Подчинение

Не получается полностью отключить мозг и поддаться ощущениям — разум все равно подкидывает неприятные словечки. Однако это происходит уже не так часто. Продолжаю свои манипуляции уже более уверенно, чувствуя внутри прилив смелости. Это не так страшно, как казалось раньше.

В его глазах мелькает одобрение. Еще немного, и уголки четко очерченных губ поднимутся. Профессор будто хочет улыбнуться, однако мимика скульптурного лица остается прежней. Он всего лишь поворачивает голову в бок. Медленно. То в правый, то в левый. Будто пытается рассмотреть мои посасывания с разных ракурсов. С одной стороны — это смущает, а с другой… Нет. Ни о чем не думать. Поддаться своим ощущениям.

— Прекрасно, — мужчина аккуратно вытаскивает палец и проводит влажную дорожку по контуру моих губ. — Теперь сними с себя платье.

«Ну хотя бы не просит его орально удовлетворить. Уже хорошо», — проносится моментально в голове. Может, все впереди? Не думать, Габи.

Однако, стоит мне стянуть праву лямку, чувствую, как стыд накрывает мое скованное тело. Движения медленные, неуверенные. Вроде бы стесняться нечего — я уже стояла абсолютно голая перед Профессором, но что-то все равно тормозит своеобразный стриптиз. Тем не менее он не торопит, терпеливо ждет, когда я преодолею гадкое чувство, и окажусь перед ним в одних колготках, жутко неудобных трусиках-танго и туфлях на шпильках.

— Молодец, — окинув меня довольным взглядом, продолжает: — Теперь сними с меня рубашку.

Профессор не отводит огненный взгляд от меня. И я не отвожу. Потому что чувствую, что если опущу глаза вниз, в стороны или поверх головы, то потеряю нить уверенность, которая постепенно утолщается и защищает меня от нападков собственного разума.

Но мне приходится перевести взгляд на его руки, чтобы расстегнуть манжеты. Вновь движения скованные, пальцы рук подрагивают. Нужно на него посмотреть. Мельком. Увидеть одобрение, подпитаться уверенностью в действиях и не подпустить голос морали близко к разуму. Кое-как расстегиваю манжеты накрахмаленной рубашки, поднимаюсь к пуговицам на груди. Стягиваю петельку с каждой.

Его темные омуты не отрываются от меня ни на секунду, чувствую, как они скользят по моему обнаженному телу, останавливаются на затвердевших вершинках. Обращаю внимание не на пронизывающий взгляд Профессора, а на открывшееся тело.

Хочется прикоснуться к нему. К загорелой коже, покрытой небольшим количеством темных волос. К крепкой грудной клетке, которая мирно поднимается и опускается. К широким плечам. Точнее к правому, где красуется татуировка в виде каллиграфической цитаты на незнакомом языке. К четко прочерченным кубикам пресса. Он и правда хорош собой, девочки из гламурного клуба не обманывали.

Дотрагиваюсь. Едва ощутимо. Позволяю себе, когда вытаскиваю полы рубашки из-под брюк и освобождаю последнюю петельку от пуговицы. Мои глаза падают ниже. К выпуклости на брюках.

— Не туда смотришь, — осаждает строгий голос.

Профессор приподнимается, чтобы я могла стянуть мягкую ткань с его тела и повесить на спинку барного стула. Стою к нему спиной, не спешу возвращаться. А он и не требует. Через несколько мгновений чувствую тепло его кожи вместе со своим. Профессор не касается меня, всего лишь стоит сзади, но его близкое присутствие заставляет напрячься и часто задышать.

— Руки назад!

Глава 10. Часть 2

Снова приказ, которому не могу не повиноваться. Запястья тут же оказываются в плену галстука, который он взял с соседнего стула. Непривычно, когда лишают движений. Хотя… Вчера меня это не смутило. Не удивительно — ситуация другая. А если профессор Салливан будет мстить за плохую подготовку к его предмету? Или за ложь? Так, не думай об этом, Габи. Не думай!

Пока я отбрасывала прочь неприятные мысли, профессор подводит меня к дивану, нажимает на плечи, чтобы я вновь опустилась на колени лицом к сидению. Почти в такой же позе, что и раньше, только руки связаны, а впереди не мелькает его статная фигура. Мужские ладони требовательно давят на спину. Ложусь грудью на мягкую поверхность. Выпячиваю попу, когда ладонь давит на поясницу. Слишком порочна. Слишком уязвима. И защититься у меня не получится, если что-то пойдет не так. Но разве что-то может пойти не так?

— Ты снова много думаешь, — напоминает он с усмешкой. Здорово, Профессор, только мне ни черта не смешно. — Скажи, ты часто носишь колготки или предпочитаешь чулки?

Так. А мне можно ответить? Или нельзя? Вчера на сессии вроде бы не позволяли разговаривать без разрешения Господина. А теперь? Мы толком и не обсудили правила.

— Отвечай.

— Д-да. Почти всегда в колготках. Но я м-могу надеть чулки. С ними, н-наверное, будет удобн…

— Нет, — прерывает мое жалкое бормотание. — Всегда надевай колготки на наши встречи.

Хочу спросить зачем, но вопрос моментально отпадает. Мужчина резко раздирает ткань на попе, заставляя прохладу коснуться кожи. Вздрагиваю от неожиданности, дыхание перехватывает. Теперь мне точно страшно. Это чувство окутывает меня, заставляет напрячься и мысленно молить, чтобы эта встреча как можно скорее закончилась. Однако маленькая толика любопытства не успокаивает и подкидывает странные вопросы в голове.

Что он сделает потом?

Профессор уверенно поглаживает попу, спускается к трусикам, сдвигает их в сторону, но не дотрагивается до… меня.

Это произойдет именно так? Наш первый раз? Вот сейчас он войдет в меня своей длинной, поимеет, и уйдет? Шлепков не будет? Не будет боли? В этом суть наших отношений? В связывании рук и сексе в необычных позах? Вчера я не так все представляла. Хотя… Может, оно к лучшему? Без всяких плеток, присосок и прочей ерунды, которой насмотрелась в интернете?

— А ты красивая, Габриэль.

Он смакует мое имя, перекатывает на языке каждую букву. Нежно. Плавно. С едва заметным акцентом. А его хриплый, томный голос накладывает дополнительную красоту. Габриэль…

— Будет приятно с тобой поиграть, — говорит расслабленно, вкрадчиво. — Представляю, какие следы останутся на твоей попе, — Профессор медленно поглаживает правую ягодицу.

Еще как останутся, учитывая, что кожа у меня тонкая, светлая. На ней все видно, даже маленькие синячки, когда случайно ударяюсь об угол стола. Хотя…

Знаете, никто еще не делал столько комплиментов моей попе. А я над ней хорошо старалась, в спортзале работала, качала. Раз природа одарила небольшой грудью второго размера, то попа должна быть отменной. Не мои слова, а Лили.

Черт, почему я задумываюсь об этом именно сейчас, когда мою попу гладит профессор культурологии? Мое тело и так натянуто как струна, не могу пошевелиться, расслабиться. Кажется, сейчас мышцы заболят, колени больше не смогут держать меня. Даже глубоко вдохнуть не получается.

Потому что я каждую секунду жду, что вот-вот Профессор сделает что-то неожиданное. Необратимое. Того, что я буду бояться, как огня.

— Не бойся боли, — его голос звучит ближе, его дыхание оставляет приятное тепло возле шеи. — Тебе стоит расслабиться.

Я не спрашиваю как. Не задаю лишние вопросы, которые звучат в голове. Бесполезно. Они вылетают спустя несколько секунд, когда чуткие пальцы касаются самой чувствительной точки на теле. Чувствительной и открытой. Он не двигается, просто кладет два пальца на клитор, но этого хватает, чтобы вызвать необъяснимую реакцию тела.

Страх, окутавший меня до этого, медленно утихает, но не уходит в сторону окончательно. Он балансирует на поверхности, не тонет, хотя воздуха и умения плавать не хватает. Наравне со страхом ощущаю приятное тепло внизу живота. Оно легкое, нарастает неспешными шагами.

— Поверь, Тема — это не только боль, но и сладкое наслаждение, — пальцы медленно скользят вперед, останавливаются. — Важно прислушаться к ощущениям, понять, что именно тебе нравится, а что вызывает дискомфорт, — они проделывают обратную дорожку вниз, останавливаются возле входа, но не спешат проникнуть в меня. — Тебе же нравится, когда я касаюсь тебя, не так ли?

Нравится? Не знаю. Не могу точно сказать. Одна половина разума все еще не может свыкнуться с мыслью, что позади меня стоит преподаватель культурологии. А другая жадно требует, чтобы он не останавливался и вновь дотронулся до чувствительного бугорка.

— Ответь мне. Нравится?

Профессор сильнее давит на клитор, кружит. То увеличивает окружность, то уменьшает ее. То едва касается клитора и двигается по половым губам, то нажимает на самую чувствительную точку. Невольно прогибаюсь в спине, с губ слетают остатки кислорода, а внизу живота расползается сладкая нега.

— Не знаю… я не…

— А так?

Два профессорских пальца легко проскальзывают в меня и ритмично двигаются. Сгибаются и разгибаются, без поступательного движения внутри. Боже. Что происходит? Почему я не отодвигаюсь подальше от них? Почему не останавливаю, хотя имею право? Почему выпячиваю попу выше, чтобы он скользнул глубже? Почему прикрываю глаза от наслаждения и выдыхаю приятные звуки? И почему в то же время я краснею от осознания своего положения? От стыда, что меня трахает профессор, а я не в состоянии его остановить.

И… желаю продолжения…

Боже, как стыдно…

— Умница, — разочарованно выдыхаю, когда он вытаскивает увлажнившиеся пальцы. Встает. Отходит куда-то. Не могу повернуть голову на сто восемьдесят градусов, чтобы понять, почему он покинул меня, но мне становится неимоверно грустно.

Через пару минут слышу приближающиеся уверенные шаги. На какое-то время в комнате повисает тишина, когда он останавливается позади меня. Давящая. Она заставляет нутро напрячься, взволнованно сглотнуть накопившуюся слюну.

— Стой смирно, — только и говорит Профессор, а затем вводит внутрь какую-то штуку. Прохладная, кстати, продолговатая, но она не заполняет меня полностью. И еще что-то упирается о клитор. Или мне кажется? — Держи, — он подает в руки что-то холодное и граненное. Похожее на стакан. И оно какое-то неустойчивое. — В стакане наполнена вода всего наполовину. Твоя задача не разлить воду в течение всей сессии, иначе тебя ждут неприятные последствия.

— Если я выполню ваше поручение, Профессор?

Чувствую, как он крепко сжимает попку, и, кажется, даже слышу скрежет зубов. Черт! Он не разрешал заговаривать! Дура! Но мне так интересно, что последует за послушанием. Наверное, если бы я не назвала его Профессором, то он наказал бы меня в полной мере, несмотря на то, что сегодня наша первая сессия. Пробная сессия.

— Получишь незабываемое удовольствие.

С этими словами он снова покидает меня. Теперь точно не повернешь голову. Больше скажу — страшно лишний раз вздохнуть. Трудно держать стакан с завязанными руками. Кажется, что он вот-вот выскользнет из запотевших ладоней. А если хоть немного пошевелюсь, то вода начнет колебаться. Не хочу, чтобы меня наказывали. Не хочу, чтобы мне причинили боль. Не сейчас. Я к этому не готова.

Тогда чем я думала вчера, когда шла на сессию с анонимным доминантом?

— Генри, принеси в мой номер еду… Да, все как обычно.

Профессор произносит просьбу расслабленно, однако, стоит ему вернуться ко мне, этот тембр пропадает. На смену ему приходит хрипотца, кричащая о власти надо мной.

— Ты готова продолжить? Можешь ответить.

— Да, Профессор, — выдыхаю аккуратно, стараясь лишний раз не двигаться.

Пока я пытаюсь удержать стакан, мужчина обходит меня и садится рядом на диван. Вижу перед собой только его ноги и немного торс. Чувствую исходящий от него аромат мускуса. Вкусный. Пропитывающий легкие. Мне бы, наверное, хотелось снова взглянуть на его обнаженную фигуру, однако я не пытаюсь высоко задрать голову — вода начнет колебаться.

— Знаешь, что это? — он показывает передо мной плетку из черной кожи, вынуждая желудок сделать кульбит. Кажется, именно ею он наносил удары на вчерашней сессии. — Не округляй глаза, просто ответь.

— Нет, Профессор.

— Это флоггер. Хороший инструмент, чтобы доставить удовольствие послушным сабочкам и наказать плохих.

Что? Этой штукой можно как-то доставить удовольствие? Серьезно? Только не говорите, что от нее еще оргазм получают, не поверю! Вчера что-то она не заставляла меня кричать во время оргазма, которого не было. Хотя… не было особо больно, только в начале.

Он аккуратно встает с дивана и становится за мной. Только не бейте меня. Не надо. Я пока не готова.

Внезапно раздается стук в дверь. Он заставляет вздрогнуть и немного приподняться с дивана, но вода остается в стакане. Фух!

— Поставь на стол, — требует Профессор после того, как запускает незнакомца в нашу обитель.

Черт! На меня что, смотрит другой мужчина? Эй! Я, между прочим, на это не подписывалась! Что за ерунда? Даже когда дверь закрывается, не могу расслабиться, ноги сжимаю автоматом. Лишь бы никто не увидел, что я сижу в неприлично раскрытой позе с вибратором внутри и стаканом воды в связанных руках.

Хм…

Я не думала о своем положении с такой позиции. Не воспринимала его воедино. Однако сейчас все мысли разлетаются в прах из-за накрывшего стыда.

— Ты снова думаешь не о том, — голос Профессора заставляет вернуться на грешную землю. — Твоя задача не разлить воду.

Помню я, помню. Только это трудно сделать, когда на тебя пялится не только профессор культурологии, но и какой-то официант, которого я даже не вижу. А если мы столкнемся на входе? Или в коридоре? Или еще где-то? Боже! Как стыдно! Да еще в такой позиции. Черт!

— Он тебя не видел, — говорит уверенно, и я хочу в это верить. Сильно хочу. — Твое кодовое слово «СТОП». Произнеси его, когда почувствуешь сильный дискомфорт.

— Но…

— Помни о доверии, Габриэль. Это важно.

Трудно о нем говорить, знаете ли. Точнее было трудно, когда я только-только переступила порог комнаты тридцать три. А сейчас… Вряд ли я сильно доверяю Профессору, но маленькая ладошка надежды на сближение мысленно тянется навстречу крепкой руке. Они еще не соединились в рукопожатии, только коснулись пальцами друг друга…

Непонятные образы вытесняет первый удар по правой ягодице. Я даже не успела морально подготовиться, собраться с мыслями и принять этот удар. Дергаюсь, но не сильно — вода на месте. Это было слишком неожиданно, но не больно.

— Не бойся боли. Окунись в собственные ощущения, но не забывай про стакан.

Следует второй удар по левой ягодице. Чуть сильнее, чем первый. За ним третий. Четвертый. Они чередуются между собой. То по правой половине, то по левой. И с каждым разом сила шлепка увеличивается. Постепенно. Когда кожа привыкает к прикосновению мягких хвостиков. Осознаю это не сразу, только спустя несколько ударов. Я их не считаю, сбилась со счета на тридцатом.

Иногда хвостики приземлялись на тыльную сторону ладони, заставляя меня зажмуриться, но я терплю. Даже маленькие капельки слез не позволяют мне произнести слово: «СТОП». Игрушка внутри меня не подает никаких знаков. Я не испытываю дискомфорт, уже хорошо. Интересно, что с ней сделает Профессор?

Меня вновь окутывают странные ощущение. Мне не больно, но и дикого наслаждения не испытываю. Не хочу, чтобы Профессор бил сильнее, но и не желаю окончания порки. Складывается ощущение, что, если он не нанесет очередной удар, то я останусь в этой неизвестности, так и не осознав, что испытываю сейчас. Наверное, я действительно много думаю, но иначе не выходит.



— Ты не сказала «СТОП» и не пролила воду. Молодец.

Его «Молодец» неожиданно приятно откладывается в голове, словно меня похвалили за правильно сделанное домашнее задание. И я улыбаюсь, пока он не видит.

— Продолжим.

Меня внезапно пронзает током. Нет, не буквально, но я сильно выгибаюсь, когда внизу живота просыпается игрушка. Стакан едва не выскальзывает из рук, но я каким-то чудом удерживаю равновесие, перехватив правой рукой дно. Лучше сейчас, пока вибрация не такая сильная.

Потому что потом, кажется, это станет невозможным…

И оказалась права. Вибрация внутри меня усиливается, разгоняя приятное тепло вместе с бешеным потоком крови по венам. Она заставляет выгибаться, потерять контроль над собственным телом. Над дыханием, над биением сердца, над слетающими с губ стонами. А они, черт возьми, слетают! Если до этого я стискивала зубы от саднящей боли, когда на мою попу прилетали удары флоггером (так вроде он назвал ту плетку?), то сейчас на место непонятным эмоциям приходит самое настоящее возбуждение.

— Тебе же нравится, да? — его голос тут же появляется возле моего левого уха. — Нравится, когда управляют твоим телом?

Не знаю… не знаю…

— Когда тебя обездвиживают? Непривычно шлепают по попе? Играются с твоим желанием? Ответь, Габриэль.

А я не могу ответить. Не могу. Потому что сама не знаю, что меня сейчас заводит. Мое положение, хриплый голос Профессора, игрушка между ног, стакан, который нельзя уронить и пролить воду. Или удары той метелки по нежной коже? Что из этого? Так должно быть, да? Я должна возбуждаться?

Я так и не ответила. Однако мои слова вряд ли бы изменили ход сценария нашей игры.

Вибрация увеличивается. Снова дергаюсь, чуть не разливаю воду. Пытаюсь восстановить колебания волн и свести их к минимуму. Но это почти невозможно. К пытке вибратором присоединяются легкие удары по попе. И не флоггером, как раньше, а ладонью. Мамочки! Я же сейчас точно разолью воду! После этого он обязательно начнет бить сильнее.

Чувствую, как полыхает кожа. Как с каждым ударом все больше приливает кровь к попке. И мне это почему-то нравится.

— Поддайся собственным ощущениям. Не сдерживайся, — шепчет на ухо, одаривая новой порцией шлепков.

Мысли путаются, не могу толком осознать, от чего мне так приятно. От шлепков, от вибрации, от положения. Путаюсь. Путаюсь. Путаюсь. Но в какой-то момент его слова начинают повторяться в голове раз за разом.

Не сдерживайся…

Наверное, впервые за эту сессию мне удается наконец-то расслабиться. Позволяю отпустить сжавшийся внутри меня ком, мысли, которые не давали окончательно окунуться в ощущения от происходящего. Забываю вечные вопросы, возникающие в голове. Я забываю обо всем и слушаю только свое тело.

— Ах…

Первый громкий стон слетает с губ. Не пытаюсь сдержать его, заглушить покусыванием губами. Не выйдет. Главное при этом не забыть про стакан, иначе…