Любовь по залёту

Я все же смог не нагрубить маме с тетей. Горжусь собой. Медаль мне на шею! А тебя, любимый братец, мне очень хочется макнуть головой в унитаз.

Помнится, когда нам было лет по десять и мы сильно поругались, я уже пытался это проделать. Не вышло. А сейчас не стоит и пытаться… - Я испаряюсь, — сообщил я Мирону уже на пороге. — А ты держись тут.

Мирон тоскливым взглядом посмотрел на спиногрызов в манеже, на теток за чаепитием… и тяжело вздохнул.

Будь как Мирон, ага. Да ни за что на свете! — Ты куда? — поинтересовался он. — Да, завалюсь в клубешник. Сниму пару девчонок… Кстати, а где Снеж… Аня?

Вообще не собирался задавать этот вопрос. Само вырвалось. — Болеет, — ответил Мирон.

И вытолкнул меня за дверь, дружески пнув под зад. Я даже не стал давать сдачи. Его и так жизнь наказала.

Я переваривал информацию. Снежная королева болеет. Лежит дома, с температурой, компрессом на голове и красным от соплей носом. Никогда не видел ее в соплях. Наверное, дивное зрелище.

Я знаю, где она живет. Это район новостроек, не очень далеко от Мирона. Я могу к ней заскочить, узнать, не нужно ли чего. Вдруг она одна? Вдруг о ней некому позаботиться? Лучшая подруга празднует, парня у нее нет — я помню, полгода без секса. О родственниках я ничего не знаю.

В общем, я сорвался.

Забил в навигатор ее адрес, который зачем-то выяснил еще когда она переехала. Пока ехал, вспомнил, что сегодня праздник и заявляться с пустыми руками неприлично. Тем более, к больной девушке.

Заскочил в цветочный магазин, обнаружил там очередь из мужиков.

Разозлился, выскочил на улицу. Из дверей как раз вышел довольный тип с огромным букетом белых роз. Я предложил ему тройную цену. Он офигел, но согласился, взял деньги и снова встал в очередь.

А я, чувствуя себя дебилом, поволок этот веник к машине. Снежная королева высмеет и меня, и эти розы. Не сомневаюсь в этом.

Может, выбросить? Тогда она прицепится к тому, что я явился в праздник без цветов.

В общем, мне в любом случае достанется от ее язвительного язычка.

Блин, я скучаю по этому!

Еще большим дебилом я себя ощутил, когда никто не откликнулся на звонок домофона. Если Снежная королева болеет, то почему она не дома?

И почему я стою тут, как лох, с этим букетом?

Я чуть не швырнул его в мусорку и не ушел. Но тут дверь подъезда открылась, выпустила какую-то парочку, и я вошел.

Поднялся на лифте, позвонил в дверь. Еще и еще раз. Потом постучал.

Наконец, я услышал какие-то скребущиеся звуки. Спрятался за букетом.

Дверь приоткрылась. Я держал букет перед собой. Она открылась шире.

Я опустил цветы.

Нос у Снежной королевы, и правда, красный. И глаза тоже. Выглядит она, прямо скажем, не очень. Похоже, всерьез разболелась.

Но я все же не могу не отметить, что болезнь никак не повлияла на размер и форму ее сисек. Я прекрасно вижу их под белой майкой с мультяшным котом.

На ней нет лифчика. И, мне кажется, эти два соблазнительных мячика еще немного поднадулись.

С трудом отлепив взгляд от мультяшного кота, я улыбнулся Снежной королеве.

Ответной улыбки не дождался.

Она смотрела на меня каким-то странным пустым взглядом. Как будто впервые видит. Ничего не сказала.

Просто захлопнула дверь перед моим носом! — Эй! — только и успел произнести я.

Что за беспредел! Я просто так не уйду.

Я сейчас дверь вышибу!

9

Демид

Может, у Снежной королевы от высокой температуры расплавился мозг?

Она не в себе и не понимает, что делает? Захлопывает дверь перед носом у человека, который пришел предложить помощь. С цветами, между прочим.

Естественно, я не могу уйти! Надо разобраться, что с ней происходит. Надо проследить, чтобы она принимала лекарства. И пришла в норму.

Я снова забарабанил в дверь, а сам оценивал, легко ли будет ее вышибить.

Нелегко. Но я справлюсь. — Уходи, — услышал я приглушенный голос Снежной королевы.

Ну уж нет. Я не уйду. — Аня, открой, пожалуйста! Я пришел с миром. — Чего тебе надо? — Открой, расскажу.

А вдруг сработает? Она же любопытна, я знаю.

Тишина. Ни слова, ни звука.

Что-то мне все тревожнее и тревожнее. Странно она себя ведет. Может, у нее жар и бред? — Я ломаю дверь, — сообщил я.

Отошел, прикинул, в какое место лучше приложиться плечом… Дверь приоткрылась. Я резво вставил в щель ногу. Кто знает эту подтаявшую Снежную королеву, вдруг опять захлопнет.

Нет, кажется, не собирается. Так, а где она?

Я вошел. В небольшом коридорчике пусто. — Аня, — позвал я. — Тишина.

Ну что ж, прятаться тут негде. Квартира однокомнатная.

Снежная королева сидела на диване, поджав под себя ноги и укрыв их пледом. Мне кажется, тут совсем не холодно, даже жарко. А у нее вид какой-то замороженный.

Я подошел, коснулся ладонью ее лба. Она шарахнулась, как будто я ее током ударил. — Горячая, — поделился я наблюдениями. — Нормальная. Чего пришел?

Идиотское ощущение неловкости! И зачем я взял с собой этот веник?

Снежная королева на него даже не взглянула. Сказать, что пришел поздравить?

Высмеет. Ладно, если ей это будет приятно, пусть насмехается. Говорят, смех лечит.

— С восьмым марта! — выдал я и протянул ей букет.

На ее губах мелькнуло что-то вроде издевательской улыбки. Уже лучше. — Слышал, ты болеешь.

Букет так и не взяла. Я положил его на журнальный столик. Хоть избавился. — Ага, болею. — Чем? — Тропическим сифилисом! — Да ладно. — Советую валить, пока не заразился. — Зараза к заразе не пристает. Какая температура? Чем лечишься? — Нет у меня никакой температуры! — Где градусник?

Я встал, пошел на кухню, искать градусник и аптечку. И обнаружил там то, чего вообще не ожидал увидеть.

Убийственный натюрморт: почти пустая бутылка водки и надкусанная шоколадка.

Снежная королева тут что, бухает?!

Аня

Я вчера хотела напиться. В надежде, что мне полегчает. Нашла в холодильнике бутылку с остатками водки, валявшуюся там, кажется, с новогодних праздников. Ее приволок кто-то из друзей. Я водку не пью. Но вчера решила начать.

Не вышло.

Достала, понюхала, ощутила подступившую к горлу тошноту. Может, она протухла? Не знаю, портится ли водка. Но напиваться мне расхотелось.

Обнаружила шоколадку, откусила, думала выпить чаю, раз уж алкоголика из меня не получилось. Но тоже не стала.

Просто забралась в кровать, накрылась с головой одеялом и лежала так долго-долго. Засыпала, просыпалась, вспоминала о своей неудаче. Снова начинала реветь… и так до утра. Вернее, даже до обеда.

Естественно, к Аленке я не поехала. Сказала, что болею. И это не такая уж и ложь. У меня болит душа, голова и глаза. Их как будто засыпали песком, в который помочилась стая котов. Меня всю как будто таким песком засыпали.

Чувствую себя разбитой и жалкой.

А тут еще Демид. Откуда он вообще взялся? Зачем пришел? Он же меня боится и избегает. Вон как драпал с тропического острова… Я сейчас вообще никого не хочу видеть. И уж меньше всего Демида. Он бесполезен. Его головастики не справились с работой! — Так ты болеешь или бухаешь? — спросил он, появившись на пороге с моей бутылкой в руке. — Шел бы ты, а? — Я не в упрек, но… бутылка водки? В одно лицо? С шоколадкой? — Здравствуйте. Меня зовут Аня. И я алкоголик.

На лице Демида появилась знакомая ухмылка. Почему-то сейчас она меня больно ранила. Ухмыляешься? Не знаешь, что это из-за тебя мне так плохо… Или не из-за него. Может, это со мной что-то не так. Хотя врачи говорят, что все в норме. А, может, мы просто несовместимы.

Вот это, кстати, наиболее вероятный вариант. Мы полные противоположности. Нам лучше держаться друг от друга подальше.

Зря я его выбрала. Да, у него прекрасные гены, но… Он мне не подходит.

И вообще вся эта затея была бредовой. Да, я очень хочу ребенка. Сильнее всего на свете. Но к чему было пороть горячку? Может, я еще встречу мужчину, который сможет стать не только донором, но и отцом?

И это будет точно не Демид. На тысячу процентов.

Демид.

Я, как загипнотизированный, пялюсь на ее торчащие вверх сиськи с аккуратными маленькими сосочками. Последние я могу видеть лишь мысленным взором — майка все же не прозрачная. Да еще и толстая кошачья морда мешает разглядеть подробности. Зачем она вообще тут нарисована? Без нее было бы гораздо лучше!

Ну сиськи, да. Ну, упругие, стоячие, как половинки футбольного мяча. Да у меня этих сисек! В форме любых мячей: баскетбольных, гандбольных, теннисных. И в любом количестве. Казалось, морок должен рассеяться. Сейчас Снежная королева выглядит вовсе не как богиня секса. То, что нужно! Это я и хотел обнаружить.

Я вижу, что она самая обычная девчонка. Она совсем не идеальна. У нее опухший нос, красные глаза и растрепанные волосы.

Но морок не рассеивается. Меня не отпускает.

Я хочу именно эти сиськи. Только по ним мой Змей плачет огненными слезами.

Аня

Что он делает?

Поставил бутылку, подошел, сел рядом. Обнял меня… нет, не обнял.

Просто схватил так, чтобы я не могла освободиться. Мои руки оказались в кольце его железных лап. Брыкайся, не брыкайся — не вырвешься. — Ты что творишь? — возмутилась я. — Тихо. Это проверка.

Он приблизил свое лицо к моему, впился в меня глазами. Мне почему-то вспомнилось, как он смотрел на меня в ту ночь, в темноте. Он как будто трахал меня взглядом, проникая внутрь. Он и сейчас так делает.

Поднялся выше. Коснулся моего лба своими теплыми губами. Застыл.

Это что вообще? Так целуют покойников! — Похоже, у тебя все-таки нет температуры, — выдал он свой вердикт.

Ах, вот что это было! Дедим поработал градусником. У меня, кстати, есть один в аптечке. Так что можно было обойтись и без этого экзотического способа. — Дыхни, — услышала я.

— Что? — Температуры нет. Но все еще непонятно: ты болеешь или бухаешь? — Какое тебе вообще дело? — Наши друзья беспокоятся. — Вот с ними я и поговорю. А ты… — А я сейчас все выясню.

Теперь он держал меня одной рукой. Вторая оказалась на затылке, он притянул меня к себе, впился в мои губы жестким и властным поцелуем… Ну кто так целуется? Это неправильно. Это… почти больно. И слишком приятно.

Я не собираюсь… У меня вообще другие планы. Я не могу.

И не хочу!

10

Демид

— Ты не умеешь целоваться, — заявляет Снежная королева, вырвавшись из моих объятий и тяжело дыша.

О, да! Вообще не умею. Поэтому у тебя сбилось дыхание, покраснели щеки, а под майкой что творится! Соски затвердели, а груди как будто еще больше набухли.

Я почувствовал это, когда она прижималась ко мне. Ладно, я ее прижимал.

Но она не все время сопротивлялась. Только в начале. И в конце.

Между этими моментами она так же яростно, как я, сплетала свой язык с моим и терзала мои губы. А, когда я добрался до ее шеи, проложил тропинку из поцелуев к уху и прикусил мочку, она застонала. И оттолкнула меня, как будто в страхе, что не справится с собой и начнет срывать с меня одежду.

А теперь она говорит, что я не умею целоваться! — Научишь? — хрипло выдыхаю я.

Голос сел от напряжения. А напряжение просто адское, я сам не знаю, как держусь.

Мой огнедышащий змей проявляет свой несгибаемый стальной характер, он хочет в ледяную пещерку, и ему плевать на все. Он помнит, как там узко, тесно, сначала прохладно, а потом горячо, как в жерле вулкана.