Три минуты вечности

Но как бы ровен и спокоен не был его голос, в нем чувствовалось колоссальное напряжение. Я хотела что-то сказать, но упертый в меня тяжелый взгляд человека, сидевшего на коне, остановил меня.

– Не переживай, – еще раз промолвил он.

Секунду он смотрел на меня, а затем слегка повернул голову в сторону мужчины:

– Коня мне.

Тотчас же из – за дерева появился конь Себастиана, он легко вскочил в седло, конь забил копытом об землю.

– Я скоро вернусь, – уверенно сказал мне Себастиан, а затем взял в руки поводья. Лошадь развернулась, и резво набирая скорость, помчалась по направлению к горам.

Я совершенно не знала, что мне делать. Поднять глаза на этого человека, с которым мы теперь остались вдвоем, мне было панически страшно. Он излучал презрение ко мне одним своим видом. Я, наверное, так и стояла бы на одном месте, но тут он спрыгнул с лошади и подошел:

–Садитесь – повелительно произнес Ром

Не рискуя возражать, я приблизилась к коню, хотя мне было до смерти страшно дотрагиваться до огромной черной махины, которая смотрела на меня с неменьшим пренебрежением, чем его хозяин. Я поставила ногу в стремя и, поежившись, села в седло. Ром взял поводья и быстро направился впереди лошади в сторону города.

Пока мы шли по спящим улицам, мою голову терзали мысли, которые теперь я решительно не могла отогнать: «То, что мой Себастиан был не обычным человеком, теперь было абсолютно ясно. Но кто он тогда? Ангел? Или может быть..? Но я только тряхнула головой. «Я не должна придумывать себе ничего до тех пор, пока не узнаю, что же все это на самом деле значит».

Отблески огня красноватыми бликами таяли на предметах мебели, расставленной в огромной комнате. Он стоял возле большого окна, повелительно глядя в ночной летний пейзаж ухоженного сада. Кабинет, в котором он находился, был обставлен с изящной роскошью и вкусом. Тяжелая мебель из дорогого красного дерева была застелена пушистыми шкурами, в канделябрах, прикрепленных на стенах, догорали тонкие восковые свечи. Огромные полки были уставлены неимоверным количеством книг, которые тускло поблескивали от причудливого света. На огромной медвежьей шкуре напротив камина, откинувшись на руки, сидела потрясающе красивая девушка. Ее иссиня-черные прямые волосы были распущены и ниспадали до самого пола, глаза были слегка прикрыты, отбрасывая полукружия длинных ресниц на щеки. Четкий совершенный профиль выделялся скульптурой на фоне бушующего пламени. Белое струящееся платье плотно облегало идеальную фигуру, обнажаю гладкую матовую кожу плеч и спины. Длинными пальцами он водила по кромке стоящего рядом бокала, в котором была налита кровавого цвета жидкость. Массивное золотое кольцо с блестящим изумрудом было брошено рядом с бокалом на пол. Она была бесконечно прекрасна, как не может быть прекрасен ни один человек, когда – либо рождавшийся на земле.

Мужчина стоял к ней спиной, верно, думая о чем – то своем. По лицу девушки было видно, что она уже давно хочет начать разговор, но почему-то не решается:

– Ты что-то хочешь сказать, – строгий уставший голос наполняет комнату.

Девушка непроизвольно съеживается от него:

– Да, – звучит ее чарующая речь – хочу…С этим нужно что-то делать…все выходит из-под контроля. Не только из-под моего, но и из-под вашего.

– Не говори мне того, что я и так уже знаю.

Девушка ненадолго замолкает, но затем снова продолжает говорить:

– Вам известно, что он нарушает все законы, все правила, соблюдаемые веками, что будет, если вы не вмешаетесь?

Каждое слово дается ей с неимоверным трудом и, сказав это, она испуганно замолкает.

Он молчит, но от его молчания становится только страшнее. Несколько минут ничего не происходит, но затем он решительным голосом произносит:

– Он приехал, оставь нас.

Девушка грациозно вскакивает со шкуры и босиком ступает на пол:

– Стой, – продолжает он, – Надень кольцо, Амина. Ты ведешь себя недостойно своего положения.

Она без колебаний поднимает кольцо и быстро надевает на палец.

– Теперь иди.

Красавица быстро выходит из комнаты и осторожно прикрывает за собой дверь.

Глава 9.

Мой провожатый молча поставил меня на землю, и, не сказав ни слова, вскочил в седло и умчался прочь, поднимая столбы сероватой пыли. «Уже, наверное, скоро рассвет» – уныло подумала я, вглядываясь вдаль. Небо было по – прежнему черным. Меня била нервная дрожь, и понимая что все равно не смогу уснуть я было решила прогуляться по улицам, но затем, наступив на плащ, в который была завернута, вспомнила, что мой вид не оставляет мне для этого решительно никакой возможности. Я должна подняться домой, переодеться, подождать несколько часов, пока не настанет рассвет, и потом, возможно, пойти прогуляться.

Я знала, что не смогу успокоиться, пока не поговорю с Себастианом и все не узнаю, но, по крайней мере, прохладный утренних воздух, сможет немного прояснить мою голову.

Устало я начала подниматься по лестнице. Вот моя дверь, привычным движением я касаюсь дверной ручки, пытаясь вспомнить, где же я оставила ключ, и, начиная боятся, что в моем испорченном платье, но неожиданно дверь легко поддается мне и я изумленно заглядываю в комнату: все на своих местах, в темноте понемногу начинаю различать очертания мебели и камина. Прохожу в свою спальню: «Наверное, на фоне последних событий, у меня начала развиваться паранойя», но моментально испуганно замираю на пороге: на моем подоконнике, четко виднелся силуэт человека, сидевшего, небрежно опершись об открытую оконную раму. Инстинктивно я хотела отскочить за угол, но что-то словно удержало меня на месте. Я так и осталась стоять в дверном проеме, не зная, что же мне делать дальше.

Человек, сидевший на подоконнике, не спеша повернул ко мне голову. Мутный желтый лунный диск в эту секунду вдруг выплыл из-за плотной завесы тяжелых туч, которые успели за пару часов основательно затянуть летнее небо. Скользкие призрачные лучи осветили силуэт. Я сразу узнала, в нем ту самую прекрасную девушку, которую видела однажды в театре вместе с Себастианом. Мои руки похолодели и, посмотрев на нее, я невольно залюбовалась ее броской изящной красотой. Ее волосы свободно падали на плечи, глаза смеялись, разглядывая меня. Она была одета в короткое шелковое красное платье на тонких бретельках, так несвойственное моде этого города. Затем она заговорила:

– Ну, надо же, – зазвучал ее мелодичный нежный голосок, – наконец – то, у меня появилась возможность познакомиться с такой легендарной личностью, как ты.

В ее словах была большая доля иронии и даже издевки:

– А я совсем не так почему –то тебя себе представляла. Прекрасная Кристина, я думала, ты и вправду прекрасна, но должна сказать, я, не мало удивлена выбором Себастиана. И даже скажу больше, я совсем не понимаю этого выбора.

Я и так уже начала чувствовать себя ущербной на ее фоне, а после этих слов мне и окончательно стало не по себе. Однако, я все – таки постаралась взять себя в руки, в конце концов, это не я а она пришла ко мне. Я собрала остатки самообладания в кулак:

– Добро пожаловать, раз уж вы здесь, хотя по – моему в гости ходят по приглашению. По крайней мере, так положено в приличном обществе.

– В приличном обществе?! – она презрительно засмеялась,– детка, ты верно, забыла, где изволила оказаться. Лично я могу ходить в гости к кому захочу, и когда захочу, и твое позволение для этого мне не требуется.

В глубине моей души начала подниматься волна ярости, но я еще старалась ее сдерживать:

– Ну, может быть, вы тогда расскажете мне, для чего же все-таки пожаловали ко мне?

– Скажу, отчего же не сказать, но только всему свое время. Не знаю, как у тебя, но у меня в запасе его еще очень много.

Она легонько спрыгнула с подоконника и проплыла мне навстречу. Остановилась в полуметре от меня, пристально разглядывая, а затем начала обходить вокруг. Я чувствовала на себе ее насмешливый взгляд, но не шевелилась, еще не успев придумать, что же мне теперь делать дальше и как вести себя с этой неожиданной и незваной гостьей. Наконец, закончив осмотр и по-видимому не найдя ничего сколько-нибудь стоящего внимания, она опустилась на мою кровать. Мы обе молчали несколько минут. В это время я успела пожалеть о том, что так неприглядно сейчас выглядела, но, не имея возможности что-либо исправить, просто скинула плащ на маленькое коричневое плюшевое канапе, которое стояло в углу моей спальни. Он незнакомки не укрылось то, чей плащ был на мне надет, и на мгновение ее лицо исказила гримаса ярости. Однако, она быстро справилась с собой и через секунду ее лицо приняло привычное приторно-сладковатое выражение.

– Позволь представиться, меня зовут Амина. И хотя не могу назвать наше знакомство чересчур для меня приятным, но, тем не менее, в приличном, как ты выражаешься, обществе, так по-моему принято.

– Ты быстро учишься, – усмехнулась я.

– Хм, – удивленно приподняла она четко очерченные брови, – а ты смелая. Тебя что, совсем не пугает то, что ты застаешь в своей квартире абсолютно кого-то незнакомого?

– Представляешь, меня совсем не пугают люди, которые словно воры, прокрадываются по ночам в чужие дома.

– Люди, – задумчиво повторила она, – а это и вправду становится очень занимательно. Не ожидала. Не думала, что твой дорогой, Себастиан, окажется таким трусом.

– О чем ты говоришь? – едва вымолвила я.

– Ты ведь ничего не знаешь,– продолжила она, – бедная девочка, зачарованна появлением принца, прекрасного как, статуя Аполлона, все знающего и такого в себе уверенного. У меня к тебе вопрос: А ты своей милой головкой никогда не задумывалась о том, как человек, попавший сюда, лишь для переходя в новый мир, может чувствовать себя здесь как дома?– Она улыбнулась, словно предвкушая что-то очень приятное,– или тебя настолько захватили чувства, что ты оказалась так глупа и не задала ему этот вопрос.

Мне почему-то стало холодно, она продолжала:

– Но ты знаешь, мы ведь с тобой уже почти подруги, у нас столько общего, в частности, любимый человек, поэтому я избавлю тебя от необходимости спрашивать его об этом. Я … сама расскажу тебе все. А потом у тебя будет отчетливая возможность, решить, что же ты все-таки будешь делать с этим дальше. Ответь мне, что же тебе все-таки известно о нашем мире, что тебе известно о рае и аде, который существует здесь?

– Что ты хочешь? – спрашиваю я

– Я хочу сказать, что твой обожаемый принц, вовсе не принц. И его имя вовсе не Себастиан. Сказать тебе, как его зовут?

Я молчала, поэтому подождав несколько секунд, она продолжила:

– Его имя, настоящее имя – Бальтазар. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Если бы сейчас в моей комнате пошел дождь, для меня это стало бы меньшим потрясением, чем то, что я услышала. Я мало знала Библию, я мало что знала о представителях двух враждующих сил: силы света и силы тьмы. Но когда –то, давным – давно, уже не помню откуда, я слышала о том, кто такой на самом деле Бальтазар. Один из самых безжалостных и беспощадных демонов, которые всегда находились рядом с дьяволом. Существо, которое творило зло, на протяжении всего существования мира. Преданный воин сатаны, который чинил войны и смерти, хранитель ада, созданный из тьмы.

Я стояла оглушенная, я ничего сейчас не могла ни слышать, ни воспринимать. Рукой я судорожно сжимала полу плаща, за которую бессознательно ухватилась. «Этого не может быть» – думала я, «Этого просто не может быть. Он не демон, она просто говорит это из злости, он может быть ангелом, только ангелом, но никак не порождением зла. Ведь он всегда такой добрый, такой нежный. Этого просто не может быть»

– Но тем не менее, это именно так, – прервал мое оцепенение сладкий голос, который я уже начинала ненавидеть. Видишь ли, Кристина, все далеко не так замечательно, как представлялось тебе до настоящего момента. Я принадлежу дому нашего повелителя, мы выросли вместе с Бальтазаром, он всегда был блестящим воином и… – чувствуя, что давит мне на больное, продолжала она – и хранителям наших добрых традиций. И вот однажды Люцифер решил, что мы с Бальтазаром сможем составить прекрасную партию. И все шло превосходно, мы бы объединились в великий союз, но тут… тут появилась ты. И все пошло не так. Ума не приложу, что он нашел в тебе – ее ярость разгоралась за оборотной стороной бархатистых черных глаз. – Хрупкий никчемный человечишка. В тебе нет даже сотой доли моего ума и красоты. Ты посмела вторгнуться туда, куда путь тебе заказан. Ну что тебе не жилось спокойно?

Я не знала, что ей ответить. Против моей воли в голове проплывали страшные картины того, как в моем понимании живут демоны, сколько горя и смерти они творят: эпидемии, войны, голод, преступления. Они инициируют все это. Но как? Почему я не поняла этого раньше? Почему? Мне вспомнились давние слова Лорана и Жюстин: «В этом мире очень опасно, здесь живут представители обоих миров: ангелы и демоны. Они такие же, как и обычные люди. Как правило, они не вмешиваются в дела живущих здесь, но все-таки будь осторожна», «Кристина, послушай, Себастиан – не самая лучшая для тебя компания, поверь мне»

Сейчас все это начинало обретать смысл. Вот почему Лоран так оберегал меня от этой связи, а ведь тогда я даже не пожелала выслушать его. Но вот теперь я все знаю, врядли осознаю, конечно, но определенно знаю. Что – то подсказывало мне, что эта девушка, которая сейчас улыбалась мне своей приторной улыбкой, нисколько не лжет, но в данный момент я не могла об этом думать. Я подумаю об этом потом, когда боль и чувство опустошенности немного притупятся. Тогда я, наверное, смогу здраво оценить, то что узнала сейчас. Тогда я смогу поговорить с Себастианом, и он объяснит мне все, а теперь а должна защитить себя, и наши отношения от посягательств кого бы там ни было. И может быть сейчас наши чувства определенно обречены и мне наконец стало понятно то, о чем так настойчиво хотел поговорить со мной Себастиан, но это не должно касаться никого, кроме нас двоих. И без чьей-либо помощи мы должны решить, что же нам обоим делать со всем этим дальше.

Приведя немного голову в порядок, если это вообще можно было в тот момент сделать, я круто развернулась в ту сторону, где в душе празднуя победу, сидела Амина:

– Ну, – как можно спокойнее сказала я, – ты все мне поведала? Твой рассказ, я надеюсь, закончен? Тогда, к моему великому сожалению, я вынуждена попросить тебя удалиться из моего дома. Я очень устала, у меня была длинная ночь.

Я и сама удивилась, насколько уверенно прозвучали мои слова, но еще больше меня поразил эффект, который они произвели. Улыбка моментально сошла с лица Амины, зеленые глаза загорелись ярким ненавидящим яростным огнем, рука, которая гладила волосы, замерла в воздухе на несколько секунд:

– Прости, я не поняла, что ты сказала?

– Я сказала, что тебе пора уже домой. Ты плохо слышишь?

В первую секунду мне показалось, что она меня сейчас ударит, но она лишь злорадно улыбнулась:

– Отчего же? Я совершенно никуда не тороплюсь. И кроме того, я еще и половины тебе не рассказала из того, что хотела. Так что придется тебе немного потерпеть мое общество. Слушай сюда, девочка, с самого раннего детства мы с Бальтазаром были предназначены друг для друга, мы всегда были вместе. Пойми, дурочка, Бальтазар навсегда останется тем, кто он есть. Это его сущность и рано или поздно она возьмет свое. Кто ты, чтобы справиться с этим? Его влюбленность остынет и ты перестанешь, что – либо для него значить, а тогда, тогда твоя жизнь превратится в настоящий ад, ведь именно этого, вы люди, всегда так боитесь. Да и что я говорю? Как ты планируешь быть с ним? Не сегодня завтра Совет примет решение, а поскольку ты вся такая добрая и хорошая, я даже сейчас могу сказать тебе, куда ты пойдешь. И что тогда? Ты пойдешь за ним в ад? Не смеши меня. Хватит ломать комедию, оставь в покое Бальтазара, занимайся тем, чем вы все здесь занимаетесь: сиди и жди, когда сможешь уйти в свою новую обитель.– Она усмехнулась – ты знаешь, я вообще сильно сомневаюсь, что у Бальтазара могут возникнуть или уже возникли какие-либо чувства к тебе. Как показывает практика, за много тысячелетий нашего существования, иногда многим из нас становится скучно и мы идем искать приключений. А где их еще можно найти, как не среди людей. Мы ведь с ним успели узнать друг друга ооочень хорошо – Амина мечтательно закатила глаза, – и я бы даже не обратила на это никакого внимания, ведь Бальтазару свойственно быстро уставать от общества таких ограниченных существ, как люди, но сегодня должна была состояться наша помолвка, а он не явился на нее. Вот это мне уже серьезно не нравится.

Я увидела как опасно сощурились ее прекрасные глаза, но она продолжила:

– Ты ведь, Кристина, нарисовала в своем глупом воображении прекрасного ангела. Да, он может быть таким, когда захочет, но он не такой. Совершенно не такой. Человеческая жизнь для него не дороже песка, как и для нас всех. На его счету много таких подвигов, от которых у тебя бы волосы встали дыбом, узнай ты о них. Не зря же он удостоился такой любви нашего Повелителя. Как думаешь? Наверное, ты читала в книгах о таком страшном в вашем понимании событии, как вторая мировая война, так вот…

– Замолчи, – прервала ее я, – тебя это не касается. Мы разберемся во всем сами и чья – либо помощь нам абсолютно не требуется. Ты сделала свое дело, теперь ты можешь идти.

– О!, – гневно прошептала она, – ты такая упрямая. Хорошо, я тогда поговорю с тобой по-другому. Помни, ты сама меня к этому вынудила своей глупостью и упрямством.

В первую секунду я даже не успела понять, что же произошло, но она мгновенным движением оказалась рядом, протянула руку и меня, словно щепку что-то сначала подбросило в воздух а потом со всего размаху кинуло прямо в стену. Спиной я налетела на книжный шкаф и сползла на пол. Книги посыпались на меня сверху. Спину прорезала острая боль, падающая книга больно ударила по лицо и из разбитой губы потекла струйка крови. Я попыталась встать, но какая-то неведомая сила подняла меня над полом. Я почувствовала, как стальные пальцы сжались у меня на горле. Я насколько могла приоткрыла глаза, чувствуя, как загорелись легкие от нехватки кислорода. На меня смотрело лицо, которое я не сразу узнала: скулы резко обозначились, нос стремительно выдавался вперед, мертвенная бледность залила лицо и шею, а глаза, о Боже, ее глаза приняли кроваво-красный отсвет. От былой красоты не осталось и следа, но сейчас это было совсем не важно:

– Я не позволю, – прошипела она мне в лицо, – я не позволю тебе, глупая девчонка, лезть в нашу жизнь, соваться туда где ты ничего не смыслишь, ломать не только свою судьбу, но и судьбу Бальтазара. Сегодня вечером, по твоей милости я была опозорена, я слышала, как они все смеялись за моей спиной, радуясь тому, что наконец-то и у меня не все пошло гладко. Я убью тебя сейчас, и мне ничего за это не будет. Люцифер все решит. Что такое жизнь человечка? Пыль. Но помни, ты сама на это напросилась.

С этими словами она со всей силы бросила меня, уже почти задохнувшуюся в сторону дверного проема. Я немного не вписалась и ударившись грудью о деревянный косяк, рухнула на пол. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Сил не было даже на то, чтобы подняться, уж не говоря о том, чтобы оказать хотя бы какое то сопротивление.

С непревзойденной грацией кошки, она медленно прошествовала в мою сторону и присела передо мной на корточки:

– Что такое? Что, Кристина, пыла немного поубавилось? Понимаю, но к сожалению ничем не могу помочь. Ты ведь сама виновата. А знаешь, я вот тут подумала, может никто и не заподозрит меня – с этими словами она легко, словно перышко подняла меня одной рукой и понесла в сторону окна – Просто теплой летней ночью, наша Красавица Кристина сидела на подоконнике, читала книгу и не много замечтавшись выпала из окна. Такое ведь бывает. Видишь ли ваш Бог, он не может уследить за вами всеми. Все пожалеют тебя и забудут. А я буду не при чем. Не переживай, беспорядок в твоей комнате я уберу. Все будет как было до моего прихода. Ведь это отличная идея, правда.

Она поднесла меня к окну и на одной вытянутой руке немного задержала над карнизом:

–Не волнуйся за Бальтазара, он быстро утешится, уж я постараюсь

А потом она разжала руку и я стремительно полетела вниз, судорожно хватая руками воздух. На самом деле, казалось, что третий этаж не так уж и высоко в привычном понимании, но в этих странных домах, третий этаж по высоте приравнивался, примерно этажу к шестому. В последний момент я подумала о том, что так и не успею перед смертью еще раза увидеть глаза человека, которого так сильно любила и удостовериться в том, что я для него не просто еще одно приключение в борьбе со скукой, но вместо того, чтобы почувствовать холодные булыжники мостовой, я явственно ощутила тепло сильных мускулистых рук. Я, не веря себе, подняла голову и столкнулась с его взглядом. В нем читалась обреченность. Я успела заметить, как он смертельно устал за те несколько часов, пока мы не были вместе, но он не дав мне опомниться и держа меня на руках, легко оттолкнулся ногами от земли и в одну секунду мы буквально запрыгнули на окно.

В этот момент выходящая в дверь моей спальни Амина резко обернулась. В какой-то момент она просто не могла понять, что же произошло. Себастиан положил меня на кровать и круто развернулся к ней. Амина явно не знала как себя вести:

– Бальтазар? Что ты здесь… я не ожидала тебя увидеть.

– Уходи, – глухим голосом произнес он, – я поговорю с тобой потом.

– Я никуда не пойду, – зашипела Амина, – ты совсем что ли с ума сошел, я уж думала, что после разговора с ним ты сюда больше вообще не сунешься.

– Еще раз повторяю, уходи… Ты уже и так сделала все, что могла.

– Я не понимаю, – почти кричала девушка, – из-за кого? Из-за нее ты гонишь меня. Ты не дал мне закончить того, что я начала. Да ты бы забыл о ней через пару лет. Подумай, кто для тебя она и кто я? Хватит уже делать ошибки.

– Амина, ты как обычно слышишь только себя. Тебе повторить еще раз?

После этих слов Амина пронзительно взвизгнула и неуловимым движением кинулась на меня. Не напрягаясь Себастиан протянул руку и поймал ее за горло, а затем поставил перед собой. Я порывисто выдохнула и он повернул ко мне голову. Меня залила волна страха, я никогда не видела его таким: на белом, как простыня лице, ярко проступили тонкие полоски двух шрамов поперек щеки, точно так как и недавно у Амины, явственно выделились скулы, а глаза потеряли свой бездонный синий цвет, став кроваво – красными.

Я вжалась в подушку, а он резко отвернулся от меня и посмотрел на нее. Девушка стояла перед ним с опущенными руками, но ее глаза метали молнии:

– Послушай, Амина. Уходи отсюда, уходи, пока я не сделал тебе больно. Не вынуждай меня к этому. Мы еще успеем с тобой поговорить.

От этих словах она сильно сжалась, как – будто опасаясь удара с его стороны. На секунду во мне зашевелилось что-то похожее на жалость к этой девушке. Он молча, обошла его с левой стороны, подпрыгнув, грациозно ступила на подоконник и напоследок посмотрела на меня: цвет глаз и кожи снова стал обычным, она снова была прекрасна:

– Мы еще продолжим наш разговор, Кристина, я как – нибудь, еще загляну к тебе в гости. Не возражаешь?

Сказав это, она вынесла ногу в пространство и ее скоро поглотила летняя предрассветная темнота.

Мы остались с Себастианом вдвоем. Он так и стоял посередине комнаты, то ли не зная, что дальше делать, то ли погрузившись глубоко в свои мысли. Я молчала, не представляя, что сказать. Мне было мучительно жаль его, мучительно жаль себя. Я понимала, что он сейчас винит себя в том, что стал причиной всего произошедшего со мной. Я осторожно оперлась о правую руку, которая болела меньше, чем левая и сползла с кровати. Сделала два шага, которые дались мне с большим трудом, подошла к нему со спины и порывисто обняла, прижав к себе. Он не сопротивлялся. Какое –то время мы стояли вот так, чувствуя биение сердца друг друга, а потом он повернулся ко мне, запрокинул мою голову и посмотрел в глаза.

– Я понимаю,– охрипшим голосом начал он, – я не имею права даже просить прощения за то, во что тебя втянул, но ты же понимаешь, что я должен. Кристина…

Я прервала его и быстро, пока он не принялся что-либо возражать, начала говорить:

– Послушай, Себастиан, я все понимаю, теперь я понимаю, почему ты не сказал мне всего этого раньше, я понимаю, почему ты бежал от меня. Почему так надолго пропадал. Да, мне сейчас до смерти страшно, я боюсь себя, боюсь того, что меня окружает, того что я вижу. Но тебя я НЕ БОЮСЬ. Я не жалею ни об одной минуте, которые мы провели вместе, ни об одном мгновении. С тобой и только с тобой я начала понимать, что такое по-настоящему жить. Я просто существовала до того момента, как повстречала тебя. Ты показал мне, что можно жить для чего-то, а не просто радоваться каждому успешно проходящему дню. И самое, главное, если бы была у меня возможность начать все сначала, поверь мне, я не изменила бы ничего. Мне все равно, что будет дальше, сейчас я счастлива и мне больше никто не нужен. – Слова бешенным потоком слетали с моих губ. Я старалась не смотреть в его глаза, боясь увидеть отчуждение или даже насмешку. Ведь все, что сказала Амина, прочно засело где-то в моей памяти. Наконец, когда я уже не знала, что сказать, я украдкой взглянула на него.

Себастиан смотрел на меня так, как будто сомневался в своем ли я вообще уме. Но ничего не произносил. Наконец, когда мне начало уже казаться, что тяжелая тишина вот– вот раздавит меня, он прошептал:

– Я не понимаю. Я тебя совсем не понимаю Кристина. За свою жизнь я видел огромное количество людей, но у всех у них всегда брал верх элементарный инстинкт самосохранения. Что происходит с тобой? Ты ведь теперь все обо мне знаешь. Амина, уж точно не упустила такую возможность. Ты ведь знаешь, что я зло. Я есть самое настоящее бесконечное зло. На моем счету столько, жестоких и бесчеловечных поступков, что мне становится безумно страшно оттого, что однажды ты можешь узнать хотя бы о некоторых из них. Мои руки в крови, я несу смерть. Я и есть сама смерть в одном из ее многочисленных проявлений. Ты, как любой нормальный человек, должна бежать от меня, а ты стоишь и говоришь мне о том, что абсолютно ни о чем не жалеешь. У меня складывается такое впечатление, что я абсолютно перестал понимать людей.