Монах и дочь палача. Паутина на пустом черепе

XCV

Благочестивый язычник, который пытался подольститься к деревянному идолу, просидев несколько лет без движения на безлесной равнине, заметил, что молодой плющ тянет к его ногам свои нежные усики. Он решил, что сможет вытерпеть дополнительные муки в виде небольшой тени, и пригласил плющ чувствовать себя как дома.

– Непременно, – ответил на это плющ, – ведь моя задача – украшать древние руины.

Плющ обвился цепкими усиками вокруг изможденных ног язычника и через полгода полностью покрыл его своей зеленью.

– Настала пора, – объявил язычник через год, – выполнить оставшуюся часть моего религиозного обета. Я должен на протяжении нескольких сезонов выть и скакать. Ты был очень добр ко мне, но мне больше не требуются твои любезные услуги.

– Зато мне требуются твои, – сказал плющ. – Ты стал моей второй натурой. Пусть другие занимаются приятными гимнастическими упражнениями и почитают таким образом богов, а ты и я будем страдать и становиться сильнее – в указанном порядке.

Язычник пробормотал что-то о разделении труда; его кости все еще могут видеть паломники.

XCVI

Лиса, увидев плавающего лебедя, крикнула ему:

– Что это за корабль? Мне нужно отправиться этим рейсом.

– Билет есть? – спросила птица.

– Нет, но я договорюсь с компанией-перевозчиком.

Лебедь подплыл к берегу, и лиса взобралась ему на спину. Когда они отплыли от берега на довольно большое расстояние, лиса заявила, что неплохо было бы пообедать.

– Я бы не советовал тебе пробовать еду, которую подают на борту, – сказал лебедь, – у нас есть только соленое мясо. Опасайся цинги!

– Ты совершенно прав, – кивнула лиса. – Может, мне удастся утолить голод фок-мачтой.

С этими словами она откусила лебедю шею; корабль опрокинулся, и лиса утонула.

МОРАЛЬ: присутствует, но не поучительна.

XCVII

Обезьяна нашла кучу кокосовых орехов, принялась грызть один из них и бросила его, отвратительно рыгнув.

– Ну до чего же мерзкий вкус! Не успеешь что-нибудь оставить без присмотра, как кто-нибудь приходит и наливает туда гадкое молоко!

Мимо проходила кошка, которая принялась катать кокосы лапой.

– Ну ничего себе! – воскликнула она. – Да это даже чугунную собаку выведет из себя! Стоит мне оставить молоко остужаться, как кто-нибудь приходит и накрепко его запечатывает!

Заметив друг друга и сочтя друг друга врагами, разъяренные животные вступили в схватку и поубивали друг друга. При этом общество лишилось двух достойных потребителей, и множество отличной еды пришлось раздать бедным.

XCVIII

Мышь перевернула глиняный кувшин. Из соседней комнаты пришла кошка и принялась грозно и сурово ее бранить.

– Ах ты маленькая негодница, как ты посмела перевернуть этот ценный сосуд? Если бы он был наполнен горячей водой, а я спала бы рядом, ты бы меня ошпарила!

– Если бы он был наполнен водой, – возразила мышь, – он бы не перевернулся.

– Но ведь я могла бы лежать и внутри него!

– Нет, не могла бы, он слишком узкий.

– Злодейка! – вскричала кошка, придавив мышь лапой. – Я могу свернуться совсем маленьким калачиком, если постараюсь!

Последний довод сильно рассерженного человека часто обращен к уху мертвого.

XCIX

Переходившая через замерзший пруд обезьяна поскользнулась и упала, сильно стукнувшись затылком, да так, что лед треснул. По берегу расхаживал павлин, раздумывая о том, какой он красавец; он громко рассмеялся при виде упавшей обезьяны. N.B.: Любой смех не к месту, если кто-то упал, и если этот кто-то – ты сам.[19]

– Ба! – воскликнула обезьяна. – Если бы ты видел, какие узоры мой затылок образовал на льду, ты бы не смеялся, а плакал, потому что они совершенно затмевают великолепие твоего хвоста.

Вот так обезьяна ловко заманила на пруд тщеславную птицу, которая в конце концов вышла на лед и распустила хвост, чтобы сравнить его с трещинами на льду. Роскошные перья тут же примерзли к поверхности пруда, и простодушный павлин провел очень неприятную зиму.

С

Вулкан выбросил несколько миллионов тонн камней, рухнувших на маленькую деревню, и спросил у мэра, хватит ли этого запаса для строительства.

– Думаю, – ответил чиновник, – если ты дашь нам еще немного гранита и чуточку красного песчаника, нам будет достаточно того, что ты уже для нас сделал. Однако мы были бы благодарны, если бы ты разрешил нам пользоваться своим кратером для обжига кирпичей.

– О, разумеется, обслуживание по месту жительства.

После ухода мэра вулкан добавил со смесью лавы и презрения:

– Самые ненасытные люди из тех, с кем я заключал договор на поставку. Больше не получат ни единого камешка!

Он притушил огонь и через шесть недель остыл, словно забытый пудинг. Видели бы вы, как перемещались валуны, когда люди принялись ворошить поверхность склона!

Когда у вас все имеется в достаточном количестве, докажите это, попросив о большем. Вы ничего не получите.

CI

– Я питаю к тебе чувство глубокой дружбы, – сказал тигр леопарду. – И почему бы нет? Разве мы оба не принадлежим к великому семейству кошачьих?

– Верно, – ответил леопард, занятый безнадежными попытками изменить свои пятна, – а поскольку мы уничтожили все съедобное в охотничьих угодьях друг друга, то у нас нет поводов для ссор. Ты хороший парень; давай обнимемся!

И они обнялись с большой сердечностью. Наблюдавшая за ними обезьяна взобралась на дерево и там разразилась следующей мудрой речью:

– Нет ничего более трогательного, чем выражение обоюдной приязни между животными, о которых часто говорят, будто они ненавидят друг друга. Это делает краткие периоды мира почти терпимыми для обеих сторон. Трудность состоит в том, что у этих родственников столько прекрасных причин жить в мире, что у них не хватает времени вспомнить их все до начала очередной ссоры.

CII

Дятел проделал множество отверстий в стволе мертвого дерева; малиновка спросила его, зачем они нужны.

– На данный момент, на заре науки, – ответил дятел, – я совершенно не в состоянии это объяснить. Некоторые натуралисты утверждают, что я прячу в этих отверстиях желуди, другие считают, что я добываю из них червяков. Некоторое время я пытался примирить эти две теории, но червяки съели мои желуди, а потом отказались вылезать. С тех пор я предоставил науке самой решать свои задачи и занялся отверстиями. Надеюсь, окончательное решение окажется в мою пользу, потому что в гнезде у меня есть несколько готовых отверстий, которые я мигом могу вколотить в любое подходящее дерево. Может быть, мне удалось бы внедрить несколько штук и в головы ученых.

– Не-е-т, – задумчиво сказала малиновка, – думаю, это невозможно. Готовое отверстие – это идея; вряд ли она туда попадет.

МОРАЛЬ: Ее можно загнать туда с помощью парового молота.

CIII

– Ты пойдешь на танцы? – спросил щеголь-сверчок у трудолюбивого жука.

– Нет, – грустно ответил тот, – мне нужно как следует пошевеливать лапками.

– Черт меня подери, если я понимаю, в чем тут разница, – растягивая слова, сказал противный сверчок, натянув на голову шелковый цилиндр, – а ведь я всю жизнь провел в обществе. Однако почему меня не пригласили ни танцевать, ни шевелить лапками?

Теперь его пригласили заняться вторым.

CIV

– Плохо, очень плохо, – сказал молодой абиссинец зевающему гиппопотаму.

– Что именно «очень плохо»? – спросил его бегемот. – Что это с тобой?

– О, я-то никогда не жалуюсь. Я просто подумал о скаредности природы, создавшей такое большое животное и не давшей ему рта.

– Хм, хм, еще хуже то, – задумчиво сказал бегемот, – что она создала такого умника, как ты, и не дала ему уместных возможностей продемонстрировать свой ум.

Через мгновение раздался треск раздавленных костей, произошло излияние животных жидкостей, исчезли две черные ступни – словом, неосторожный бегемот смертельно отравился.

Перед подачей пунша из виски края бокала следует натереть ломтиком лимона – таким образом можно избежать многих несчастий.

CV

Лосось предпринимал напрасные попытки прыгнуть вверх по водопаду. После нескольких тысяч прыжков он так утомился, что стал меньше прыгать и больше думать. Внезапно в уме лосося возник очевидный метод преодоления этой трудности.

– Странно, – заговорил он, насколько это было возможно в воде, – очень странно, что я не подумал об этом раньше. Я обойду водопад и прыгну вниз.

Лосось вылез на берег и, обойдя водопад, обнаружил, что прыгать вниз очень легко. После этого каждый раз, когда он плыл против течения, чтобы быть пойманным, он применял этот план. Говорят, он считал, что цену на лосося можно снизить до совершенно номинальной цифры, если бы столь многие не выматывались бы прежде, чем доберутся до мест с хорошей рыбалкой.

CVI

– Сын осла, – прокричала высокомерная кобыла мулу, оскорбившему ее тем, что он выразил свое мнение, – должен культивировать в себе простое изящество интеллектуальной скромности.

– Верно, – последовал робкий ответ, – я не могу похвастаться прославленными предками, но по крайней мере, мне никогда не придется краснеть за своих потомков. Вон тот жеребенок-мул такой же порядочный сын, как и…

– Вон тот жеребенок-мул? – перебила кобыла, глядя на мула с неописуемым презрением. – Это мой жеребенок!

– Супруга осла и мать мулов, – спокойно ответил ее собеседник, – должна культивировать в себе простое как-его-там интеллектуальной как-бишь-ее.

Кобыла пробормотала что-то о необходимости пойти в магазин, набросила уздечку и пошла за кэбом.

CVII

– Эй! Эй! – пропищал поросенок, погнавшись за курицей, которая только что покинула гнездо. – Послушайте, мэм, вы тут кое-что уронили. Похоже, это ценная штука, и я вам ее принес.

С этими словами поросенок положил к ее ногам теплое яйцо.

– Ах ты надоедливый бочонок сала! – закудахтала неблагодарная птица. – Немедленно неси яйцо обратно, иначе я буду сидеть на тебе до тех пор, пока с тебя не снимут шкуру!

МОРАЛЬ: Добродетель – сама себе награда.

CVIII

Крестьянин собирался съесть яблоко, когда к нему обратилась стайка хитрых и жадных птиц.

– Хорошее яблоко, – заметила одна птица, критически осмотрев плод. – Не хочу говорить о нем плохо – я бы ни за что не стала говорить плохо ни о каких плодах, но, глядя на яблоки этого сорта, я всегда вспоминаю о своем отравленном птенце! Ах! Такая розовая округлость – и такая гниль внутри!

– Именно так, – закивала другая птица. – А ты помнишь моего доброго отца, умершего в этом саду? Странно, что под такой прекрасной наружностью скрывается такая гадкая сердцевина!

Тут подлетела еще одна птица.

– Я прилетела со всей поспешностью, – сказала она, – чтобы предупредить тебя насчет этого фрукта. Моя покойная и оплакиваемая мной жена съела немного с того же дерева. Увы! Услада для глаз – и такой яд внутри!

– Я вам очень благодарен, – сказал крестьянин, – но никак не пойму, почему при виде этого милого раскрашенного кондитерского изделия вы все вдруг принялись злословить о своих умерших родственниках.

После этих слов пернатое трио пришло в замешательство.

CIX

– Настал Золотой век, – объявил лев ягненку. – Может быть, ты выйдешь из загона, и мы возляжем вместе, как и было предсказано?

– Ты сегодня обедал? – спросил ягненок.

– Ни крошки не ел с самого завтрака, – ответил лев, – не считая тощей свиньи, пары седел и старой упряжи.

– Не верю я в Золотой век, – сказал ягненок, – в котором мы только возлежим вместе. Мне представляется, что это счастливое время – период, когда свинина и кожа не являются продуктами питания, зато у каждого уважающего себя льва есть столько баранины, сколько он может употребить. Однако ты можешь пойти вон на тот освещенный солнцем холм и полежать там, пока я не приду.

Просто удивительно, насколько чувство безопасности развивает хитрость. Если бы это ягненок вышел на открытое место, он бы тут же попал в ловушку и был загрызен.

СХ

– Эй, ты! – громко окликнул стоящий в стойле толстый бык энергичного молодого осла, кричащего на улице. – Подобное поведение не соответствует хорошему вкусу!

– Чьему хорошему вкусу, мой жирный друг? – спросил осел не слишком уважительно.

– Ну… Хм… Э… Я хочу сказать, что это не подходит мне. Тебе следует реветь!

– А могу ли я узнать, какое тебе вообще дело до того, кричу я или реву, или делаю и то и другое, или ничего из этого?

– Этого я не могу тебе сказать, – ответил критик, уныло качая головой, – я вообще ничего в этом не понимаю. Я лишь могу сказать, что приучен подвергать цензуре любую речь, отличающуюся от моей.