рукав и зашагала к цели.

Сара еще не знала, что Нинон уже уехала на такси. Она также не знала, кого она ударила на пешеходном переходе. Она не знала.

8.

Спустя два дня после приезда Нинон, бабушка и внучка вновь воссоединившиеся под, наконец-то отреставрированным, куполом беседки в тени еще осеннего сада, разговаривали с особым теплом, которое всегда было между ними.