Конкурент

– Я сплю, – недовольно призналась Соня.

– Я тоже, – бодро ответил Никита.

– Нет, ты не спишь. Ты в меня тычешь пальцем.

– Кто тебе сказал, что это палец?

Соня мгновенно открыла глаза и убедилась. Тыкал. Пальцем. Указательным, если уж этот вопрос встал так остро. Буркнула:

– Я еще посплю.

– Нет. Я соскучился!

Соня невольно улыбнулась, но глаза все-таки закрыла.

– Никит, займись чем-нибудь. Только меня не буди.

Ну, он и занялся. И ее попутно разбудил. А возражать было нечем, но Соня и не собиралась возражать.

Они вообще почти весь день провели в постели. Звонила Настя – потеряла. Соня пока еще не придумала, как будет рассказывать о произошедшем, потому решила выторговать себе немного времени:

– Насть, сегодня без меня справишься?

– Плохо себя чувствуешь? – тотчас забеспокоилась подруга.

Никита резко наклонился к мобильному и заявил:

– Да нет, вроде бы хорошо она себя чувствует. Но красная какая-то. Соньк, как насчет искусственного дыхания?

Настя воскликнула что-то удивленное, о чем-то спросила, но ответить ей было некому – искусственное дыхание ждать не могло.

Соня вообще не могла вспомнить, когда у нее было такое настроение. Но не звучало ни душевных признаний, ни ласковых обращений, а Соне неожиданно стало понятно, что именно это ей всегда и требовалось: вот такой Никита, который всегда готов уколоть, который в любом состоянии не подвинет собственные интересы, хитрый жук, но притом улыбается прямо сейчас так, словно ждал, ждал и дождался. А раз уж Соня сама вроде как сдалась и попалась в область его интересов, то он уже вывернуться не позволит.

За завтраком Соня не удержалась. Но ведь он сам задавал их отношениям тон бесконечной иронии:

– Никита, я тут подумала, что мы должны расстаться. Вчера я погорячилась, а сегодня вот одумалась.

Никита к ней даже не повернулся, дожаривая яичницу:

– Понял, проверка на вшивость. Буду ли я после этих слов за тобой бегать.

– Так будешь? – этот вопрос всерьез интересовал Соню.

Никита переместил сковороду на стол и заявил:

– Буду. Но при одном условии.

– Еще и условия?

– Ну да. Я же бизнесмен, у меня выгода всегда на первом месте. Я буду за тобой бегать, если ты будешь бегать за мной.

Соня понимающе улыбнулась:

– Тебе тоже хочется цветов и ресторанов? Ладно, я согласна. Когда начинать?

Никита прищурился хитро:

– Не надо начинать, Соньк. Ты, главное, не прекращай. У тебя уже неплохо выходит.

Она фыркнула для приличия и сделала вид, что сосредоточена на еде, но сама притом улыбалась. Потому что как-то неожиданно стало все очевидно – не сегодня стало, а когда-то давно, просто мыслями не оформлялось. Если у них двоих снова ничего не выйдет и они разбегутся, то когда-нибудь, может, лет через десять, опять встретятся. И пойдут по тому же кругу. Неизбежно до такой степени, что и разбегаться незачем. Есть люди идеальные – есть умные и спокойные, есть рассудительные, есть совершенно правильные, но они все – мимо Сони. Быть может, она сама не слишком правильная, потому ей и не было так хорошо без этого циничного гада под боком? С кем еще смеяться бесконечно, с кем еще всерьез соревноваться? А он еще без устали подкидывал эмоции:

– Да, – ответил на входящий вызов сотового, не поднимаясь из-за стола. – И вам утречка, Андрей Аркадьевич.

Соня мгновенно превратилась в слух. Но Никита будто бы вообще забыл, что она напротив сидит:

– Да, все отлично… Наверное, в следующем месяце, как работу разгребем… Да. А, нет! Уже не надо изображать приступ, я тут сам все уладил… Оно как-то само собой уладилось, – он поднял лицо, весело подмигнул Соне и рассмеялся собеседнику. – И вам! С меня все равно спиннинг, как договаривались. Приятно иметь дело с серьезным человеком. Привет теть Люсе!

Соня обалдела настолько, что не сразу подходящие слова нашлись:

– Ты! Ты был в сговоре с моим отцом?

– Каким отцом? – делано изумился он. – Просто тезка! Мир не вращается вокруг тебя!

Но Соня откинула вилку и приподнялась:

– Какой приступ папа должен был изображать?! Вы планировали меня вместе доконать?

– Планировали, да, – спокойно признал он все преступления. – У папы приступ, ты несешься к нему, я несусь рядом, а домой нас твои родители не пускают, повышают нам градус романтики. Но у тебя, видать, чувство самосохранения хорошо развито, раз ты заранее сообразила о капитуляции, – и рассмеялся.

Соня только отмахнулась и упала обратно на стул. А чему она удивляется? Уж точно не тому, что у Кулагина на год вперед шаги прописаны, да и привлечены, скорее всего, далеко не только родители. Соня бы все равно рано или поздно сдалась при бесконечных атаках. Но не по этой ли причине он ей так и нравится?

Вечером она собралась домой, Никита только бровь приподнял ненадолго, этим выдав какой-то немой вопрос, но спорить не стал. Возможно, даже у его атаки были естественные границы. Соня час посидела в пустой квартире и хорошенько обдумала. Затем покидала вещи в спортивную сумку и вернулась к нему. Никита сделал вид, что совершенно не удивлен, а даже наоборот, как будто бы ждал. А Соня и не думала тушеваться:

– Здесь тебе будет ближе за мной бегать!

Соня за короткий срок развернула жизнь на сто восемьдесят градусов, но чувствовала себя как за рулем машины: если уж жмешь на газ, так жмешь до отказа. А Никита… Никита оставался язвительной колючкой, и только улыбался странно и постоянно. Может, он просто сидит на чем-нибудь тяжелом?

Настя идею о насильном поглощении их родненькой фирмы восприняла очень ожидаемо: полчаса орала и даже один стул сломала. А потом почему-то накинулась на Соню:

– У тебя мозг отказывает, потому что ты с ним спишь!

И как догадалась? Но Соня ведь просто озвучила чужой план, она своего мнения даже высказать не успела! Никита же не дал ей такой возможности, перебив на полуслове:

– Спит, – подтвердил зачем-то. – Ты Паше передай, чтобы он Мишу на вашу свадьбу не приглашал. Тот все равно будет в Праге, не будем человека дергать.

– Ты мне зубы не заговаривай! – Настя перед его носом пальцем молотила воздух. – Не выйдет! Я-то с тобой не сплю!

– Это с моей стороны большое упущение, – начал раздражаться и Никита. – Но, может, ты сначала глянешь на первые расчеты?

Настя не выдержала и скосила глаза на пододвинутый к ней листок. Соня решила вообще не вмешиваться, потому что теперь и сама сильно сомневалась, что есть необходимость сопротивляться. Это же Никита! Толку ему сопротивляться?

Но верная подруга головы не теряла, хотя первые сомнения все же в свою скептическую душеньку уже пропустила – цифры буквально орали о том, что объединение выгодно.

– Ладно, Никит, – намного спокойнее проговорила Настя. – Давай для начала выясним, какое будет общее название!

Он схватился за голову:

– Да вы сговорились! Нет у меня пока ответа на этот вопрос! Точнее есть, конечно, но вы опять в два голоса орать начнете.

– Вот именно! – победоносно резюмировала Настя.

– Что именно? – Никита посмотрел на нее с неожиданной улыбкой. – Не забыла еще, что выбора у вас немного? А я тут сижу прилежным тюленем, как выражается твой Паша, переговоры переговариваю.

Коротко говоря, компромисса достигли далеко не сразу. Но через неделю и Настя сдалась, хотя Соня выслушала несколько длинных лекций о природе предательства. Настя придумала себе, что осталась в меньшинстве, и только потому вынуждена была принять их решение. Она даже не заметила, что Соня-то как раз отмалчивалась. Ну, может, только улыбалась иногда неуместно, когда Никита выдавал что-то по-настоящему смешное. Но ведь это относилось совсем даже не к предательству, Настя перепутала!

Миша так больше и не звонил. Наверное, до сих пор ждал какого-то знака. Пусть ждет. Или в Чехии встретит женщину, которая будет круглосуточно ему махать сигнальными флагами. Соня по-прежнему считала его замечательным человеком, просто он не был замечательным именно для нее. И целый год она была с ним счастлива – так казалось, пока она не вспомнила, какой можно быть счастливой на самом деле.

* * *

Торжество откладывать никто не хотел. Если уже окончательно все поняли, то надо поступать как Паша – нырять без раздумий. Решительный Паша вообще стал олицетворением быстрых и основательных действий.  Этим он до сих пор всех немного пугал, но и образцом решительности оставался незыблемым. Соня в этот день очень волновалась, все же подобное случается очень редко и очень значимо – когда сердца соединяются в едином порыве, чтобы уже никогда не разлучаться. Ей всегда казалось, что главные события надо отмечать именно летом, но поняла, что смысл в событии, а не в фасоне платья.

Даже навернулись несвойственные ей слезы, когда Никита повернулся и ободряюще улыбнулся. Настя тоже выглядела растроганной. Все-таки жизнь способна на такие повороты, что иногда дух захватывает. Жаль, что родители не смогли присутствовать, Соня сейчас хотела бы видеть вокруг всех близких, а не лица посторонних.

– Софья Андреевна, осталась только ваша подпись.

Соня обуздала волнение, вдохнула и расписалась.

Юрист захлопнул папку, окончательно этим испортив торжественность момента:

– Все, слияние оформлено. Примите мои поздравления и намекните, где у вас банкетный зал.

Ленточку перед огромной вывеской «Исида и Осирис» поручили разрезать Насте. Против этого названия проголосовали все трое – слишком длинное и язык сломаешь. Но обсуждение всех других вариантов неизбежно заканчивалось криками. Никита хотя бы не стал завывать о том, что «Исида» была поставлена в начало, но взамен потребовал уступки и от них – переезда в его офис, а не наоборот. Он так и не понял, что Настя с Соней согласились на слияние именно из-за его офиса, остальные бонусы не выглядели настолько же привлекательными. У него тут и зал для совещаний больше, и ремонт свежее. Но прямо ему об этом никто не сказал – пусть продолжает считать, что они принесли немыслимую жертву.

– Соньк, ты куда убежала? – Никита вышел вслед за ней на балкон.

Праздник выдался довольно шумным и затратным: слияние решили отметить первым совместным корпоративом, сотрудникам неплохо познакомиться сразу в приятной атмосфере. Но Соня немного устала от музыки и решила хлебнуть свежего воздуха. Она обернулась и сразу обняла его. Странно, что она далеко не сразу заметила, что подчеркнуто расслабленный стиль делает Никиту невыносимо очаровательным.

– Слушай, Кулагин, я все думаю, как же сильно люблю тебя, – выдала первое, что пришло на ум.

– Ну, это понятно. Это же я. Подожди, что за романтичный настрой? Ты же не собираешься сейчас встать на одно колено и сделать мне предложение?

– Нет, не собираюсь, – Соня едва сдерживала смех. – Мне букет спрятать было некуда, а без букетов такие серьезные вещи не обсуждаются.

– Намек понял, – он демонстративно тяжело вздохнул. – Что ты делаешь завтра вечером?

Соня теперь смеялась счастливо и легко:– Похоже, что соглашаюсь. С тобой попробуй не согласиться.

Конец