Пари на любовь

– О да, – ответила она мне, хихикнув.

Этот Паша подошёл, оказывается, не к нам, а тоже к бармену. Зря я напрягалась. Заказал себе и ещё кому-то пива, расплатился карточкой.

Стоял он совсем рядом, локтем можно было ткнуть. Тыкать я его, разумеется, не тыкала, но исподтишка разглядывала. Не знаю, что там симпатичного узрела Инка. Волосы, тёмные, кудрявые и взъерошенные, свисали так, что половину лица закрывали. Только губы, пухлые и яркие, бросались в глаза. Запястье у него обмотано какими-то кожаными шнурками, на большом пальце серебряное кольцо. И он его туда-сюда вращал, пока ждал, когда бармен нацедит пиво.

Я не Инка, на брендах не помешана, и всё же даже мне он показался таким… таким простецким, что ли. Ну как дровосек. Не сравнить с утончёнными, лощёными и стильными мальчиками на нашем факультете. Хотя тут почти все такие.

Насмотревшись на его решительный профиль, я подумала, что было бы любопытно увидеть этого Пашу в анфас. Врага надо знать в лицо. Хотя какой он мне враг, так просто – досадное недоразумение. Но и «недоразумение» не мешало бы рассмотреть со всех ракурсов.

И я совершенно ровным, даже чуточку приветливым голосом обратилась к нему.

– Не подскажете, молодой человек, сколько сейчас времени? – спросила я первое, что пришло на ум.

И почти сразу с другого конца стойки какая-то девица его окликнула:

– Паш, ну что, ты диплом у кого пишешь? У Кузьминых?

– Угу, – ответил он ей, скроил мученическую гримасу и тут же расхохотался.

– Сочувствую. – Девица послала ему воздушный поцелуй, и он ответил тем же. А меня и мой вопрос тупо проигнорировал. Будто я пустое место. Вот же хамло!

Потом он подхватил кружки с пивом и вернулся к своим.

– Ну надо же, какой гад, – ликовала Инка, – посмел тебя продинамить. И ведь он тебя не просто проигнорил, он тебя вообще в упор не замечает.

– Пфф, подумаешь, – фыркнула я, напрасно надеясь, что Инка поязвит и заткнётся. Но не тут-то было.

– Ну это правда смешно было, я его аж зауважала. Прости… – Она снова прыснула. – Привыкла, что парни вечно вокруг тебя вьются, да? А этот тебя даже не увидел…

Я старалась не сердиться, хотя давалось это с трудом, в груди уже закипало. Но я понимала – в Инке сейчас говорила давняя обида. В школе нам вечно нравились одни и те же мальчики, но все они каждый раз выбирали меня. И даже её женишок туда же. Хотя вот с ним я точно ни при чем.

– Слепой и глухой, – буркнула я, – вот и не замечает.

– Ну уж. Не заметил он только тебя. И не первый раз, – она снова злорадно захихикала. Какая же несносная у меня сестрица! Вывела-таки меня.

– Да захочу я, и он кроме меня вообще никого видеть не будет! – заявила я сгоряча.

– Можно подумать, – потешалась Инка. – А сейчас он тебя не видит, только потому что ты не хочешь.

Она давилась смехом, аж слёзы на глазах выступили. А я про себя твердила как мантру: «Не обращай внимания, не обращай внимания…».

– Слушай, а это мысль! – просмеявшись, придвинулась она ко мне поближе. – Как ты сказала? Захочешь – и он будет твой с потрохами?

– Я не так сказала.

– Не суть, – отмахнулась она. – Мы друг друга поняли. Но если ты так в себе уверена, то давай поспорим? Если до Нового года…

– Да делать мне нечего! – возмутилась я.

– Трусишь, а? Знаешь, что сядешь в лужу. Парень-то кремень, тебе не по зубам, да?

– Просто мне это неинтересно.

– А Балерину вернуть интересно? Ну так что, давай? Если до Нового года он в тебя влю… ладно, хотя бы заинтересуется тобой, так уж и быть, не станем загадывать нереальное, – снисходительно промолвила Инка, – то Балерина твоя, а если нет, то отдашь мне…ну, скажем, твою машину.

– Иди ты к чёрту! – послала я Инку и, подхватив сумочку, направилась к выходу.

3

Я согласилась на спор.

Да, это неэтично. Да, все мы смотрели «Девчат» и понимаем, что к чему. Но этот наглый хам на Тосю Кислицыну ничуть не тянул, его не жалко. И даже наоборот – хотелось проучить его за хамство.

Да и помимо этого были ещё кое-какие причины принять Инкин спор, но всё это неважно. Главное – я согласилась. И до Нового года должна была каким-то образом с ним не просто познакомиться, а худо-бедно подружиться.

Не такая уж сверхзадача, скажу я вам. Я красивая, общительная, не дура, опять же…

И до Нового года в моём распоряжении целый месяц.

Первым делом я решила собрать на него сведения. Благо, было от чего отталкиваться. Имя, фамилия, факультет – главное я уже знала. Остальную информацию попросила накопать Рудика, своего знакомого, не за бесплатно, конечно. Он этим промышляет. Если где-то что-то появлялось в сети, неважно, в открытом доступе или закрытом, Рудик это выудит. Он своё дело знает.

Сама я тоже времени понапрасну не теряла. Нашла его инстаграм. Фотографии изучила. Одну даже лайкнула, он там с котёнком сидел. А я обожаю котят. Но вообще, я другую цель преследовала. Хотела понять, свободен ли мой дровосек.

В основном у него были всякие коллективные снимки, молодёжные тусовки, вылазки на природу и всё такое прочее. Были и странные фотографии: с каких-то пресс-конференций, митингов, собраний. Даже заводской цех к нему затесался. А вот личного я не нашла.

То есть сначала подумала на одну, что она его девушка, потому что чаще других попадалась на фото. А кое-где они даже стояли в обнимку, но затем стало понятно, что она – его сестра. Полина Дементьева.

А через пару дней Рудик скинул мне всё, что собрал. Правда, сразу предупредил, что не густо.

– Парень чист. Ну, почти. Единственное – было два привода. Один – за участие в каком-то несанкционированном митинге в защиту Байкала. Второй – выступал против вырубки леса. Короче, пацан с активной гражданской позицией. Аттестат у него отличный, в универе учится на бюджете. Заканчивает в этом году. Я там скинул тебе файлы: черновик его дипломной и прошлогодний курсовик на всякий случай. Ну и статьи его всякие.

– А личное есть?

– Да, но там тоже никакого изюма. Приехал он из Железногорска. Тут живёт с родной сестрой. Снимают двушку в предместье Рабочем. Адрес там есть, телефон, электронка… Что ещё? Холост. Детей нет. Безлошадный. И вообще, по ходу, перебивается кое-как. Подрабатывал то курьером, то почтальоном, ну вот только этой осенью в новостное агентство ТВ-8 устроился на полставки. Ну, там всё написано. Но в целом, говорю, ничего такого пикантного.

– Рудик, пикантное мне и не надо. Это у тебя уже профдеформация, – рассеянно пробормотала я в трубку телефона, распаковывая файлы, что он мне прислал.

Следующие три дня я погрузилась в изучение «объекта» и его биографии. Создала в ноуте папочку Дровосек, куда выгрузила все раздобытые сведения. Туда же сохранила и фото этого Паши, его сестры, друзей, сокурсников.

Так увлеклась этим делом, что даже прочитала его статьи и пару глав из дипломной. А он тот ещё борец за права униженных и угнетённых. Пролетарий-революционер прямо. Не то что он призывает массы к восстанию, слава богу, нет. Но в некоторых его опусах так и сквозит праведная ярость к сильным мира сего.

Что ж, пометила я себе, когда буду с ним знакомиться, про папу умолчу…

Дело осталось за малым – придумать, где и как нам познакомиться. Обаять, очаровать, согласиться на свидание, ладно – на пару свиданий. И вуаля – победа у меня в кармане.

4

Прошло две с половиной недели, а я ни на шаг не приблизилась к намеченной цели. Это просто какое-то тотальное невезение!

Все мои варианты отпадали один за другим. Каждая запланированная, тщательно продуманная встреча, которая должна была закончиться нашим знакомством, оборачивалась очередной неудачей.

Так, например, узнав, что этот Паша продаёт гитару (нашла его объявление в группе «Подслушано журфак», куда я, конечно же, вступила), я помчалась её покупать. По дороге продумала целый диалог с блестящими и остроумными репликами. После этого он просто не мог остаться равнодушным. Но к месту встречи – в сквере Кирова – в назначенное время явился совсем не он, а какой-то патлатый товарищ. Его одногруппник.

«У Паши встреча с научным руководителем, он попросил меня», – пояснил товарищ.

Гитара эта мне, конечно, и даром не сдалась. Она у меня на заднем сиденье машины так до сих пор и лежит неприкаянная.

В другой раз я выяснила, что «журналисты» устраивают вечер бардовской песни. Я даже с последней пары сбежала (чего никогда не делала!), чтобы добраться по пробкам вовремя…

На том вечере этот Паша спел, даже дважды, а потом как сквозь землю сгинул. А я опять речь заготовила, собралась восхищаться его талантом. Оказалось, как объяснил всё тот же патлатый, Паша выступил и убежал на работу.

На работу я тоже к нему ходила. Повод приличный сочинила. Но меня дальше проходной не пустили, только по телефону сообщили, что неуловимый Паша умчался куда-то там по делу…

Словом, где бы я его не подлавливала, он или «только что был», или «не смог прийти». Я уже его патлатого приятеля заинтересовала, а этот Паша меня в глаза ещё не видел.

Хотя вру, видел. В последнюю нашу запланированную встречу. Точнее, должен был видеть, но, кажется, не заметил.

Я опять притащилась в их корпус и поджидала его в холле. Как только он показался на горизонте – устремилась к нему. Хотела попросить, чтобы он проводил меня до деканата. Времени у меня, конечно, было бы совсем мало, но я сделала ставку на эффектный внешний вид. Заявилась во всеоружии, прямиком из салона.

Мимопроходящие студенты и даже охранник на входе чуть шеи себе не свернули. А этот… прошёл мимо, глядя сквозь меня, как сквозь воздух. Я даже рот открыть не успела…

Ещё и Инка настроение портила – то и дело с самым невинным видом спрашивала, как продвигается мой план по завоеванию дровосека.

– Я над этим работаю.

– И как? – насмешливо фыркала она. – Он уже догадывается о твоем существовании? Меньше двух недель осталось…

Лучше бы не напоминала! Тут уже не только в споре дело, меня сам факт страшно уязвлял. Так ведь и комплексам развиться недолго. Серьёзно. Я уже стала искать изъяны в себе и даже находить. Начала нервничать, злиться. Тест из-за этого по экономике провалила. Ну, то есть написала на четыре, но для меня это – провал. А в довершении всего ещё и машина моя сломалась. Закон Мерфи, не иначе.

Но потом мне неожиданно повезло… А всё благодаря Рае.

Рая – моя подруга. Одна из. На самом деле подруг у меня полно, причём самых разных. По школе остались, по универу появились, плюс девочки из «нашего круга», как Инка их называет.

Ну а с Раей я познакомилась в больничном коридоре, когда лежала с аппендицитом.

Инка, глядя на неё, брезгливо морщит носик, а мне Рая нравится. С ней весело, необычно, она как с другой планеты.

Рая не замужем, но её личная жизнь прямо-таки бьёт ключом. Секс для неё как излюбленный вид спорта, ну или хобби. Кто-то вот в бассейн ходит или на лыжах катается, а у неё обширная программа упражнений в постели. И говорить об этом она ничуть не стесняется. И всё время твердит, что мне тоже нужен умелый мачо, а не эти «додики», что учатся на нашем факультете.

Поначалу меня её фривольность слегка шокировала, но сейчас я уже привыкла. И даже, наоборот, её простота и открытость меня забавляют – в нашем-то кругу откровенничать не принято. Моветон и всё такое.

Но Рае плевать с высокой колокольни на манеры, она делает то, что хочет. И если честно, я ей немножко завидую.

Оптимистка она. Кое-как закончила школу, потом – с таким же скрипом техникум и сейчас работает в парикмахерской МУП «Бытовик». Живёт где-то на отшибе в съёмной однушке, за гроши стрижёт пенсионерок, но она счастлива и всегда на позитиве.

Сто раз Рая зазывала меня к себе, предлагала подстричь по дружбе бесплатно, но меня одно название уже отпугивало. Однако просто пообщаться с ней по душам я всегда рада. К тому же позитив у неё заразительный.

И тут, когда я вся в печали и растерянности, позвонила мне эта Рая. Сначала попросила денег в долг.

– Представляешь, Иришка, вчера в трамвае, пока я ехала с работы, какой-то гад порезал сумку и вытащил кошелёк. А я только дома хватилась, балда, – со смехом рассказывала Рая. – Так-то бы ничего, но мне завтра надо хозяйке за квартиру платить…

– Да без проблем. Сейчас переведу тебе.

– А что с голосом? – просекла она, что я грущу.

В общем, слово за слово – и она таки сумела вытянуть меня в свой МУП «Бытовик». Слава богу, не стричься, просто посидеть, поболтать по душам.

Инка, конечно, принялась фыркать, кривиться, отговаривать, пенять мне на мою неразборчивость в друзьях, но я её ворчание пропустила мимо ушей, вызвала такси и уехала к Рае.

Её парикмахерская, кстати, находилась тоже в предместье Рабочем. Я в этой части города ни разу не бывала, а тут вспомнила, что и чёртов Дровосек где-то тут обитает. Но сейчас я хотела забыть о нём хотя бы на этот вечер.

Рая встретила меня радостными воплями, схватила за руку и поволокла вглубь помещения, в котором пахло шампунями, аммиаком, жареной картошкой и алкоголем.

– Мы уже закрылись, – тараторила на ходу Рая. – У Кати, нашей маникюрши, сегодня днюха. Вот отмечаем с девочками.

– Ой, неудобно как-то, – остановилась я. – И без подарка…

– Глупости! – Рая поволокла меня ещё энергичнее через полутёмный опустевший зал в дальнюю каморку, откуда доносились голоса, смех и музыка.

В тесной комнатке, на двери которой висела табличка Служебное помещение, за столом сидели ещё четыре девушки: ярко накрашенная пергидрольная блондиночка – это, как я узнала спустя пару секунд, и была Катя-именинница. Пухлая розовощёкая Маша – мастер мужского зала. Света – Раина сменщица. И… Полина Дементьева. Хоть я и видела её живьём впервые, но я столько фотографий и видео с ней пересмотрела, что признала её моментально.

5

В первый момент я даже рот от удивления открыла и несколько секунд таращилась на неё круглыми глазами, не веря, что бывают в жизни такие совпадения. Потом пришлось выкручиваться и врать, что я её просто с кем-то перепутала.

Рая сообщила, что Полина у них новенькая, буквально вчера её приняли, поэтому в досье Рудика об этом ничего не сказано.

В общем-то, по ней было заметно, что она тут ещё не освоилась. Она всё больше помалкивала, но не так, как моя Инка, которая молчит, потому что не желает общаться невесть с кем. А потому что стеснялась лишний раз слово вымолвить.

Я же о неё все глаза смозолила. Строго говоря, Полину симпатичной назвать трудно, на фото она мне вообще показалась откровенно некрасивой – огромный нос, огромные глаза, чересчур пухлые губы. Но в живую она подкупала мягкостью и очень милой улыбкой. Словом, понравилась она мне. Хотя вполне возможно, что я бы ею и не заинтересовалась, если б не её злополучный братец. А так – я то и дело что-то у неё спрашивала, о чём-то с ней говорила.

К счастью, она оказалась не такая тугая, как её брат, и с удовольствием поддерживала беседу. Даже, по-моему, рада была общению, надоело ей, видимо, сидеть в сторонке и стесняться. А как подвыпила, так вообще разошлась. И смеялась, и всякие тайны стала выбалтывать.

Сообщила вот, что её брата любимая девушка в прошлом году бросила. Или в позапрошлом? Не суть. В общем, эта вероломная девица променяла благородного дровосека на какого-то мажора.

– Паша очень тяжело переживал её предательство. Он же любил Надю. И она ведь говорила, что тоже любит его. И жениться собирались после универа. А подвернулся богатенький, так она Пашу сразу бросила.

– Да, – кивала я сочувственно. – А сейчас он как? Забыл предательницу?

– Не знаю, – пожимала плечами Полина. – Ну вроде больше так уж не страдает. Но мажоров на дух не выносит и девушкам… не очень верит. Не хочет больше отношений.

А помолчав, добавила:

– А может, и до сих пор любит её, эту свою Надю. Во всяком случае замок её носит на шее.

– Замок?

– Ну, подвеска в виде маленького замка.