Помоги проекту - поделись книгой:
Сейчас и скелет, и род признаются химерой. Однако окончательной ликвидации рода мешает популярность манчжурозавра в Китае – это первый динозавр, описанный с территории Китая. Китайские палеонтологи не теряют надежды сохранить род и описать позже добытые остатки как неотип манчжурозавра.
Два приамурских вида Рябинина тоже сомнительны.
Следующие остатки пришлось ждать долго. Рябинин в это время изучал амфибий, черепах, млекопитающих, птерозавров. Только в 1930-х годах с берега Гусиного озера, из Бурятии, ему доставили разрозненные остатки, которые Рябинин правильно посчитал динозавровыми.
Более интересные кости, в том числе крупную берцовую, размером с полено, привезла из Крыма палеонтолог Г. Ф. Вебер. Кость была от задней конечности гадрозавра. Рябинин посчитал животное новым видом и назвал ортомерусом Вебер (
Публикацию о крымском динозавре Рябинин подготовил в 1941 году, вышла она уже после его кончины.
Рябинин не пережил блокады Ленинграда. Обстоятельства его смерти драматичны. В сентябре 1941 года начались бомбардировки города. В первый же налет в квартире Рябинина выбило окна, затем бомбы разрушили часть стены, и квартира палеонтолога стала похожа «на свалку битого стекла, обломков дерева, кирпича и исковерканной мебели»[23]. Стали отсыревать книги. Спасая их, Рябинин каждый день носил пачку в Горный институт, на это ушли последние силы. В феврале 1942 года он простудился, слег и скончался от истощения.
Особняком стоит еще одна находка. Поздней осенью 1934 года на Южном Сахалине, возле селения Каваками (ныне село Синегорск под Южно-Сахалинском), японцы строили больницу для шахтеров. Эта часть острова отошла к Японии после Русско-японской войны 1904–1905 годов согласно Портсмутскому миру. В котловане попались окаменелые кости, их вывезли на Японские острова. Оказалось, найден неполный скелет молодого гадрозавра. Летом 1937 года японцы провели дополнительные раскопки и собрали часть недостающих костей. В честь Японии животное назвали ниппонозавром сахалинским (
Второй этап истории получился на редкость запутанным. С территории России за тридцать лет описали четырех динозавров, еще трех – с соседнего китайского берега Амура. Только два сейчас признаются без оговорок, причем один (
Находок остатков динозавров было крайне мало. Здесь в первую очередь сказалась нехватка палеонтологов. Очень немногочисленные отечественные специалисты по древним позвоночным в основном добывали и изучали остатки пермских тетрапод.
Кости динозавров никто не искал целенаправленно, даже Рябинин был кабинетным палеонтологом и изучал доставленные ему материалы, хотя в начале карьеры проводил геологические изыскания по всей стране – от Прибалтики до Туркестана.
Вторая причина связана с геологией. В хорошо исследованной европейской части России юрский и меловой периоды представлены в основном морскими осадками, где кости динозавров единичны. За динозаврами стоило ехать на Дальний Восток и в Западную Сибирь, которые для палеонтологии оставались белым пятном.
Ефремов родился в незаконном браке крупного лесопромышленника, который поставил сожительнице условие: родишь сына – женюсь. Вначале родилась дочь Надежда, это не устроило купца, и двусмысленный союз продолжился. Через год появился сын Иван, и отец детей сдержал слово.
Брак получился непрочным, спустя несколько лет распался. Мать с детьми оказалась на Азовском море. После начала Гражданской войны она бросила детей на попечение тетки, уехав с красным командиром. Следующая беда не заставила себя ждать: тетка скончалась от тифа, дети остались одни в хаосе Гражданской войны.
Иван прибился к роте красноармейцев, стал сыном полка. Трудно представить, что ему довелось пережить. Однажды в недобрый час рядом с ним взорвался английский снаряд, ребенок получил контузию и навсегда остался заикой. В другой раз он столкнулся с массовой казнью заложников и на всю жизнь запомнил «горелый запах» людей, заживо сожженных в амбаре[25].
Страшное детство породило эскапизм, о котором глухо упоминает ученик и биограф Ефремова П. К. Чудинов[26]. Вначале Ефремов пробовал сбежать из неуютного настоящего во времена палеозоя и мезозоя, а потом, в повестях и романах, – в далекое будущее.
В палеонтологию Ефремов попал после знакомства с профессором П. П. Сушкиным, которому приглянулся самостоятельный, хотя и ершистый по характеру юноша. Сушкин устроил его препаратором в Геологический музей. Так началась карьера самого знаменитого отечественного палеонтолога. Основные интересы Ефремова были связаны с пермскими тетраподами и в меньшей степени с другими рептилиями.
После Великой Отечественной войны он возглавил трехлетнюю экспедицию в Монголию. Оттуда в Москву вывезли тонны превосходного материала по динозаврам – хищным, панцирным, утконосым. Их изучение заняло десятилетия, скелеты украсили залы Палеонтологического музея. Затем была Советско-Китайская палеонтологическая экспедиция, прошло несколько отдельных экспедиций в Монголию, а в 1969 году началась Совместная Советско-Монгольская палеонтологическая экспедиция, которая продолжается до сих пор[27]. Они оттянули внимание наших немногочисленных специалистов по динозаврам.
Материал из пустыни Гоби шел валом: черепа, полные скелеты. Произошло понятное охлаждение к отечественным скудным находкам. Зачем искать в наших захолустьях обломки костей динозавров, если в шкафах пылятся скелеты из Монголии? Да и обломки изучать еще не умели.
Сложилась странная ситуация. Геологи и местные жители регулярно открывали динозавровые местонахождения, но палеонтологи их не изучали. Самую печальную роль сыграл палеонтолог А. К. Рождественский, который стал настоящим «закрывателем» местонахождений.
В 1951 году Рождественский приехал в Благовещенск, где тремя годами ранее собрали двадцать килограммов окаменелых костей динозавров. На беду, шли муссоны. На окраине города под проливным дождем Рождественский посмотрел на озеро грязи с раскисшими костями, составил описание разреза и решил, что местонахождение бесперспективное, кости переотложены, то есть изначальное захоронение было разрушено, а затем разрозненные и разбитые остатки оказались погребены в толще пород более позднего возраста, поэтому изучать их бессмысленно. Спустя тридцать лет здесь добыли громадную коллекцию по динозаврам и описали два новых рода гадрозавров.
В 1954 году Рождественский добрался до Кузбасса. Годом ранее у деревни Шестаково геологи нашли кости динозавров пситтакозавров. Рождественский не обнаружил ничего и признал местонахождение бесперспективным. Полвека спустя здесь выкопали сотни костей и два десятка полных скелетов динозавров и крокодилиформ.
В 1963 году Рождественский побывал в Бурятии, где геолог Г. А. Дмитриев собрал по оврагам у Гусиного озера остатки динозавров. Кости оказались разрозненными, Рождественского они не заинтересовали, серьезных раскопок он ставить не стал. Спустя полвека здесь добыли десятки костей динозавров, в том числе нового рода завропод – тенгризавра.
В 1965 году студент-геолог во время практики в Крыму нашел остатки молодого динозавра: частично сочлененные позвонки и ребра. Остатки он передал Рождественскому, который не посвятил им ни строчки. Находка полвека пылилась в костехранилище и ждала изучения. Кости принадлежали либо продвинутому игуанодонтиду, либо примитивному гадрозавроиду…[28]
Во время третьего этапа изучения, который длился сорок лет, в России открыли половину известных на сегодня крупных местонахождений, но изучать их не торопились.
В 1980-х годах в Благовещенск по распределению приехал учитель биологии Ю. Л. Болотский. Он знал, что в городе раньше находили кости динозавров, и отправился посмотреть местонахождение. «У меня полезли челюсти с зубами. Я поехал в Москву и сказал: "Ребят, надо рыть!" Никто не согласился», – вспоминал он[29]. Болотский сам организовал раскопки, которые в итоге охватили несколько местонахождений в Приамурье. По его находкам описано уже четыре рода гадрозавров.
В 1995 году в окрестностях деревни Шестаково Кемеровской области московский палеонтолог Е. Н. Мащенко и доцент Томского государственного университета В. И. Саев в двух разных местах нашли челюсть мелового маммалиаформа и остатки динозавров пситтакозавров. С этого момента в основном силами Томского государственного университета, затем Кузбасского краеведческого музея здесь идут ежегодные раскопки. Собрана одна из богатейших в мире коллекций динозавровой фауны, по числу скелетов и черепов – крупнейшая в России.
В 2000 году художник, научный сотрудник краеведческого музея города Шарыпова (Красноярский край) С. А. Краснолуцкий обнаружил остатки динозавров в Березовском карьере. С тех пор уже более двадцати лет он ежегодно ищет здесь кости, иногда с профессиональными палеонтологами, а чаще сам. Добыта редчайшая среднеюрская фауна тетрапод, описано уже более десятка маммалиаформ и один род динозавров.
С 2002 года в Якутии геолог, специалист по докембрию П. Н. Колосов своими силами раскапывал местонахождение приполярных динозавров. Сейчас по его находкам готовится описание нового рода стегозавров.
В 2010 году в Читинской области геолог С. М. Синица нашла кости динозавров в породах, где раньше находили только плохо сохранившиеся остатки растений. В прежних отчетах кости динозавров упоминались как… фрагменты древесины. Несколько лет Синица руководила раскопками, по ее находкам описан динозавр кулиндадромей.
Сейчас это главные местонахождения динозавровой фауны в нашей стране, и все они разрабатывались энтузиастами. Были и другие, более скромные находки. С 1980-х годов открытия пошли широким фронтом по всей стране.
В октябре 1982 года на берегу Волги под Ульяновском из обрыва вывалились две конкреции с крупными позвонками. В следующие пять лет удалось найти еще три таких же больших позвонка, по ним описан новый род завропод – волгатитан симбирский (
В Волгоградской области неутомимый палеонтолог А. А. Ярков в верхнемеловых отложениях у села Полунино и по обрывам Береславского водохранилища нашел две кости и зуб хищного динозавра, а также редкостную мозговую коробку анкилозавра, которую пока еще изучают.
На Северном Кавказе, под Кисловодском, в 1980-х годах работники водоканала присели отдохнуть на каменную плиту и разглядели на ней странные отпечатки, как бы куриной лапы, только огромные. Следы принадлежали орнитоподу, возможно, игуанодонтиду[30].
В гигантском Стойленском карьере в Белгородской области несколько экспедиций профессиональных палеонтологов собрали разрозненные остатки теропод и гадрозавров[31].
Сотрудники Палеонтологического института РАН в подмосковном карьере Пески недалеко от Воскресенска раскопали карстовую полость с зубами динозавров, остатками рыб, амфибий, крокодилиформ и черепах.
Палеонтологи Л. А. Несов и Л. Б. Головнева нашли в Корякии кости верхнемеловых динозавров. Последующие экспедиции добыли здесь скорлупу двух типов яиц динозавров и зубы сразу нескольких семейств динозавров.
В 2000 году тувинские геологи изучали радиоактивную аномалию на окраине Кызыла и выкопали кости юрских динозавров: именно они были виновниками аномалии и фонили по сто микрорентген в час, для их поисков успешно использовали радиометр[32]. Все найденные кости были разрозненными и принадлежали в основном стегозаврам. Самая ценная находка отсюда – мозговая коробка стегозавра.
Четвертый этап изучения отметился лавиной открытий как новых захоронений, так и переоткрытием старых. В эти годы добыли богатые коллекции, которые стали фундаментом в изучении российских динозавров.
Исследования в основном сосредоточены в Санкт-Петербурге и связаны в первую очередь с деятельностью Александра Олеговича Аверьянова, сотрудника Зоологического и Палеонтологического институтов РАН.
Его интерес к естественной истории появился при необычных обстоятельствах. Отец Аверьянова окончил консерваторию и по распределению попал в Новосибирск. Семья жила в комнате при оперном театре, которую для красоты обклеили географическими картами. «Зима там суровая, сорок градусов мороза, гулять не пойдешь, целыми днями я стоял у стены и рассматривал карты, знал все города Норвегии, все реки Африки, стоял часами и смотрел», – вспоминает Аверьянов. Спустя пару лет ему в руки попал журнал «Курьер ЮНЕСКО» с реконструкциями движения континентов. «На меня это произвело неизгладимое впечатление. Я знал географию, знал, где находятся материки. А они, оказывается, двигаются и были по-другому расположены. В мою голову это не укладывалось, и я понял, что ничего не знаю, понял, что у планеты была история».
Семья вернулась в Ленинград, и в школьную библиотеку Аверьянов стал ходить, как на работу, читал подряд все книги по естествознанию, проштудировал «Советскую энциклопедию» в поисках заметок о вымерших животных. К четырнадцати годам два раза прочел «Происхождение жизни», по одному разу – три тома сочинений Мичурина: «В Мичурине ничего не понял, их же читать невозможно, но меня настолько все интересовало, что любую информацию пытался извлечь».
В старших классах по совету учителя биологии он записался в кружок генетики во Дворце пионеров, ставил опыты над дрозофилами. Палеонтология интересовала не меньше. Два года он ходил в геологический кружок и уверяет, что не пропустил ни одного занятия.
После школы он поступил на биологический факультет Ленинградского университета. К третьему курсу надо было определяться со специальностью. Аверьянов долго не мог решить, куда идти: в генетики или палеонтологи. В конце концов ископаемые животные пересилили.
Особый интерес Аверьянов питал к мезозойским тетраподам, после окончания университета он стал регулярно ездить в Среднюю Азию на поиски остатков динозавровых фаун. Скоро он стал ведущим отечественным специалистом по ископаемым рептилиям мезозоя. Его имя стоит в описании почти всех российских динозавров: пситтакозавра сибирского, волгатитана, сибиротитана, тенгризавра, килеска, рябининогадроса, а также птерозавра волгадрако и целой толпы маммалиаформ.
Стоит пояснить последний термин, который еще нередко будет встречаться в книге – «маммалиаформы». Обычно его заменяют словом «млекопитающие», но это не вполне правильно.
К млекопитающим в строгом смысле слова относятся только две современные группы: териевые (сумчатые и плацентарные) и однопроходные (в составе всего трех родов: утконоса, ехидны и проехидны). Первые следы млекопитающих появляются в геологической летописи нашей планеты только в юрском периоде. Ранее, а затем наряду с ними существовали другие родственные группы: многобугорчатые, докодонты, морганукодоны. Всех их объединяют в маммалиаформы, то есть в «разных млекопитающих», где собственно млекопитающие (териевые и однопроходные) лишь одна, причем наиболее поздняя группа.
То же относится к крокодилиформам. Современные крокодилы (крокодилы, гавиалы, аллигаторы) появились в середине мелового периода. Их близкие родственники и предки, входящие в состав крокодилиформ, известны с триаса.
Дальше в книге мы почти не встретим собственно млекопитающих и совсем не встретим крокодилов, зато познакомимся с маммалиаформами и крокодилиформами.
Упрощать терминологию неправильно. Аверьянов говорит: «Наука – это не развлечение. Нужно приложить усилие, чтобы ее понять». Научно-популярные книги тоже надо поднимать до современного уровня знаний.
Исключение сделано только для птиц, поскольку они в книге почти не упоминаются. Находки мезозойских птичьих динозавров в России исчерпываются пятью-шестью образцами из местонахождений в Волгоградской и Кемеровской областях. В таких обстоятельствах заменить всех «динозавров» на «нептичьих динозавров» представлялось неоправданно громоздким.
Второй важный персонаж пятого периода – ученик Аверьянова, сотрудник Санкт-Петербургского университета Павел Петрович Скучас. Он занимается мезозойскими амфибиями и эволюцией юрских и меловых фаун тетрапод. Своей главной задачей он считает преподавание, вокруг него в университете сложилась целая школа молодых специалистов, которые занимаются изучением почти всех мезозойских групп тетрапод.
Команда Скучаса ежегодно отправляется на раскопки, она проводила работы в Березовском карьере, Кулинде, Шестакове, Тээтэ, Могойто, Благовещенске. «Палеонтология – одна из самых добрых наук: мы из мертвого делаем живое, а не наоборот», – смеется Скучас.
Буквально за последние десять лет, в основном благодаря петербургской школе палеонтологов, вышло описание почти полсотни юрских и меловых маммалиаформ, крокодилиформ, амфибий и динозавров с территории России, а на местонахождениях начались планомерные регулярные раскопки.
Сейчас история изучения динозавровых фаун России находится на пике пятого этапа, а впереди маячит шестой. Для достижения значимых результатов требуются поисковые, разведочные экспедиции. Специальным масштабным поиском местонахождений динозавров в нашей стране занимались только один раз – палеонтологи из Томского государственного университета во главе с С. В. Лещинским тщательно осмотрели зону распространения меловых пород в Красноярском крае и открыли несколько местонахождений на Большом Кемчуге, Терехтюле и в Ачинске.
Главная на сегодня проблема – нехватка ученых. Если они будут, тогда Россия, по словам Аверьянова, «может встать в один ряд с такими динозавропродуктивными странами, как Китай и Северная Америка»[33].
Другие специалисты уверены, что поиски остатков динозавров обязательно увенчаются успехом. «Как показывает опыт, если что-то начинают целенаправленно искать, обычно находят», – говорит Скучас. «Начнут искать – пойдут кости. Надо, чтобы кто-то начал», – считает палеонтолог Голубев.
Десятки динозавровых местонахождений ждут открытия, в первую очередь в Западной Сибири и Забайкалье.
По всему восточному склону Урала выходят юрские угольные бассейны, здесь не может не быть динозавров.
На значительной части Европейской России расположена система карстовых полостей, где наверняка сохранились остатки юрских динозавров. Здесь же есть таинственные и пока совершенно немые отложения юрских озер, не исключено, что в них тоже найдут кости.
Немало сюрпризов наверняка скрыто в морских отложениях юрского и мелового периодов. Эти местонахождения нуждаются в постоянном мониторинге.
В 1990-х годах в Архангельской области в районе Койнаса в морских отложениях нашли кость юрского теропода[34]. В Костромской области в юрских морских отложениях подобрали два зуба с характерными зазубринами, вероятно, тоже от хищного динозавра[35]. В меловых отложениях Оренбургской области, недалеко от Орска, недавно нашли хвостовой позвонок игуанодонтида[36]. В 2020 году зуб игуанодона из морских отложений возле Старого Оскола Курской области появился в продаже на eBay. Зуб – отличной сохранности, продавец уверенно назвал его «совершенно новым» (обычно окаменелые зубы подписывают курьезной фразой «был в употреблении»).
На Северном Кавказе в последние годы нашли новые следы динозавров. Особенно интересны следы раннеюрских теропод из Северной Осетии[37]. По словам геолога Ю. О. Гаврилова, эти места очень перспективны для поиска следов динозавров.
Ходят слухи о следах в Дагестане.
Все эти находки красноречиво показывают, что изучение динозаврового мира России находится еще в самом начале и пока сделаны буквально первые шаги. Вслед за Маршем стоит повторить, что открытия динозавров России еще предстоят.
Многое уже найдено и изучено, но главное – впереди.
«Геологические консервы»
Неполнота геологической летописи возмущала еще Чарльза Дарвина. По его словам, из-за нее даже лучшие палеонтологические коллекции выглядят жалкой картиной.
Своего рода бумагой геологической летописи служат осадки: глины, пески, известняки, уголь. На континентах осадконакопление происходит нечасто и его следы быстро уничтожаются. С высыханием реки или озера недавно накопившиеся осадки скоро размываются. Из-за этого летопись континентальной жизни написана очень широким пунктиром. История динозавров – тоже. Они населяли Землю более 150 миллионов лет, но хорошо известны лишь последние эпизоды их существования – конец мелового периода. На это время приходится половина из 1200 (по другим оценкам, до 2000) известных на сегодня видов динозавров.
Диспропорция колоссальная. Конец мелового периода охватывает 25 миллионов лет, остальная история динозавровых фаун – более сотни, за это время появились и исчезли тысячи видов динозавров, маммалиаформ, крокодилиформ, птерозавров. Как узнать о них, если не сохранилось местонахождений с их остатками?
Провалы в летописи мезозоя крайне неравномерные. Самые грандиозные пришлись на первую половину юрского периода. Около 30 миллионов лет истории материков прошли почти бесследно. Этот досадный факт обычно опускают в литературе или проговаривают мимоходом: «Ископаемые свидетельства континентальной жизни довольно редки для большей части юрского периода, но для конца периода есть исключительно богатые местонахождения»[38].
На сегодня почти все наши знания о юрских наземных позвоночных ограничены концом периода, когда уже существовали полноценные динозавровые экосистемы. Здесь в распоряжении исследователей десятки крупных местонахождений в разных частях света. Есть два поистине гигантских. Первое – формация Моррисон в США, где отложения конца юрского периода занимают площадь в один миллион квадратных километров (это размеры всего Приволжского федерального округа – с Татарстаном, Чувашией, Башкортостаном, Нижегородской, Оренбургской и другими областями). За полтора века раскопок в формации Моррисон добыты десятки тысяч остатков, в том числе полные скелеты аллозавров, стегозавров, диплодоков. Второе – формация Яньляо в Китае (также известная как Даохугоу), где раскопки начались четверть века назад. Слои с верхнеюрской фауной лежат на территории в триста квадратных километров. Формация прославилась многими экстравагантными животными, к примеру, и ци (
Совсем иначе выглядит летопись начала и середины юрского периода. Тут почти сплошное белое пятно, особенно досадное из-за того, что в это время происходили важнейшие события: стремительное и малообъяснимое развитие маммалиаформ, возникновение основных групп динозавров, птерозавров, современных амфибий, наконец, само формирование динозавровых фаун.
Как это происходило, почему, где? Ответов нет и, возможно, не будет.
Летопись первой половины юрского периода находится в катастрофическом состоянии. Для отрезка в 30 миллионов лет на всю планету известно полтора десятка маленьких местонахождений. Для ранней юры – по одному в Британии, Южной Америке, Индии и Китае. Для средней – опять в Британии (Форест Марбл), Китае (Цзыгун), Шотландии, Киргизии (Таш-Кумыр), Марокко, Мадагаскаре и сразу три в России (Пески, Березовский карьер, Кулинда). Ничтожное количество. Более того, для одного века средней юры – байоса, который продолжался два миллиона лет, вообще нет ни одного местонахождения с континентальной фауной. А два миллиона лет – это много, столько же прошло от появления первых
Провал первой половины юрского периода иногда называют наиболее обширным в геологической летописи континентов. По мнению Л. А. Несова, причиной мог стать влажный климат юрского периода[39], когда обильные ручьи и реки попросту уничтожали едва сформировавшиеся захоронения. Иными словами, климат был крайне неблагоприятным для захоронений, его можно сравнить с летописцем, который стирает содержимое страницы, едва дописав ее до конца.
Но даже в таких условиях что-то должно было сохраниться, особенно в устьях рек, куда сносятся осадки с континентов. Пусть не сотни местонахождений, но хотя бы десятки. Наверное, они были, но погибли по другой причине.
Середина юрского периода отметилась масштабной морской трансгрессией, связанной с распадом единого суперконтинента Пангея. Разрывы между материками заполнились водой, которая размыла отложения дельт. Что не уничтожили сами реки, погибло от наступления морей.
Некоторые чудом уцелевшие остатки наземной фауны средней юры сохранились в очень редких условиях – в карстовых полостях. Карст был создан юрскими ручьями, которые прорезали полости в известняках. В эти природные пещеры вода сносила ветки, листья, трупы животных. Наступавшие на сушу моря не смогли уничтожить карстовые пещеры, потому что выше залегали толщи известняков. Получились своего рода «геологические консервы».
Среднеюрские карстовые пещеры давно известны в Британии, в формации Форест Марбл. За годы исследований здесь собрали множество мелких остатков маммалиаформ, амфибий и динозавров.
Похожие карстовые полости были открыты и в европейской части России, где юрские речушки проделывали дорогу в известняках девонского и каменноугольного возраста. «Геологические консервы» юрского периода должны залегать на широком пространстве от Волгограда до Архангельска, но пока их нашли в основном в окрестностях Москвы, скорее всего, просто из-за хорошей изученности региона.
Поделиться книгой: