Изнанка желаний

И как бы удивительно это ни звучало, одинокий алкоголик был менее прочным, чем железка весом в несколько тонн.

Я поспешно разжал ладонь, испугавшись, что переломаю Толянычу кости. Это в планы не входило.

Да и не было у меня планов-то. Сплошное наитие.

— Это, ты… — забормотал мужчина. Замолчал, не найдя слов, и потёр оголённое предплечье. На нём отчётливо проступили синеватые следы моих пальцев.

В крови бурлил адреналин. Я сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Кем бы я ни был вчера, сегодня сил во мне хватит, чтобы размазать придурка по стене. И вот с этим нельзя переборщить. Люди — хрупкие животные, а мне судимость из-за идиотов не нужна.

— У меня был тяжёлый день, — нарочито спокойным тоном сказал я, — Нарвался на гопоту. Пришлось драться. Ну и вот…

Толяныч словно только сейчас заметил мои ссадины и царапины.

— А, вон оно чё. Да, отделали тебя, сынок.

Он неуверенно улыбнулся, скрывая за улыбкой страх.

— А это… скок их было? Много на одного? Ты б их описал, я знакомых дёрну. Вдруг отыщем. Ну и поучим уму-разуму.

Учитель доморощенный. Репетитор кулака и колена. Я уставился на мужика, пребывая в полнейшей прострации. Неужели всё, что требовалось для того, чтобы Толяныч залебезил — это проявить достаточно силы? Продемонстрировать, что у него нет ни шанса. До такого примитивизма не каждое животное докатывалось.

Но, видимо, бывшие и нынешние зэки — это отдельный сорт зверья.

Справившись с накатившей брезгливостью, я мотнул головой.

— Нет, я их уже… поучил.

— Ага. Ну, молодец. Правильно, так их!

Мы потоптались на месте, не понимая, как выйти из сложившейся ситуации. От её абсурдности пробивало на смех. Я справился с постыдным порывом и сказал:

— А что, не приехали ещё? Пожарные и МЧС.

— Зачем это?

— Так ведь у дома стена обвалилась.

Толяныч вперился в меня мутными глазами, будто хотел спросить: а точно ли пил он, а не я? Я чувствовал, как стена взаимонепонимания между нами растёт.

И если бы не полноценные синяки, которые остались на руке пьяницы после краткого знакомства с моими пальцами, я бы признал, что меня навестила белочка. Хоть и не употребляю.

— Пойду я, пожалуй.

Толяныч промычал в знак неопределённого согласия и посторонился. И тут я понял, что потерял ключи. Ну, конечно, когда на тебя бросается здоровенная зверюга, как-то не до того, чтобы выкладывать вещи из карманов. А на моей одежде и карманов-то не было больше.

— Откроешь? А то ключи… забыл.

Лицо Толяныча, и без того красное, налилось благородным помидорным оттенком. Он-то наверняка счёл, что я укрепляю над ним свою власть, или вообразил ещё какую-то тюремную глупость. Но возражать не стал, послушно приложил к домофону таблетку. Домофон запищал.

У мужика были ключи от всех парадных. Хрен знает, зачем он их собирал. Смотрящим себя воображал?

Я кивнул алкашу и вошёл в парадную.

Плитка была цела.

Каких-то полчаса назад на ней красовался выразительный слепок моей фигуры. И пивные разводы, и въевшаяся в пол грязь были на месте. Не хватало лишь главного.

Версию с галлюцинациями я отложил, едва подумав о ней. Нет, силу я обрел реальную, царапины тоже… к слову о них. Некоторые успели затянуться, да так, что от них не осталось даже розоватой кожицы. Я потёр кровавое пятно на руке, и под ним не было ничего, что заслуживало бы внимания.

Не все раны соглашались исчезнуть. Некоторые, хотя и затягивались быстрее, чем обычно происходит у человека, ещё сохраняли и форму, и крошечные углубления.

Причём связи между тяжестью ранений и скоростью их исчезновения не было. Опасные порезы, которыми меня наградил Бехемот, испарились без следа. А вот пальцы ноги ощутимо побаливали. Разумеется, пинок по машине, располовинивший её, не должен был пройти безнаказанным для них, но… если уж рассуждать с точки зрения реализма, то мне бы пришлось попрощаться со всей ступнёй. Законы ускоренной регенерации вели себя нелогично даже по меркам глубоко нелогичной ситуации, в которую я себя загнал.

Или же я пока не видел картины целиком.

Я напряжённо размышлял, поднимаясь по лестнице. Пролёты были целы — во всяком случае, целее, чем им следовало быть после моего падения. Погнутые перила были обязаны своей погнутостью мелкой шпане, а не мне.

Что удалось узнать от Риты, помимо кучи оскорблений и заверений, что я долго не протяну? В мире волшебства существовало целое общество: разные организации или кланы, разные направления магии, особая иерархия… и сопутствующие опасности, которые всегда шли в комплекте с секретностью.

Водились ли в городе более дружелюбно настроенные волшебницы? Нет-нет-нет, всё не так. Мне бы прикидывать, как избавиться от сомнительного дара, который больше смахивал на проклятие…

Но разве не о том я мечтал? О чуде, которое выдернет меня из серой рутины. Правда, вместе с чудом в комплекте шли грудь и вопиющее отсутствие привычных органов. Я глянул вниз. Всё на месте.

Итак, то, что произошло после того, как я произнёс заклятье-формулу-хрен-знает-что, не оставило следов в реальном мире. Меня перенесло в его копию — не очень-то точную, если судить по безлюдью. То есть моя квартира, скорее всего, не превратилась в груду обломков.

Это обнадёживало. Как и то, что я остался мужчиной. Всего-то и нужно, что не входить в параллельную реальность, и для меня ничего не изменится.

Я пошевелил пальцами, в которых не чувствовалось и толики скрытой в них силы.

Ну, почти ничего.

Но как же быть с обещанием стать самой сильной волшебницей? Неужели я откажусь от магии лишь потому, что мне на время придётся влезть в шкуру девушки? Это натуральнейшая трусость, а я не трус.

Просто нельзя забывать о том, кто я есть на самом деле. Александр, двадцать три года, мужчина.

Самая мужественная девочка-волшебница во всём городе.

Я тихо рассмеялся. Не выдержал всё-таки.

Если отставить шутки в сторону, то у меня не было необходимой информации, чтобы принимать осмысленное решение. Мне срочно требовалось найти кого-то, кому я могу хоть отчасти доверять. И вот после того, как я вытрясу из него нужные сведения, выясню подводные камни, можно будет судить: а стоит ли овчинка выделки?

Хотя вряд ли от контракта получится легко отказаться. Да ещё это странное замечание про то, что меня выписали из христиан… Веяло от этого нехорошим душком.

Будто я по уши залез в чёрную магию или вроде того.

В кои-то веки мои надежды оправдались. Дверь в мою квартиру стояла нетронутая. Обманчивая неприступность — я-то помнил, как легко её снести. Приложить побольше усилий, и она полетит, словно в неё из танка шмальнули.

Но на этом мои злоключения не кончились. То, что я не разгромил хату, конечно, прекрасно — но мне бы в неё ещё попасть. Желательно без вызова спасателей. Раскурочить-то я теперь и сам могу.

Разве что нельзя показывать новые возможности непосвящённым.

Или, если перефразировать: как править Вселенной, не привлекая внимания санитаров?

Какое-то время я пялился на собственную дверь, как баран на новые ворота. Запасной комплект ключей валялся в квартире. Чтобы забрать их — и наконец переодеться — нужно попасть внутрь. А чтобы попасть внутрь…

Меня осенило. Я ведь вышел из квартиры, не открывая дверь. Не открывая эту дверь.

Настало время серьёзного колдовства.

Перед тем как начать, я принюхался, чтобы убедиться, что на верхней или нижней лестничной клетке не стоит соседей, вышедших покурить. Прикинул, могу ли залепить дверные глазки, а то мало ли что — но отмёл идею как излишне параноидальную.

И произнёс заветную формулу, которая успела отпечататься в разуме:

— Именем священного договора двух лун взываю я к силе внутри меня.

Пространство послушно помутнело. Белоснежные ленты на мгновение обвили меня, зрение застили вспышки. Интересно, это чисто внутренний эффект, или снаружи творится что-то наподобие преображения Сейлор Мун?

Я моргнула и почесала подбородок, изучая пустой дверной проём. Теория параллельных вселенных подтвердилась: учинённый мной разгром остался.

Даже странно, что девочки-волшебницы, обладая такой мощью, до сих пор не разнесли к хренам все здания.

А что, если в параллельной реальности тоже было своё правительство? И ко мне заявятся магические менты или приставы с крылышками, как у феи: Александра, поступил звонок от обеспокоенного жителя… провели дознание… ущерб муниципальной собственности… пожалуйте в особый Азкабан для волшебниц.

Несмотря на мрачные перспективы, настроение у меня было приподнятое. Как-нибудь прорвусь. Ещё бы избавиться от навязчивой промывки мозгов: хоть у меня и женское тело, но внутри-то я всё ещё м… м…

Додумать мысль не удавалось. Сознание заупрямилось, забуксовало в яме женской парадигмы.

Так. А если меня и в настоящем мире так промоют? Постепенно. Я не собиралась отказываться от своей сути. От того, что я м… м…

С-с-сука.

Не я, а тот чудак на букву м, который придумал насиловать волшебницам мозги странным условием. Кому какое дело, как я себя идентифицирую?!

Уже собираясь шагнуть в свою квартиру и перекинуться обратно, я случайно бросила взгляд на соседнюю квартиру. И обомлела.

По её входной двери расползалась нехорошая чёрная клякса. Пузырящаяся, выбрасывающая перед собой тонкие усики чернильной тьмы. От неё вверх тянулись тёмные испарения, которые пачкали потолок.

Прощальный подарок Бехемота? Ловушка, которую он оставил, перед тем как спуститься? Нет, вряд ли. Он бы спрятал что-нибудь в моей квартире.

Сказать по правде, я примерно представляла, с чем столкнулась.

Об этой квартире ходили дурные слухи. Молва гласила, что она проклята. Любая семья, заселявшаяся туда, была обречена распасться. Примерные мужья уходили в запои и начинали поколачивать жён. Верные жены открыто изменяли мужьям. Послушные дети превращались в натуральное бедствие, ударялись в загулы, которые кончались в детской комнате полиции или наркодиспанцере.

Приходили важные священники, гладили окладистые бороды, трясли внушительными кадилами. Бочком пролезали сомнительные экстрасенсы, проводили ритуалы изгнания при помощи риса и бумаги с распечатанной пентаграммой.

Не помогало.

Бабки, проходя мимо квартиры, крестились. На их памяти никто не протягивал там дольше полугода. Затем из квартиры выселялись, ставили её на продажу, и она пустовала, пока её не покупала новая жертва, привлечённая вкусной ценой и воодушевлённая скептическим оптимизмом.

Лично я старалась считать все эти истории простым совпадением. Мало ли благополучных семей, которые сыпались из-за неудачного стечения обстоятельств? Я сама выросла в такой.

Где-то месяц назад в проклятую квартиру заехала новая пара. И парень, и девушка производили хорошее впечатление. Воспитанные, но не зазнающиеся. Свойские, но не фамильярные.

Какое-то время мне казалось, что на них порочный круг разорвётся. Но уже неделю как они ходили с осунувшимися лицами и тёмными кругами под глазами. Стали разговаривать на повышенных тонах.

И, похоже, я узнала, почему так.

А ведь я же волшебница. Означало ли это, что в мои обязанности входит искоренение такой мерзости?

Будто в ответ на последнюю мысль клякса забурлила. По её краям промчалась судорога — и ожившая чернота стекла с двери.

И устремилась ко мне.

Глава 5

Не знаю, чего я ждала от потока слизистой дряни. Что он поднимется ловким щупальцем, которое ухватит так кстати раздетую волшебницу? Этот жанр был мне знаком не понаслышке. Однако я никогда не представляла себя на месте монстра и уж тем более не желала становиться его жертвой.

Безотчётно я шагнула назад, поймала себя на позорной мысли сбежать — и разозлилась. Разве я согласилась на сладкие речи демона не для того, чтобы сделать мир лучше? Очистить его от всякой мерзости. И вот мерзость передо мной, первостатейная, явный враг человечества.

Только чем я его буду убивать? Запинаю до смерти вместе с домом? Пусть в реальности квартира останется нетронутой, здесь она превратится в груду развалин. И придётся мне вызывать пожарных, чтобы вскрыли дверь. А потом отбрехиваться от направлений в психушку — с какой стати я расхаживаю так, будто меня гигантская собака пожевала и выплюнула?

А пятно темноты замерло, немного не докатившись до меня. Сформировалось в правильный шар, по поверхности которого перемещалось маслянистое пятно. В центре этого пятна виднелся разрез — и он распахнулся. Показался багровеющий, пронизанный лопнувшими сосудами глаз.

Первостатейный материал для ночных кошмаров. Ничего удивительного, что у людей, живших с такой прелестью, улетала кукушка.

Ничего умного в голову не лезло. Я подняла ногу, чтобы раздавить существо. А под глазом у того прорезался рот, в котором теснилось чересчур много зубов.

— Пощады, госпожа! — завизжал шар и запрыгал, как баскетбольный мячик.

— А?

Да. Это всё, на что меня хватило. Ну серьёзно, кто бы ждал, что ко всем прочим неприятностям живая слизь окажется разумной?

— Умоляю, не трогайте, госпожа! Я безобидный, я никого никогда… никогда не убивал. Сижу себе смирно, не высовываюсь. Беру столько, чтоб с голоду не сдохнуть, ни капли больше! Я завсегда к людям с почтением относился. Прогонял, если видел, что они на грани. Других демонов от здания отваживал. Следил за порядком, иногда даже помогал исподтишка…

Постепенно шар перетекал в новую форму. Склизкая материя вытягивалась, лепила тщедушное тельце с уродливым шарообразным пузом. Отрастали тонкие полупрозрачные крылышки. Существо вскинуло ко мне рахитичные четырёхпалые ручки, затрясло головой, которая походила на мушиную. Если не брать в расчёт то, что вместо фасетчатых полуокружностей глаза у твари были вполне человеческие, а рот — уж больно зубастый для насекомого.

Я разглядывала крошечного демона, и животе у меня зародилась горячая волна. Доминировало отвращение, которое несло на себе лёгкую тошноту. За ним следовала понятная злость — вот так живёшь, ни о чём не подозреваешь, а на тебе паразитирует… вот это.

А я годы ходила мимо этого паразита и даже не догадывалась о его существовании. Если бы мне чуть-чуть не повезло, именно я стала бы его жертвой.

Затылок обожгло злостью. Вот сейчас я примерюсь и раздавлю эту муху…

Рациональная часть сознания спросила с холодной безжалостностью: а что потом? Чего ты добьёшься, если прикончишь единственного обитателя нового мира, который пошёл с тобой на контакт?

«Но я же девочка-волшебница», — горячо возразила я, — «Цель моей жизни — истреблять монстров, подобных этому! Защита человечества, свершение добра; разве не этим промышляли волшебницы?»

«Вспомни Риту», — жёстко напомнило левое полушарие, — «Сильно она напоминала образцовую волшебницу? Да нет, она едва не убила тебя непонятно за что. А ещё она утащила с собой Бехемота, который самый что ни на есть демон. Да ещё тот, который почти тебя съел. Засунь эмоции в задницу и вспомни, что тебе нужна информация. Время для подвигов придёт, когда ты научишься выживать».