Помоги проекту - поделись книгой:
Все знают со времён средней школы, что мозгу нужна глюкоза. И чем больше работает мозг, тем больше ему требуется глюкозы. Некоторые получают её из сахара и мёда, другие – из фруктов, выпечки и шоколада. А диетические продукты просто не имеют смысла. Во всяком случае, никто не критикует ничей вкус. Что вам нужно для функционирования, то и употребляйте.
Один из их любимых источников глюкозы – большие кристаллы сахара; они выращивают их сами в комнате физики. Я никогда не любила леденцы, но эти кристаллы на удивление хороши. Они имеют относительно небольшую площадь поверхности и поэтому растворяются медленно. Так что они очень умеренно сладкие.
Парни рассказали мне, что в прошлом году администрация школы начала кампанию “Здоровые привычки”. Это включало в себя более интенсивную спортивную программу и продажу только здоровой пищи в кафетерии и торговых автоматах. А здоровая еда – это низкокалорийная пища с низким содержанием жиров и сахара.
Предыдущая команда Икс проигнорировала эту кампанию, как полную чушь. Однажды к ним пришла дама из администрации проверить содержимое мини-кухни. Они забаррикадировали обе двери и отказались впускать её. Когда прибыли Эрик и Джонатан, они обнаружили, что женщина находится на грани слёз, успокоили её и пообещали разобраться. Затем они пошли к директору и, по сути, поставили ему ультиматум: если школе нужна команда-победитель, ей нужно разрешить есть всё, что они хотят. Они привели в пример спортивный автомобиль, для которого нужно использовать особое топливо. Директору понравилась аналогия, и он согласился оставить в покое пищевые привычки Икс-команды.
Икс-берлога расположена в научном крыле. В этом же коридоре находятся лаборатории физики, химии и биологии. Остальная часть школы проводит там соответствующие уроки. Икс-команда тоже может использовать эти лаборатории, когда ей вздумается. Лишь бы это не мешало обычным занятиям.
Поскольку наши комнаты удобно расположены в тупике, другие студенты не решаются подходить слишком близко, читая наши “опасные” знаки с безопасного расстояния. Когда их любопытство пересиливает их осторожность, и они подходят слишком близко к нашим дверям, команда Икс делает что-нибудь искрящееся, дымное или грохочущее, чтобы восстановить должное благоговение.
Сама команда Икс настолько разнообразна, насколько это можно себе представить. Единственное, что их объединяет, – это высокий IQ и выдающиеся академические достижения. Между прочим, они никогда не сравнивают и даже не говорят об IQ, своём или чьём-либо ещё. Они все находятся в пределах погрешности измерения от абсолютного максимума, поэтому точное число не имеет смысла.
Вы, конечно, знакомы со стереотипом, что высокоинтеллектуальный человек (по крайней мере, старшеклассник) должен быть тощим, немодным и очкастым интровертом? Так вот, ни один из 10 членов Икс-команды не соответствует этому стереотипу.
Да, несовершенное зрение больше распространено среди тех, кто много читает, а умные люди так и делают. Но только треть Икс-команды носит очки, обычно довольно стильные. Ещё треть пользуется контактными линзами, а у остальных – идеальное зрение. Включая меня. И я вовсе не тощая. Мне нравится моя фигура. У меня есть всё, как мне нравится, и во всех нужных местах. Правда, я не модница. Потому что мне нравится удобная и функциональная одежда, которая хорошо смотрится на мне, а не на супер-модели. И свою долю комплиментов я получаю.
Все ребята физически активны, но, будучи интровертами, как правило, предпочитают индивидуальные виды спорта. За одним исключением, – они любят играть в волейбол.
Кстати, я тоже люблю играть в волейбол. Несмотря на то, что у меня это плохо получается. Что-то такое есть в волейболе.
В Икс-команде есть два-три экстраверта. Бен самый заметный из них. У него острый язык и приятная наружность. Он мог бы стать “популярным парнем”, если бы не был таким умным. Почему-то я ему не понравилась с самого начала.
Кстати, у всех есть прозвища. Парни! Они не могут без прозвищ. Кличка Бена – Бениссимо. Он также является капитаном Икс-команды. Так что его ещё называют Капитаном.
Я уже упоминала Джима, индейца. У него абсолютно непроницаемое лицо, всегда спокойное и хладнокровное. Его прозвище не оригинальное, но по делу – Вождь.
Кельвин (он же Кулвин, от английского “cool”) – самый элегантный и стильный. И при этом он совершенно не обращает внимания на свою одежду. Он не заботится о моде, просто носит то, что ему покупает мама. Весьма стильная мама, должно быть!
Он из тех, кто носит очки, которые, конечно, всегда очень элегантные.
Самый большой из “иксов” – Анджело. Несмотря на своё итальянское имя (данное ему в честь далёкого итальянского предка), он выглядит очень по-скандинавски – блондин, высокий и крупный во всех отношениях. Не толстый, но очень большой и крепкий. Он похож на медведя, и не на простого, а на белого медведя. Я слышала, что школьный тренер звал его в команду американского футбола, но Анджело предпочёл математику и химию. “Спорт откроет для тебя двери многих колледжей”, – пытался увлечь его тренер. Ха-ха, большинство ведущих колледжей уже открыли свои двери для Анджело.
Я думаю, что его прозвище было бы Медведем, если бы не его имя. Команда Икс называет его Ангелом. Просто идеально.
Мартин (он же Мартист или иногда сокращённо Март) – художник. Некоторые люди любят что-нибудь рисовать, когда слушают или думают. Это помогает им сосредоточиться. Мартин – один из них. Но он не может провести линию без линейки или кривую без циркуля. Поэтому у него всегда в руках эти инструменты, по крайней мере, циркуль, потому что многие предметы можно использовать как линейку. Он рисует ими быстро и легко, и его рисунки просто потрясающие. В прошлом году он нарисовал портрет Эрика, который сейчас висит на стене математической комнаты среди Паскаля, Фурье, Лагранжа и других великих. Я бы сказала, что это кубизм, доведённый до высочайшего уровня.
Мартин – бесспорный ас геометрии. Он чувствует пространство на каком-то глубоком уровне, как говорится, нутром.
Том – единственный, кого можно назвать тощим. Раньше он был принципиально против любого спорта. В прошлом году во время акции “Здоровые привычки” школьный тренер постарался приобщить всех к спорту. Эрик и Джонатан добились, чтобы учащиеся из продвинутых групп каждого класса могли выбрать индивидуальный план физкультуры, но тренер настоял, что они должны продемонстрировать хоть какие-то спортивные навыки. Тренер отказался считать шахматы видом спорта. Том был в отчаянии, ему не нравились все виды спорта. Другие ребята убедили его попробовать пинг-понг как самый лёгкий вид спорта. Все они терпеливо играли с Томом, чтобы он смог сдать спортивный тест. Неожиданно Том увлёкся пинг-понгом и стал чемпионом команды. Используя свои знания физики, он разработал свою фирменную атаку, совершенно убийственную, которую назвал “Бомба”. Отсюда и его прозвище – Бомба.
Он также обладает абсолютным слухом и играет на фортепиано и скрипке.
Тед, он же Бык, совсем не похож на быка. Он похож на обычного старшеклассника. Легенда гласит, что он может логически доказать всё, что угодно, даже то, что белое есть чёрное. Школьная команда риторики и дебатов очень хотела, чтобы он был их участником, но он отказал им, сказав, что это будет слишком скучно. Кроме того, он классический интроверт; я не могу представить его на сцене, дискутирующего с другой командой перед толпой.
Я услышала эту легенду после своей первой недели. Только Бык и Вождь сразу приняли меня как Икс-человека. Другие по-прежнему проявляли осторожность, в основном игнорируя меня. Капитан не был настроен открыто враждебно, но относился ко мне как к маленькому ребёнку. Из-за чего я злилась и чувствовала себя одиноко. Как-то во время перерыва, просто, чтоб поддержать разговор, я спросила Быка, как он доказывает, что белое – это чёрное. Он посмотрел на меня, как будто я задала тривиальный вопрос, но решил проявить терпение с “новым маленьким Икс-человеком” и объяснил:
– С противоположностями легко. С математической точки зрения, они идентичны с точностью до знака. Измени систему координат, и отрицательное станет положительным и наоборот. С философской точки зрения, они – половинки одного целого. Они определяются относительно друг друга. Одно не может существовать без другого, поэтому они неразделимы. Таким образом, они – одно и то же.
– Но знаки-то у них разные, – возразила я, – что делает их очень разными.
– А это уже доказательство того, что они разные. Но ты просила меня доказать, что они одинаковые. Истина заключается в том, что белое и чёрное (как и любые другие противоположности) одновременно и одинаковы, и различны. Так же как свет – он ведёт себя как пучок частиц и как волна. Потому что он – и то, и другое.
– Ты прав! Классно, – я решила, что мне нравится Тед-Бык.
Есть ещё двое – Элиот и Макс. Они часто работают вместе, и иногда кажется, что они читают мысли друг друга. Опять же, снаружи – нормальные парни. Их страсть – компьютеры. Элиот больше увлекается программным обеспечением, а Макс – электроникой. Вместе они – очень способная хакерская команда. Насколько я знаю, у них уже есть доступ ко всем школьным базам данных.
У них нет индивидуальных прозвищ, но вместе, как единое целое, они называются Хаками.
4. Размерность человека
Сегодня у нас была интересная дискуссия на уроке математики. Сейчас мы изучаем геометрию четырёх и более измерений. В конце урока Эрик внезапно спросил:
– Как вы думаете, сколько измерений у человека?
Никто не торопился отвечать. Понятно было, что поверхностный ответ “три” был именно поверхностным и, следовательно, неадекватным. Эрик ведь не спрашивал о человеческом теле, он спросил о человеке. Это гораздо больше, чем просто тело.
– Больше трёх? – наполовину спросил, наполовину предположил Бен.
– Ага, по крайней мере четыре, – сказал Эрик. Он начал их перечислять: – Из очевидных – длина, ширина и высота. Кто-нибудь может назвать четвёртое измерение?
Последовала пауза на пару секунд, затем Джим сказал:
– Глубина.
– Совершенно верно! Наши глаза устроены так, чтобы воспринимать только первые три, но наш мозг также распознаёт глубину. Мы этого не видим, но все это чувствуем. У людей даже есть слова для этого – мы говорим о человеке “поверхностный” или “глубокий”.
Он нарисовал на доске несколько разных прямоугольных призм. Некоторые были высокие, другие низкие, а третьи были похожие на кубы. Он провел линию под ними, как если бы они были лодками на поверхности океана. Затем он добавил пузыри, уходящие под поверхность, некоторые маленькие, некоторые больше, а некоторые огромные, намного больше, чем соответствующие призмы.
– Как вы думаете, этот четырёхмерный объём человека изотропен или анизотропен? Вы помните разницу?
– Да, – ответил Мартин, – изотропный предмет или среда имеет одинаковые свойства во всех направлениях, а анизотропный – нет. Что касается людей, то мы более жёсткие вдоль скелета и более мягкие в поперечном направлении. Значит, мы анизотропны.
– Замечательно. Ты совершенно прав. А в четвёртом измерении мы ещё более мягкие и гибкие. Что особенно интересно про наши “мягкие” измерения, так это то, что, когда мы не заботимся о них, наши длина и ширина имеют тенденцию увеличиваться, – сказал Эрик, похлопывая себя по животу, – но наша глубина имеет тенденцию уменьшаться.
Раздался звонок, и Эрик закончил, подмигнув нам:
– Подумайте об этом.
Ну почему не все учителя такие, как Эрик?!
5. Центр масс
Помимо уроков, Эрик и Джонатан регулярно ставят перед командой какую-нибудь задачу. Для неё нет определённого срока и/или оценки, но решить такую задачу очень почётно.
Когда я только начала ходить в эту школу, на одном из боковых столиков в математической комнате был большой кусок полированного дерева. Он был красивый, с сучками и сложным рисунком волокон. Некоторые сучки выпали, оставив аккуратные круглые дырочки.
Я любовалась его красотой, но не видела никакой связи с математикой. Наконец, вчера я набралась смелости спросить об этом. Бен рассказал мне об этих специальных задачах.
– Это задача, которую они поставили перед нами в сентябре.
– В чём она заключается?
– В том, чтобы найти центр масс этого куска и уравновесить его на подставке.
– Он указал на заострённый конус рядом с деревяшкой.
Я заметила на столе прозрачную миллиметровку. Да, это была моя первая мысль тоже. Накрыть его квадратной сеткой и посчитать квадраты. Очень кропотливо. Вторая мысль заключалась в том, что это всё равно не сработает из-за накопления систематической ошибки в расчётах.
"Это больше похоже на физику, чем на математику," – подумала я и попыталась найти физическое решение. Ну конечно! Центр масс всегда хочет находиться в самом низком положении. Поэтому, если я подвешу деревяшку (через удобные отверстия от сучков!), то центр должен находиться на вертикальной линии от точки подвешивания. Ещё одно отверстие обеспечит вторую линию. Центр масс должен находиться на их пересечении. Легко!
Бен заметил что-то в моём лице. Он спросил своим сиропно-вежливым голосом:
– Есть какие-нибудь блестящие идеи?
Может быть тут какой-то подвох. В конце концов, это математическая задача …
– Надо подумать, – сказала я Бену.
Наверно, всё не так просто. У этих блестящих умов было больше месяца, чтобы подумать над задачей. Может, они попробовали мой метод, и он не сработал. Срез выглядел плоским и однородным, но всё же оставался трёхмерным. Однако, чем дольше я думала об этом, тем больше чувствовала, что это правильное решение. Я решила проверить мой метод после школы, когда никого не будет.
Я ведь знала, что это сработает. Почему я сделала это тайком? Почему я не предложила своё решение прямо там, в классе? Должна признать, я испугалась. Все они были такие большие, опытные и скептически настроенные. Особенно Бен, который только искал повод, чтобы посмеяться надо мной. К тому же, моё решение было физическим, а не математическим. Я видела в этом слабость решения и думала, что Бен этого не упустит.
Итак, я провела час в учебном зале, выполняя домашние задания и готовясь к эксперименту. Мне нужен был отвес, чтобы отметить вертикальную линию. Я проверила свой рюкзак и карманы и нашла тонкий шпагат и несколько гаек и болтов. То, что нужно. Из шпагата и гайки получился отличный отвес. Затем я вернулась в комнату Икс-математики.
Там было тихо, но комната была всё ещё полна нашей энергией. Я раздобыла гвоздь в кабинете физики, потом подошла к пробковой доске. Я воткнула гвоздь в доску до упора. Он казался крепким. Затем я повесила на него деревянный срез через одно из отверстий. Гвоздь держался. Я натёрла шпагат отвеса большим количеством мела и завязала на конце затяжную петлю. Я прикрепила его к гвоздю, стараясь не испачкать дерево мелом. Я позволила отвесу остановиться, затем осторожно постучала по нему пальцем. Получилась красивая вертикальная линия!
Потом я повторила процедуру с другим отверстием. Затем я сняла деревянный срез с гвоздя и рассмотрела результат. Линии были толще, чем хотелось бы, но площадь пересечения была достаточно мала. Я положила деревяшку на подставку и попыталась уравновесить её.
– Гениально! – сказал восхищённый голос.
Я вздрогнула и уронила срез. Он упал на пол.
– Извини! – Джим поднялся из-за своего стола и подобрал деревяшку. – Я не хотел тебя напугать.
Он всё время был в комнате! Как я могла его не заметить?! Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам.
– Я думал, ты меня видела, – продолжал он извиняться. – Хотя, когда я сосредоточен на своей работе, я могу быть совершенно неподвижным. – Он подал мне срез.
Я попыталась его уравновесить, но была слишком взвинчена. Потом Джим попытался, но тоже потерпел неудачу. Он нахмурился и огляделся.
– О! – сказал он и поднял что-то с пола. – Неудивительно, что он разбалансирован. – Он показал мне небольшой кусочек коры, который откололся, когда деревяшка упала. – Повтори снова. Можно я помогу?
В его голосе не было ни тени критики, только азарт от решения интересной задачи.
– Конечно, – сказала я.
Через мгновение он нашёл бумажное полотенце и стёр мел с деревянной поверхности.
– Блестящее решение. Почему никто из нас не подумал об этом?! – сказал он.
– Ну, это физика, а не математика, – возразила я.
– И что?! Никаких ограничений не было. Это реальная проблема, а физика – очень реальная наука. Эрик всегда твердит нам, что надо мыслить нестандартно.
Я снова повесила кусок дерева и отвес на гвоздь и уже собиралась постучать мелованным шпагатом , когда Джим остановил меня.
– Можно я? Кажется, у меня есть идея получше.
– Хорошо. – Я не знала, что он задумал.
Он подвинул отвес очень близко к дереву, так что шпагат едва не касался его. Затем он раскрошил кусок мела на листе бумаги, поднёс его к шпагату и осторожно подул меловым порошком. В результате на дереве было больше мела, но чистая линия за шпагатом была тонкой и чёткой.
– Классно, – признала я.
Поделиться книгой: