Помоги проекту - поделись книгой:
Иссер ждал его и провел в большую комнату: голые стены, письменный стол, пара стульев, закрытые ставнями окна. Авни сел, и тут Иссер внезапно превратился в разъяренного быка. Его лицо исказилось; он ударил кулаками по столу и заорал: «Ты советский агент! Признавайся! Признавайся! — И снова: — Признавайся! — Он продолжал стучать кулаками по столу и кричать: — Я знаю, что тебя послали из СССР! Я знаю, что ты шпион! Признавайся!»
Авни замер как громом пораженный. Он чувствовал, что не в силах вымолвить ни слова.
— Признавайся! Если ты будешь сотрудничать, я постараюсь тебе помочь, но если нет…
Сердце Авни бешено билось в груди. Он был в холодном поту, язык налился свинцом. Он был уверен, что пришел его последний час, что Иссер распорядится убить его.
Наконец он собрался с силами, чтобы произнести несколько слов.
— Сознаюсь, — пробормотал он. — Я работал на русских.
Иссер открыл потайную дверь, и в комнату вошли двое его лучших агентов и полицейский.
Полицейский арестовал Авни, и его увезли в помещение для допросов. Шаг за шагом, он раскрыл свою личность и свою истинную цель. Убежденный коммунист с ранней юности, он был завербован ГРУ (разведывательная служба Красной армии), еще живя в Швейцарии, и работал на Советский Союз во время Второй мировой войны. Вскоре после этого ему посоветовали переехать в Израиль и ждать. В будущем он должен был стать «кротом»[8]. В течение многих лет он ожидал сообщения из Москвы, но руководители русской разведки вышли с ним на связь, только когда он был направлен в Брюссель. Там он передал им важную информацию о сделках Израиля с бельгийской оружейной компанией FN, снабдил их кодами Министерства иностранных дел Израиля и даже раскрыл имена двух бывших немецких нацистов, которые шпионили в пользу Израиля в Египте. К удивлению их кураторов, двое немцев были поспешно выдворены из Египта. Этого было недостаточно для оперативных сотрудников, курировавших Авни. Они хотели, чтобы их человек проник в Моссад. И это то, что Авни так старался сделать вплоть до того, как Иссер крикнул: «Признавайся!»
Когда он признался, то не знал самого удивительного: он мог бы не попасть в ловушку Иссера и остаться на свободе! У рамсада не было ни малейших улик против него, одни подозрения, ни малейшего доказательства того, что Авни был шпионом. Правда, давным-давно кто-то обмолвился Иссеру о том, что Авни был изгнан из своего кибуца за коммунистические взгляды. Но советский шпион?
Иссер действовал, полагаясь только на свою интуицию. Упорные попытки Авни стать сотрудником Моссада; кажущийся странным визит к дочери; попытки убедить Иссера создать резидентуру Моссада в Белграде…
Все эти незначительные подробности слились в остром уме Иссера в единое целое и привели к неожиданному выводу: крот, предатель, почти проник в святая святых Израиля.
На суде Авни во всем сознался и был приговорен к четырнадцати годам тюрьмы. Через девять лет он был досрочно освобожден, стал образцовым гражданином и психологом. Иссер рассказывал своему биографу, что Авни был не только самым опасным шпионом, когда-либо пойманным в Израиле, но и «самым обаятельным», и тепло отзывался о нем как о «шпионе-джентльмене».
Сам Авни рассказал нам, что многие высокопоставленные офицеры полиции и следователи ШАБАКа (приблизительный аналог американского ФБР) с годами стали его хорошими друзьями.
Дело Авни, получившее название операция «Пигмалион», на протяжении нескольких лет было одним из наиболее тщательно охраняемых секретов Моссада. Для тех немногих, кто был в курсе, она была еще одним доказательством удивительной интуиции Иссера.
Но кем был Маленький Иссер? Молчаливый, застенчивый, упрямый как мул, он, по некоторым сведениям, родился в древнем городе-крепости Двинске, в царской России; рассказывали, что, когда он иммигрировал в Израиль в восемнадцать лет, то нес в своем заплечном мешке буханку хлеба, в которую был запечен револьвер. Маленький Иссер сначала поселился в кибуце Шфаим, где женился на жизнерадостной Ривке. Будучи жестким, упрямым и напористым человеком, он в одной нательной рубашке по неизвестным причинам покинул кибуц с женой и ребенком. Во время Второй мировой войны Иссер вступил в «Хагану» и вскоре стал главой еврейского отдела «Шай», который выслеживал предателей и диссидентов. Диссидентами были члены «Иргун» и группы Штерна — двух подпольных организаций правого толка, которые противостояли политике Давида Бен-Гуриона и организованной еврейской общины. После отставки Большого Иссера Маленький Иссер стал главой Службы внутренней безопасности, ШАБАК.
Моссад только что начал функционировать, когда Бен-Гурион неожиданно принял отставку Реувена Шилоаха и назначил Иссера главной Моссада. Официальной причиной кадровой перестановки было дорожно-транспортное происшествие, которое, как говорили, вывело Шилоаха из строя. В Моссаде поговаривали, что Шилоаха из Моссада выжил Иссер, предварительно убедив Бен-Гуриона, что рамсад — эрудит и хороший парень, но не в состоянии руководить несговорчивыми агентами и проводить секретные операции.
При Иссере израильские спецслужбы обрели окончательную форму. В их число вошло пять служб: Моссад, ШАБАК, АМАН (военная разведка), специальное подразделение полиции и Центр политических исследований Министерства иностранных дел. Важное значение имели только Моссад, АМАН и ШАБАК; два оставшихся подразделения ценились не так высоко. Руководители пяти служб и их заместители сформировали Комитет руководителей служб. Иссер был назначен его председателем. Бен Гурион придумал для него особое звание:
Назначив Маленького Иссера на эту должность, Бен-Гурион заметил: «Конечно, вы продолжите руководить ШАБАКом, несмотря на то что теперь у вас еще есть Моссад». Иссер подобрал нового директора ШАБАКа, хотя общее руководство Моссадом и ШАБАКом осталось в его руках.
Так Маленький Иссер стал самодержавным правителем израильской разведки.
«Пигмалион» была одной из нескольких ключевых операций, проведенных Иссером в первые годы существования Израиля. Большинство из них было направлено против советских шпионов, многие из которых были арестованы, получили тюремные сроки или были высланы из страны.
Но не все шпионы работали на СССР — и не у каждой шпионской истории был счастливый конец.
В один из первых декабрьских дней 1954 года одинокий грузовой самолет кружил над Восточным Средиземноморьем. Когда пилоты убедились, что в этом районе нет морских судов, одна из дверей самолета открылась, и в море был сброшен большой предмет — тело.
Самолет развернулся и через час приземлился в Израиле, завершив операцию «Инженер» (название изменено), которая более пятидесяти лет оставалась совершенно секретной.
В 1949 году в Хайфу приехали три брата, евреи болгарского происхождения. Старший, Александр Исраэль, только что окончил инженерную школу в Софии. Он записался в армию, получил звание капитана и был направлен в Военно-морской флот Израиля. Капитан Исраэль был красивым и очень обаятельным молодым человеком. Начальство его ценило, и он был назначен на совершенно секретные исследования в области радиоэлектронной борьбы и разработки нового оружия.
Александр Исраэль получил доступ к некоторым наиболее секретным материалам. Он сменил свое имя на ивритское Авнер и в 1953 году женился на Матильде Ардити, хорошенькой молодой девушке турецкого происхождения. Молодая пара поселилась в Хайфе, недалеко от главной военно-морской базы Израиля. Матильда была без ума от своего харизматичного мужа, но не подозревала о менее приятных сторонах его личности.
Она не знала, что у него было обширное и красочное полицейское досье. Авнера Исраэля обвиняли в том, что он одновременно сдавал одну и ту же квартиру нескольким арендаторам; в том, что выдавал себя за представителя холодильной компании, собирая авансовые платежи за холодильники, которые не были доставлены; и в других подобных сделках. Одно дело дошло до суда, и его вызвали в суд 8 ноября 1954 года.
Матильда, которая была беременна, ничего не знала ни о мошенничестве своего мужа, ни о его романе с симпатичной служащей итальянского консульства в Хайфе. Авнер даже сделал ей предложение, но итальянка согласилась при одном условии: сначала он должен перейти в католичество.
Для Авнера это не представляло особой проблемы. Он крестился еще раньше, в Болгарии, когда ему пришлось жениться на другой соблазненной им христианке. Ее разъяренная семья потребовала — почти что под дулом пистолета, — чтобы он принял христианство и женился на молодой женщине. Сразу же после свадьбы он сбежал из Софии, его жена покончила с собой, после чего он вернулся в Софию и снова обратился в иудаизм. Теперь он проделал то же самое. Со своей любовницей он приехал в Иерусалим, крестился в монастыре Терра Санта и взял себе имя Ивор. Используя полученные от католической церкви документы, обаятельный капитан зарегистрировался в Министерстве внутренних дел и получил паспорт на новое имя, Александр Ивор.
Свадьба была назначена на 7 ноября 1954 года. Суд в Хайфе должен был состояться 8 ноября. Авнер Исраэль, он же Александр Ивор, не собирался присутствовать ни на одном из этих мероприятий. Ему пришло время исчезнуть.
В конце октября капитан Исраэль взял двухнедельный отпуск. У него не было выездной визы, зато она была у Александра Ивора, как и полный пакет документов, подлинных и поддельных. Он купил авиабилет в Рим и вылетел туда 4 ноября. Ни его жена, ни его невеста ничего не знали об отъезде. Когда жених пропал, итальянка забеспокоилась и начала поиски. В конце концов она обратилась в полицию Хайфы; с ее помощью невеста нашла адрес пропавшего, где, к своему изумлению, обнаружила госпожу Матильду Исраэль, находившуюся на седьмом месяце беременности.
В Риме Авнер Исраэль исчез, но ненадолго. У резидента Моссада в Риме были хорошие источники в арабских дипломатических кругах в Италии. 17 ноября в штаб-квартиру Моссада в Тель-Авиве была доставлена срочная телеграмма: «Израильский офицер Александр Ивор, или Ивон или Иви, находится в Риме и пытается продать секретную военную информацию египетскому военному атташе».
Рамсад и новый глава ШАБАКа Амос Манор объединили усилия, чтобы выяснить, кто он такой. Через несколько дней они установили его личность и были потрясены, узнав, что это израильский морской офицер. Другая телеграмма из Рима вызвала еще больше беспокойства: агент Моссада сообщил, что Исраэль продал египтянам подробные планы крупной базы ЦАХАЛа в Израиле, получив за это 1500 долларов, которые он положил в банк Credit Suisse. Сообщалось, что он пообещал египтянам больше информации и согласился вылететь в Египет, чтобы ответить там на дополнительные вопросы.
Через несколько дней пришла еще одна телеграмма: «Египетское посольство заказало в агентстве TWA два билета в Каир на конец ноября. Судя по всему, двумя пассажирами будут египетский военный атташе и израильский офицер».
В штаб-квартире Моссада зазвучали тревожные звоночки. По мнению Иссера, существовала огромная разница между опросом информатора военным атташе за границей — и поездкой этого же информатора в столицу Египта, где его будут допрашивать эксперты, которые получат от него еще более подробную и опасную информацию. Иссер был полон решимости любой ценой предотвратить полет Авнера Исраэля в Каир.
Он решил направить оперативную группу в Рим. В это время Моссад еще не имел своего оперативного отдела и использовал оперативное подразделение ШАБАКа. Его командиром был один из лучших израильских агентов, живая легенда для своих подчиненных, — Рафи Эйтан, выходец из кибуца, невысокий славный парень в очках. Однако Эйтан одновременно мог быть отважным, изобретательным и беспощадным. В годы, предшествовавшие провозглашению независимости Израиля, он был бойцом «Пальмаха» и активным участником «Алии-Бет», секретной организации, несмотря на британские ограничения, тайно переправлявшей евреев в Палестину. Они были вынуждены бежать из Европы на ветхих судах, ускользать от британских военных кораблей, курсирующих у берегов Палестины, высаживаться на пустынных пляжах, чтобы затем раствориться в местном еврейском населении. Самым известным подвигом Рафи был взрыв расположенной на горе Кармель недалеко от Хайфы британской радиолокационной установки, которая выслеживала приближающиеся суда «Алии-Бет». Чтобы добраться до радара, Рафи прополз по отвратительно грязному канализационному коллектору, за что получил прозвище Рафи-Вонючка. Деятельность Эйтана во время Войны за независимость еще раз продемонстрировала его храбрость и изворотливый ум. Когда Иссер формировал свою оперативную группу, он привлек к участию в ней людей с разным прошлым: евреев, переживших Холокост, ветеранов «Пальмаха» и «Хаганы», бывших членов «Иргуна» и группы Штерна — боевиков правых организаций, за которыми он охотился в период внутриполитической борьбы, предшествовавшей созданию Государства Израиль (одним из новых сотрудников Моссада был Ицхак Шамир, бывший лидер группы Штерна и будущий премьер-министр).
Рафи был назначен руководителем оперативной группы.
Он вылетел в Рим вместе с агентами Рафаэлем Меданом и Эммануэлем (Эммой) Тальмором. Вскоре к ним присоединились и другие агенты.
Они немедленно устроили засаду в римском аэропорту Фьюмичино. На последнем инструктаже перед отъездом Иссер дал им указание остановить Авнера Исраэля в аэропорту. «Он ни в коем случае не должен сесть в самолет. Инсценируйте уличную драку, нейтрализуйте его, нанесите ему ранение, если понадобится. А если все эти варианты не сработают — стреляйте на поражение!»
Это был первый случай, когда израильским агентам была выдана лицензия на убийство.
Но нападение в аэропорту не состоялось. Информация о поездке в Египет оказалась ошибочной; Исраэль еще некоторое время оставался в Риме, а затем внезапно уехал и путешествовал по Европе с командой Эйтана, следующей за ним по пятам. Словно пытаясь оторваться от тех, кто его преследовал, он отправился в Цюрих, Женеву, Геную, Париж, Вену…
А потом неожиданно капитан Исраэль исчез. Агенты Моссада искали его повсюду, но безуспешно. Затем удача вернулась к Рафи Эйтану. В Вене находился представитель секретной израильской организации «Натив», цель которой состояла в том, чтобы ускорить эмиграцию евреев из России и стран Восточного блока и доставить их в Израиль. Представитель «Натива» поддерживал тесные связи с Моссадом. В декабре его жена, которая была родом из Болгарии, преподнесла ему сюрприз.
— Ты не поверишь, — сказала она с сияющей улыбкой. — Сегодня утром я шла по улице и вдруг встретила своего старого приятеля из Софии. Мы не виделись много лет. Мы вместе учились в школе, в одном классе. Ну и совпадение, тебе не кажется?
— Правда? И как его зовут? — спросил муж.
— Александр Исраэль. Завтра мы вместе обедаем.
Сотрудник «Натива» знал, что Эйтан ищет человека, который соответствовал описанию его жены, и сразу же предупредил его.
На следующий день два агента Моссада отправились на обед в тот же ресторан и сели недалеко от того места, где Александр Исраэль предавался воспоминаниям со своей подругой детства. Когда Исраэль расстался с женой сотрудника «Натива», агенты последовали за ним.
Через несколько дней «Александр Ивор» поднялся на борт самолета австралийских авиалиний, следовавшего в Париж. На соседнем сиденье сидела молодая и привлекательная особа. Ивор, прожженный ловелас, завел с ней беседу, она ее любезно поддержала. Они решили снова встретиться, чтобы вместе провести вечер в Париже. Перед самой посадкой она повернулась к офицеру: «Несколько друзей встречают меня в аэропорту. Не хотите ли вы присоединиться к нам? Я уверена, что в машине найдется место».
Ивор был очарован. В аэропорту даму ждали два хорошо одетых джентльмена. Они вчетвером сели в машину и направились в Париж. Ивор сидел рядом с водителем. Наступила ночь; водитель заметил мужчину, стоявшего на плохо освещенном перекрестке и махавшего рукой, видимо пытаясь поймать попутку.
— Давайте подвезем его, — сказал он. Остановил машину, и внезапно автостопщик и еще несколько мужчин, появившихся из темноты, окружили машину, а автомобиль, следовавший за ними, остановился сзади.
— Это похищение! — закричал Ивор.
Внезапно мужчина позади него схватил его за горло. Ивор отчаянно боролся с нападавшим. Дверца машины открылась, и мужчина, стоявший снаружи, прыгнул на Ивора и повалил его. Он выхватил пистолет и крикнул на иврите: «Еще одно движение — и ты труп!»
Ивор оцепенел. Рука, державшая пропитанный хлороформом тампон, опустилась на его лицо, и Ивор погрузился в глубокий сон.
Его тайно доставили на конспиративную квартиру в Париже, где Рафи Эйтан и его люди допросили его. Он признался, что продал египтянам совершенно секретные документы и сделал это ради денег. От Иссера пришла телеграмма с приказом доставить его в Израиль. Иссер считал, что даже самый подлый предатель должен предстать перед судом и его законные права должны соблюдаться. Эйтан и его люди накачали Авнера снотворными, положили в большой ящик и погрузили в грузовой самолет израильских ВВС «Дакота», который раз в неделю летал из Парижа в Тель-Авив.
Дорога домой была долгой и изматывающей. Самолету пришлось приземляться для дозаправки в Риме и Афинах. С группой летел известный врач-анестезиолог по имени Йона Элиан. Перед каждой посадкой и взлетом врач вводил пассажиру снотворное.
Однако после взлета в Афинах произошло непредвиденное. Авнер Исраэль, находившийся без сознания, внезапно стал тяжело дышать; его пульс ускорился, а сердцебиение стало нерегулярным. Доктор Элиан предпринял лихорадочные усилия, чтобы стабилизировать его и взять приступ под контроль, пытался реанимировать бьющегося в конвульсиях мужчину с помощью искусственного дыхания, но безрезультатно. Задолго до того, как самолет приземлился в Израиле, Авнер умер.
Сразу после приземления агенты Моссада позвонили Иссеру и сообщили ему о смерти Исраэля. Рамсад приказал им оставить тело в самолете и велел пилоту снова взлететь. Вдали от побережья Израиля тело было выброшено из самолета.
Это неожиданное происшествие вызвало переполох в штаб-квартире Моссада. Иссер поспешил в кабинет премьер-министра Моше Шарета и попросил его назначить комиссию по расследованию обстоятельств смерти офицера Авнера Исраэля. Шарет назначил комиссию из двух человек, которая сняла с агентов Моссада все подозрения в противоправных действиях. Все их действия имели целью привлечь этого человека к судебной ответственности; их нельзя считать виновными в его смерти. Основной причиной его смерти, заключила комиссия, вероятно, стала передозировка введенных врачом снотворных. Спустя много лет, отвечая на вопрос о причинах смерти Авнера Исраэля, врач утверждал, что она была вызвана резкими перепадами давления воздуха внутри самолета (в 1960 году он снова в качестве анестезиолога участвовал в захвате Эйхмана в Аргентине).
Подчиненные Иссера изучили документы Авнера Исраэля и обнаружили аффидевиты и рекомендательные письма от католической церкви в Иерусалиме; после продажи секретных сведений египтянам он планировал перебраться в Южную Америку. В его сумке агенты нашли билет на корабль в Бразилию.
Следующей проблемой, с которой столкнулся Иссер, была семья Исраэля. Ему нужно было бы пригласить к себе Матильду и рассказать ей всю правду. Руководители Моссада, смущенные печальным концом этой истории, предпочли при полной поддержке премьер-министра замолчать ее.
Моссад организовал для прессы утечку сфабрикованных историй о капитане Авнере Исраэле. Они намекали, что он сбежал из Израиля, запутавшись в долгах и романтических связях. Эти истории попали на первые полосы газет. В течение многих лет Матильда, братья ее мужа и ее сын Моше Исраэль-Ивор не знали, что произошло в действительности. Они верили, что Авнер все еще живет где-то за границей, может быть, в Южной Америке. Эта ложь была непростительной[9].
Первой ошибкой этой миссии было то, как агенты Моссада обращались с Исраэлем, даже учитывая, что он был предателем. Второй ошибкой был заговор молчания, исключение имени Исраэля из военных послужных списков и введение в заблуждение его жены и братьев. Рафи Эйтан и несколько офицеров Моссада категорически возражали против решения рамсада выбросить тело Исраэля в море и обмануть его семью, но у них были связаны руки.
«В то время Маленький Иссер был „господином Безопасность“, — говорил нам Эйтан. — Он был самовластным правителем секретных служб, и разведывательное сообщество никогда не оспаривало его решения».
Огласка этой истории спустя годы демонстрирует, как трудно стереть память о когда-то существовавшем человеке. Порой и мертвые говорят с нами из могилы.
5
«Ах, это? Это доклад Хрущева…»
Все началось с любовной истории.
Весной 1956 года Люция Барановская была по уши влюблена в красивого журналиста Виктора Граевского. Ее брак с заместителем премьер-министра коммунистической Польши был на грани распада, и они уже практически не виделись. Люция работала секретарем у Эдварда Охаба, Первого секретаря ЦК Польской объединенной рабочей партии. Его сотрудники привыкли к частым визитам обаятельного Виктора к очаровательной девушке. И чувства Люции к бравому молодому человеку также ни для кого не были секретом.
Виктор был старшим редактором Польского агентства печати (PAP), отвечавшим за советское и восточноевропейское направление. Он был евреем, его настоящее имя было Виктор Шпильман. Много лет назад, когда он вступил в Коммунистическую партию, его друзья дали ему понять, что с такой фамилией, как Шпильман, далеко не продвинешься, он взял фамилию Граевский, выглядящую польской.
Когда во время Второй мировой войны немецкие войска вторглись в Польшу, Виктор был еще ребенком. Его семья сумела пересечь границу России и спаслась от Холокоста. После войны они вернулись в Польшу. В 1949 году родители Виктора и его младшая сестра эмигрировали в Израиль. Виктор, непоколебимый и пламенный коммунист, остался в Польше; поклонник Сталина, он мечтал принять участие в строительстве рая для рабочих.
Но ни его друзья и коллеги, ни даже его возлюбленная не знали, что разочарование стало грызть сердце молодого коммуниста. В 1955 году он навестил свою семью в Израиле и увидел другой мир — свободное, прогрессивное, еврейское демократическое государство, в каком-то смысле мечту, разительно отличавшуюся от знакомой ему коммунистической пропаганды. Вернувшись в Польшу, тридцатилетний Виктор стал раздумывать об эмиграции в Израиль.
Этим утром в начале апреля 1956 года Виктор, как обычно, пришел в кабинет Первого секретаря, чтобы навестить свою пассию. На углу ее стола он увидел прошитую и пронумерованную брошюру в красной обложке со штампом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».
— Что это? — спросил Виктор у Люции.
— Ах, это просто доклад Хрущева, — небрежно ответила она.
Виктор оцепенел. Он знал о докладе Хрущева, но не встречал никого, кто слышал или читал хотя бы одно предложение из нее. Это был один из самых тщательно охраняемых секретов коммунистического блока.
Виктор знал, что Никита Хрущев, всемогущий Первый секретарь ЦК Коммунистической партии Советского Союза, выступил с этим докладом на Двадцатом съезде партии, который в феврале проходил в Кремле. 25 февраля, вскоре после полуночи, всех зарубежных гостей и глав иностранных коммунистических партий попросили покинуть зал. На закрытом утреннем заседании Хрущев поднялся на трибуну и обратился к 1400 советским делегатам. Его доклад «О культе личности и его последствиях», как говорили, был полной неожиданностью и страшным потрясением для присутствующих.
По словам американского журналиста, который отправил первый репортаж на Запад, доклад длился четыре часа. Хрущев подробно описал преступления Сталина — человека, которому поклонялись миллионы коммунистов во всем мире. Хрущев, по слухам, обвинил Сталина в убийстве миллионов людей. Говорили, что, слушая речь, многие делегаты плакали; некоторые падали в обморок, у кого-то был сердечный приступ; по меньшей мере двое покончили с собой после той ночи.
Доклад был распространен по всем партячейкам страны. Его «смягченный» вариант был обнародован в качестве постановления Президиума ЦК КПСС от 30 июня 1956 года под названием «О преодолении культа личности и его последствий». Иностранные журналисты сообщили Виктору, что западные спецслужбы прилагают все усилия, чтобы получить полный текст доклада. Предполагали, что публикация этой речи в разгар холодной войны между Западом и Советском блоком может вызвать политическое землетрясение в коммунистических странах и спровоцировать беспрецедентный кризис. Сотни миллионов коммунистов в России и за рубежом слепо поклонялись Сталину. Разоблачение его преступлений могло нанести ущерб СССР.
Но все попытки получить текст доклада Хрущева были безрезультатны.
Недавно Виктор узнал, что Хрущев решил разослать несколько пронумерованных экземпляров руководителям коммунистических партий Восточной Европы. Именно так эта брошюра в красном переплете оказалась на столе Люции.
Когда брошюра попалась Виктору Граевскому на глаза, у того возникла безумная идея. Он попросил Люцию одолжить ему текст на пару часов, чтобы он мог почитать его у себя дома, а не в ее кабинете, где постоянная суета. К его изумлению, она согласилась. Она была счастлива угодить ему. «Можешь взять эту брошюру, — сказала Люция, — но ее нужно вернуть до четырех часов дня, я должна запереть ее в сейфе».
Дома Виктор прочитал речь. Она действительно была шокирующей.
Хрущев публично заявил, что Сталин в годы своего правления совершил ужасные преступления и повинен в смерти миллионов людей. Хрущев напомнил слушателям, что Ленин, «отец» большевистской революции, предостерегал партию относительно Сталина. Хрущев осудил культ личности человека, которого чествовали как «Солнце нации». Он рассказал о происходившем в Советском Союзе принудительном переселении целых народов, которое привело к бесчисленным жертвам; о «большом терроре», когда полтора миллиона коммунистов были арестованы и 680 000 из них были расстреляны.
Из 1966 делегатов XVII съезда партии 1108 были арестованы по приказу Сталина, равно как и 98 из 139 членов и кандидатов в члены ЦК, избранных на XVII съезде, были арестованы и расстреляны. Хрущев также рассказал о «деле врачей-вредителей», сфабрикованном обвинении против группы крупных специалистов, которые якобы сговорились убить Сталина и других советских руководителей. В докладе Хрущева Сталин предстал как убийца, уничтоживший миллионы людей, многие из которых были честными коммунистами. За четыре часа доклада мессия превратился в чудовище.
Речь Хрущева развеяла последние иллюзии Виктора относительно коммунистической идеологии. Он понял, что у него в руках бомба, которая может потрясти советский лагерь до основания. Он решил вернуть красную брошюру Люции. По дороге к ней он передумал и направился в другое место — в израильское посольство. Он уверенно прошел в посольство, стена из польских полицейских и агентов секретной службы расступилась и позволила ему войти. Через несколько минут он был в кабинете Яакова Бармора, официально первого секретаря посольства, но фактически представителя ШАБАКа в Польше.
Граевский вручил ему красную брошюру. Израильтянин просмотрел ее, и у него отвисла челюсть.
— Не могли бы вы подождать несколько минут? — спросил он, схватил брошюру и вышел из комнаты.
Он вернулся через час. Граевский понял, что Бармор сделал с нее фотокопию, но не стал задавать вопросов. Он взял брошюру, спрятал ее под пальто и ушел. Он вовремя пришел в кабинет Люции, и она положила брошюру в сейф. Никто не беспокоил Граевского и не спрашивал о его неожиданном визите в израильское посольство.
В пятницу 13 апреля 1956 года ранним утром Зелиг Кац вошел в кабинет директора ШАБАКа Амоса Манора. Кац был личным помощником Манора. Штаб-квартира ШАБАКа находилась в старом арабском здании в Яффе, недалеко от колоритного блошиного рынка. Манор задал Кацу обычный для пятницы вопрос: «Есть какие-нибудь материалы из Восточной Европы?» В пятницу дипломатическая почта доставляла сообщения агентов ШАБАКа, работавших за железным занавесом.
Зелиг равнодушно заметил, что несколько минут назад он получил из Варшавы «какой-то доклад Хрущева на съезде…». Манор вскочил с места.
— Что? — гаркнул он. — Немедленно принеси!
Манор, высокий, красивый молодой человек, перебрался в Израиль несколько лет назад. Урожденный Артур Менделовиц, он родился в Румынии в зажиточной семье, был отправлен в Освенцим, где погибла вся его семья — родители, сестра и два брата. Он выжил и весил всего сорок килограммов, когда лагерь был освобожден. После возвращения в Бухарест работал в организации «Алия-Бет», помогая переправлять еврейских беженцев в контролируемую британцами Палестину. В целях конспирации он использовал военное имя Амос и несколько других имен. Когда в 1949 году пришла его очередь уезжать в Израиль, румынские власти не выпустили его из страны. Ему удалось сбежать с поддельным чешским паспортом на имя Отто Штанека. Друзья прозвали его «человек с тысячью имен»; в Израиле он стал Амосом Манором.
В секретных службах он быстро поднялся по служебной лестнице. Иссер был очарован им. Манор был его противоположностью. Иссер мелкий, Манор большой. Иссер жесткий и грубый, Амос обходительный и учтивый. Иссер не занимался спортом, а Манор занимался плаванием, играл в футбол, теннис, волейбол. Иссер знал русский и идиш, Манор говорил на семи языках. Иссер был убежденным членом Партии труда, Амос не интересовался политикой. Иссер был скромен в одежде, Амос одевался стильно, на европейский манер. Помимо всего этого, он был умным и сообразительным человеком. Иссер взял его на работу в ШАБАК в 1949 году; всего четыре года спустя Бен-Гурион по рекомендации Иссера назначил его директором ШАБАКа. Он также был назначен ответственным за тайные связи израильских спецслужб с ЦРУ.
В ту дождливую пятницу Манор погрузился в изучение кипы фотокопий. Он без труда прочитал их текст — одним из семи языков, которыми он владел, был русский. Прочитав доклад, Манор сразу понял огромную важность доклада Хрущева. Он немедленно сел в свою машину и помчался к дому Бен-Гуриона.
— Вы должны прочитать это, — сказал он премьер-министру.
Бен-Гурион, который также знал русский, прочитал доклад. На следующее утро, в субботу, он срочно вызвал Манора.
— Это исторический документ, — сказал Бен-Гурион, — и он доказывает, что в будущем Россия станет демократической страной.
Иссер получил речь Хрущева 15 апреля. Он сразу же понял, какая это ценная находка для Израиля. Она могла вывести на новый уровень отношения между Моссадом и ЦРУ. Контакты между двумя спецслужбами были установлены в 1947 году. В 1951 году, во время визита в Соединенные Штаты, Бен-Гурион навестил генерала Уолтера Беделла Смита, с которым познакомился в Европе в конце Второй мировой войны. Беделл Смит был директором ЦРУ (и его вот-вот должен был сменить Аллен Даллес, брат будущего госсекретаря, долгое время работавший в Управлении стратегических служб). Беделл Смит неуверенно согласился начать ограниченное сотрудничество между ЦРУ и Моссадом. Главным элементом такого сотрудничества был опрос израильтянами эмигрантов из СССР и стран Восточного блока. Многие из них были инженерами, техническими специалистами и даже армейскими офицерами, которые раньше работали на военных объектах Советского Союза или стран Варшавского договора и могли предоставить подробную информацию о возможностях армий коммунистического блока. Эта информация регулярно передавалась и произвела впечатление на американцев; ЦРУ назначило связным с Израилем легендарную фигуру — Джеймса Джизеса Энглтона, главу контрразведки ЦРУ. Энглтон посетил Израиль и познакомился с руководителями его служб. Он установил дружеские отношения с Амосом Манором и даже провел с ним несколько ночей в крошечной двухкомнатной квартире за бутылкой виски.
Но теперь Иссер и Амос могли предложить гораздо больше, чем просто опрос эмигрантов. Они решили передать американцам доклад Хрущева — не через сотрудника ЦРУ в Тель-Авиве, а напрямую в Вашингтоне. Манор со специальным курьером отправил копию речи Изи Дороту, представителю Моссада в Соединенных Штатах, который поспешил в Лэнгли и вручил ее Энглтону. 17 апреля Энглтон передал речь Хрущева Аллену Даллесу, и в тот же день она легла на стол президенту Эйзенхауэру.
Эксперты американской разведки были ошеломлены. Крошечные разведывательные службы Израиля заполучили то, что не могли достать гигантские, организованные на самом современном уровне секретные службы Соединенных Штатов, Великобритании и Франции. Скептически настроенные руководители ЦРУ поручили экспертам изучить документ, и те единодушно признали его подлинным.
После этого ЦРУ организовало утечку текста доклада в газету New York Times, которая 5 июня 1956 года опубликовала его на первой полосе. Публикация потрясла весь коммунистический мир и побудила миллионы людей отвернуться от Советского Союза. Некоторые историки считают, что стихийные восстания против советсткой власти в Польше и Венгрии осенью 1956 года были вызваны откровениями Хрущева.
Этот неожиданный успех израильской разведки привел к крупному прорыву в отношениях Моссада с американскими коллегами, и скромная брошюра, которую влюбленная Люция показала красавцу Виктору, окружила израильскую секретную службу легендарным ореолом.
Поделиться книгой: