Х команда

Работая вместе, я заметила татуировку на левой руке Джима – орла, летящего над горами. Только между орлом и горами был какой-то дисбаланс. Орёл был большой, а горы маленькие. Создавалось впечатление, что зритель летит рядом с орлом, и горы очень далеко внизу. А может, это были две отдельные татуировки. На его смуглой коже это выглядело неплохо.

На этот раз мы получили совсем маленькую точку пересечения и легко сбалансировали кусок дерева на подставке. Джим отметил центр масс в виде крошечной точки перманентным маркером, стёр мел и снова уравновесил его.

– Давай оставим так на ночь, – предложил Джим.

– Давай.

Идя вместе к выходу из школы, я спросила Джима:

– Что ты делал в комнате, сидя так тихо?

– Домашнюю работу, – ответил он. Затем прокомментировал, – Маленький дом, большая семья. Дома шумно.

– У тебя много братьев и сестер?

– Три. Старшая сестра, младшая сестра и младший брат. Он самый громкий.

– Сколько ему лет?

– Девять. – Его голос был тёплым, когда он говорил о своей семье.

– Понятно, – сказала я и добавила, увидев вопрос в его глазах, – что касается меня, я единственный ребёнок.

Я не была уверена, что это вежливый вопрос, но мне было любопытно:

– Могу я спросить, есть ли у тебя индейское имя?

Он помолчал секунды две, словно решая, как ответить, затем сказал:

– Индейское имя используется в племени. Мы не живем с племенем.

– Извини, если это был неуместный вопрос.

– Нет, всё нормально.

Мы вышли на улицу. Джим направился к парковке, мне нужно было налево.

– Пока, Джим, – сказала я ему в спину. Он остановился и повернулся ко мне. – Мне сюда. – Я указала налево. – Увидимся завтра.

– Ты пешком? – спросил он.

– Ага, это недалеко.

– Я могу подвезти тебя, если ты не возражаешь против старого мотоцикла.

– Спасибо, но это действительно близко – всего 15 минут. И мне нравится ходить пешком.

– Хорошо. Увидимся завтра.

Сегодня утром, когда я пришла в математический кабинет, кусок дерева всё ещё был уравновешен на подставке. Это выглядело сюрреалистично, словно дерево по волшебству зависло в воздухе. А кто сказал, что наука – это не волшебство?

Все парни уже были там, стояли вокруг и смотрели на деревяшку. Только Джим сидел за своим столом, как всегда.

– Признавайтесь, – услышала я голос Бена, – кто это сделал? И как?

Никто не ответил.

– Вождь, ты оставался вчера после школы. Ты это сделал?

– Бен, если бы это было моё решение, – ответил Джим, – я бы хвастался этим всё утро.

Неужели? Я сильно сомневалась. Я просто не могла представить, чтобы Джим чем-то хвастался. Но я ни в коем случае не эксперт. И как примечательно, что он сказал правду, но не всю правду!

Во всяком случае, он не сказал им, что это сделала я. Мне придётся сказать это самой. У меня неуютно засосало под ложечкой. Как? Кашлянуть, чтобы привлечь их внимание? Крикнуть “Прошу внимания!”? Могу я просто замять это?

– Ну, он не мог сам себя уравновесить, – продолжал Бен. – И сегодня утром никто не хвастался.

– Возможно, у них ещё не было шанса, – сказал Джим и посмотрел на меня.

Все повернулись ко мне. Супер. Не нужно кричать или кашлять. Замять тоже не получится.

– Да, – сказала я так спокойно, как смогла (может, часть Джимовой манеры попала на меня?). – Это моё решение. Хотя я использовала физику, а не математику.

– Что значит – использовала физику? – спросил Бен. Слава богу, в его голосе не было насмешки. – Можешь объяснить?

Я объяснила.

– Круто! – сказал кто-то.

– Вау, – сказал Том, – маленькая девочка, большой мозг. Ирен, респект! – И он действительно звучал уважительно. Даже его “маленькая девочка” прозвучало уважительно.

Эрик вошел со звонком. Один из парней указал ему на балансирующую деревяшку.

– Ура! – торжествующе воскликнул Эрик. – Какое решение?

Я объяснила своё решение снова. Кажется, я начинаю к этому привыкать.

Эрик широко улыбнулся:

– Вот, что я называю нестандартным мышлением!

Кажется, я сегодня растопила немного льда.

6. О расизме

18 октября.

По вторникам и пятницам у меня уроки французского. Лучший путь из французского в научное крыло – снаружи, через задний двор. Конечно, при хорошей погоде.

Сегодня погода была хорошая, и одна девочка из моего французского класса догнала меня на тропинке и спросила:

– Ты Ирен Старр?

– Да, это я.

– Это правда, что ты в Икс-команде?

– Д-да…

– Разве это не замечательно, что они наконец приняли девушку? Мы так гордимся тобой.

– Э… спасибо.

– Между прочим, я – Кора, президент СОПРИС.

– Соприс? – Это слово вызвало у меня какую-то тошнотворную реакцию. Звучит, как какая-то болезнь.

– Да, сообщество против расизма и сексизма, сокращённо – Со-П-Р-И-С."

– А.

– Мы бы хотели, чтобы ты представляла наше сообщество на школьных мероприятиях.

– Нет! – это прозвучало довольно резко. Кора пару секунд моргала сильно накрашенными глазами.

– Извини, – попыталась я смягчить ответ, – я очень занята, и у меня нет на это времени.

– Конечно! – Она быстро пришла в себя и ослепительно улыбнулась мне. – Все эти тренировки перед чемпионатом!

– Совершенно верно, – поспешила согласиться я, хотя слово “тренировка” вопиюще не соответствовало тому, что мы делали в Икс-команде.

– Может быть, ты могла бы прийти на наше следующее собрание в качестве почётного докладчика?

– Нет, у меня буквально нет времени, – я постаралась вложить в свой голос максимум сожаления о своей занятости.

– Ничего. Как бы то ни было, СОПРИС прилагает много усилий для защиты прав и равенства женщин. Твой приём в команду – это большое достижение.

Неожиданно я услышала в своей голове голос Бена, тот его особый голос для разговоров с маленькими детьми: “Ах, разве это не мило? Она думает, что ты попала в команду благодаря её невероятным усилиям!” Кстати, он перестал говорить со мной этим голосом после задачки про центр масс.

– Конечно, девушки по-прежнему недостаточно представлены в Икс-команде. Не волнуйся, мы будем над этим работать.

"О боже! Есть ли тут клуб против СОПРИСа? Запишите меня туда!"

– Важно то, что теперь в команде есть представители обоих полов.

Я уже открыла рот, чтобы спросить её о других полах, ну знаете, – трансгендер в одну сторону, трансгендер в другую. …Да, иногда мой язык бежит впереди меня.

Меня спасла сама Кора, которая продолжила:

– В команде также есть хорошее расовое представительство – белые, чёрный и даже коренной американец! Ты знаешь, что Джим в команде Икс – это настоящий коренной американец?

– Да. Но кто чёрный? – Я споткнулась на пол-шаге.

– Кельвин, конечно, – она озадаченно посмотрела на меня, потом улыбнулась. – Вероятно, ты ещё не встречалась с ним.

Кулвин – чёрный?! Я вызвала в голове образ Кельвина и к моему великому стыду и позору поняла, что он – действительно чёрный.

Я пробормотала невразумительное “Ага…”, и меня спас перекрёсток, которого мы только что достигли.

– Тебе куда? – спросила я Кору.

– Сюда. – Она указала.

– А мне туда, – я указала в противоположном направлении. – Пока!

– Приятно было с тобой поговорить. Увидимся!

Когда я рассказала эту историю своим родителям за ужином, они оба так смеялись, что я начала беспокоиться. Наконец, мама смогла сказать, утирая слёзы:

– Ирен, ты бесподобна!

– Я просто никогда не обращала внимания на его цвет! – воскликнула я в своё оправдание. – А Кора прям ставила галочки в своём списке, как будто это рецепт!

– Да-а, Ирен… Не бывать тебе расисткой никогда, – усмехнулся папа. – Это совершенно новый уровень в вопросах расизма!

– И в вопросах дальтонизма тоже! – добавила мама. Они снова засмеялись.

7. Средний икс-студент

23 октября.

В понедельник я опоздала на урок икс-физики. Прямо перед ней у меня было изобразительное искусство. Художественная студия находится далеко от научного крыла, но обычно я успеваю вовремя. Сегодня протекла какая-то водопроводная труба, часть двора была огорожена, и мне пришлось обходить стороной.

В Икс-команде за опоздания никогда не ругают. Никто не хочет пропустить икс-математику или икс-физику. Если кто-то опаздывает, значит есть причина. Класс их просто ждёт.