Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 1)
Париж. Остров Сите.
Площадь перед главным входом в собор Парижской Богоматери. На улице стояло жаркое июльское лето, но западный ветер приносил свежесть, спасая город от жары. Вся площадь была усажена голубями. Птицы, в ожидании корма, суетливо реагировали на каждого прохожего. Взлетая на соседние здания, и вновь садясь на землю, они продолжали лихорадочно искать корм. Отдыхающие изредка подкармливали их, посыпая крошки хлеба и зерна. Конечно, были и местные жители, которым нравилось это делать.
Летняя пора отпусков и экскурсий. Город кишел отдыхающими. В это время года преступности было больше обычного, но местные власти с этим справлялись. Лишь изредка можно было услышать звук сирен жандармерии. В целом порядок царил в округе.
Очередной автобус подъехал к остановке. Оттуда тут же хлынула толпа, голодных к приключеньям, туристов, жаждущих знаний и открытий. Это было типично для подобной достопримечательности. Гости города, недолго думая, сформировали небольшие колонны. Кто-то что-то объявил и они стали следовать за руководителем экскурсии. Одушевленные пейзажем и самим собором, люди лихорадочно фотографировали всё в округе.
— Граждане, очень прошу вас не отставать, — начал экскурсовод на русском языке. — Если вы потеряетесь, то ориентируйтесь на эту красную ленту, — выдвинув телескопическую ручку с бантом на конце. — Итак, следуйте за мной. Как вы уже поняли, это Нотр-Дам де Пари, — улыбаясь. — А это та самая знаменитая площадь, которая стала координационным центром французского сопротивления нацистской оккупации. Именно здесь французы выдерживали осаду немецких танков и пушек в течение четырех дней, — экскурсовод сделал небольшую паузу. — И если вы посмотрите очень внимательно, я имею в виду стены на площади, то вы, дорогие мои, найдете доски памяти мужественных борцов сопротивления времен Второй Мировой войны.
Из толпы туристов, мало замечаемый, вышел мужчина с хмурым выражением на лице. Не обращая внимания на голубей под ногами, хмурый брюнет направлялся в сторону собора. Почти наступая на птиц, он шел удрученно, погруженный в свои проблемы. Его одеяние было типично для того времени года, как и для самого парижанина: длинный смятый серый плащ и белая рубашка с джинсами. Не глаженый вид с растрепанной головой и небритой щетиной немного выделял его из толпы. На ногах были начищенные до блеска дорогие коричневые туфли, которые сильно отличались от остального туалета гражданина. Одной руки у него не было. Вместо ее левой кисти выступал протез, а вторая рука слегка тряслась, будто он был чем-то напуган. Глаза мужчины постоянно двигались из стороны в сторону. Потягивая носом, незнакомец казался простуженным, возможно, это так и было.
Экскурсия шла своим ходом, пока хмурый протискивался между людьми. Проходя мимо нищего, заранее достав мелочь, он кинул монеты точно в стакан.
— Да благословит тебя Господь, — сказал нищий и закашлял.
— Ммм… — промычал хмурый брюнет, продолжая движение. — Если бы он знал… — произнес мужчина вполголоса и замолчал, не успев закончить предложение.
На площади показалась пара жандармов. Не поднимая голову, гражданин продолжал свой путь. Измотанный и погруженный в свои проблемы, незнакомец начинал привлекать к себе внимание.
— Жак, ты это видел? — указал первый в сторону хмурого брюнета.
— Да Франсуа, — ответил второй. — ЭЙ! ТЫ!
Он обернулся.
— Да не ты. Эй, парнишка с шариками за спиной! ЭЙ! ТЫ!
Жандармы прошли мимо.
— Пять шук один Евро, — сказал кто-то, на ломаном русском языке.
Хмурый брюнет обернулся и увидел еще одну толпу туристов, в центре стоял чернокожий торговец сувениров. Его окружали туристы, жадно рассматривая флажки, платки, часы и сувениры в форме Эйфелевой башни.
— У тебя нет разрешения на торговлю, — подошли жандармы.
— Эмигранты, — выдохнул однорукий, продолжая отдаляться от происходящего. — Да чтоб вас! — оскалившись.
Удрученный своими проблемами человек продолжал идти, вновь игнорируя голубей. Казалось, ему все было безразлично, будто он пережил какой-то стресс.
— Летучие крысы! — произнес хмурый незнакомец вполголоса, продолжая что-то бормотать сквозь напряженные губы.
Проходя мимо скамеек с отдыхающими, он заметил молодую пару. Они, не обращая внимания на окружающих их людей, страстно обнимались и целовались у всех на виду. Хмурый брюнет остановился и посмотрел в их сторону. Его молчаливый взгляд явно отдавал неким анализом происходящего. Он внезапно застыл на месте, пытаясь осознать или почувствовать их действия. Может он что-то вспомнил, или напротив, ему это было омерзительно? Он еще сильнее нахмурился, прикусив губу, а потом улыбнулся, расслабляя веки. Девушка, заметив его, тут же отскочила от парня.
— Он смотрит, — прошептала она, качнув головой в сторону однорукого. — Извращенец какой-то, — вздрагивая.
— Спокойно, Ванесса. Эй ты! А ну проваливай. Пошел отсюда, УРОД! — скривив лицо, сказал юноша.
— Жаль тебя, — прошептал хмурый брюнет себе под нос. — И тебя, и всех вас. Вместе и по отдельности… — умолкая в своем бормотании.
Повернув голову в сторону собора, незнакомец тяжело вздохнул. Он что-то прижал в нагрудном кармане и продолжил свой путь. Никому не было дело до человека, который мог представлять опасность, задумав что-то неладное. Пока он просто шел, не до конца понимаю, куда и зачем.
Кто знает, что было на тот момент в его голове, что повлияло на него. С какой целью он жил? К чему стремился? Чем он дорожил? Зачем он шел к собору? Быть может, он искал спасение, приют? Или надежду, что двигала им, как и нами в повседневной жизни.
Или он что-то задумал?
Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 2)
Хмурый вид гражданина никто не замечал. Всем было плевать на его самочувствие. Оскал, который изредка проступал на его лице, говорил о какой-то злобе. Возможно, мужчина был обижен на весь мир. Но не злоба двигала им, а нечто иное. Это и бесило его больше всего. Его глаза отражали лишь часть той боли, что он нес в себе. Ему было плохо, ему было очень плохо. Склонившись к земле, он продолжал свое перемещение.
Продолжая идти, однорукий постепенно слился с толпой. Группы любопытных туристов кормили голубей, фотографировались у постаментов и арок собора. Некоторые записывали что-то для своего влога[1], кто-то на немецком, а кто-то на французском, на испанском и русском языке.
— Летучие крысы! — вновь произнеся вполголоса, сквозь напряженные губы.
Внезапно хмурый брюнет остановился и приподнял свой взгляд на „The Gallery of Kings“[2].
— Двадцать восемь… — сказал гражданин и закашлял.
Опустив голову, он направился к входу под аркой „Portal of the Last Judgement“[3], ведущей к центральной базилике собора Нотр-Дам де Пари. Зайти было не сложно, однако туристы, опережая его, так и норовили вытолкнуть гражданина. Любопытство и невежество порой стояли слишком близко друг к другу.
Очутившись внутри, он услышал приятное грегорианское пение и ароматы благовоний, что благоухали в воздухе собора. Пробежавшись беглым взглядом по округе, незнакомец скромно приподнял голову. Его взгляд тут же остановился на исповедальне, но правая рука по-прежнему дрожала. Потолочные витражи немного успокаивали его, и дрожь стала утихать. Хмурый брюнет вздохнул с облегчением, вбирая воздух всей грудью. Вслушиваясь в соборное пение, он ощущал покой, и на его лице появилась улыбка.
— …да, сын мой, — говорил молодой священнослужитель с каким-то подроском, проходя мимо.
— Отец Морель, но я не уверен, — сказал молодой человек, идя следом за ним.
— Ты же понимаешь.
— Да, — на выдохе. — Конечно, понимаю.
— Грехи свои не считай, покайся и будет… — говорил священнослужитель, отдаляясь с прихожанином.
Хмурый брюнет вновь посмотрел на витражи и, выдохнув, приоткрыл плащ. Его взгляд тут же устремился на внутренний карман. Металлический корпус небольшого размера и выключенным циферблат сейчас были в мыслях незнакомца. Он запахнул плащ.
— Бум, — произнес хмурый на выдохе и напряг губы. — А если я этого не сделаю? — вновь бормоча себе под нос.
Он попытался расслабиться, приподняв голову к витражам. Приятный солнечный свет рассеивался, проходя через цветные стекла, отбрасывая к полу прекрасные и разнообразные цвета. Подойдя к свету, ощущая тепло и покой, гражданин вновь улыбнулся. Вздохнув всей грудью, он закрыл глаза.
— Я не буду этого делать, — продолжал он. — Я сбегу! — скалясь. — Вы мне не указ…
Оглушительный крик заставил однорукого открыть глаза. Перед ним предстала ужасная картина: окровавленные витражи и темные, с подсохшей кровью стены. На полу он увидел людей с содранной кожей, которые были еще живы. Ослабленные и измотанные, они ползали в центральной базилике среди молитвенных рядов. Стоны и крики заполнили все в округе. Страх в тот час отпечатался на лице хмурого брюнета.
— Помоги нам! — стонали голоса. — Помоги! Спаси! Боже, как больно! — вырываясь из скопившихся криков и стонов.
Хмурый приподнял свой взгляд и увидел, как из стен, покрытых коркой засохшей крови, стала выступать свежая кровь. Она стекала к полу. На лоб незнакомца капнула пара мокрых капель, он приподнял голову и увидел витражи, заполненные кровью. Солнца больше не было, казалось, собор утопал в крови. Он схватился за голову, прикрывая уши, чтобы хоть как-то заглушить крики, при этом не замечая, что у него две руки.
Его взгляд пал на свечи, которые внезапно вспыхнули синим пламенем. Мерцая и подергиваясь, они постоянно переливались то в зеленый, то в синий цвет. Стволы свечей стали темнеть до угольно-черного цвета, а капли воска сменили окраску на красный. Статуи повернули свои голову в сторону незнакомца и вместе с иконами и изображениями святых, что висели со всех сторон, стали плакать кровью.
— Боже, — сказал он. — БОЖЕ! — прокричав.
Внезапно незнакомца кто-то схватил за ногу. Он обернулся и увидел окровавленного человека, лежащего у его ног. С его спины была содрана кожа, обнажив мускулы, но руки пугали еще больше. Нечто искусало их до кости. Одна нога держалась лишь на сухожилии. Хмурый брюнет, дернув ногой, отпрыгнул в сторону, высвободившись из слабой хватки мученика.
— ПОМОГИ! — прокричал несчастный. — ПОМОГИ НАМ! — сжимая свои окровавленные пальцы. — ТЫ ВИДИШЬ НАС!
И в тот же момент взгляд мужчины уцепил странную фигуру человека, в дальней части центральной базилики. Напрягая глаза, он заметил необычное одеяние на нем. Плотный белый скафандр, не вписывающийся в данную обстановку, покрывал фигуру человека. Лица он не видел, но на лбу подобия шлема, отчетливо читались цифры 162. Еще мгновение и видимый образ растворился.
Незнакомец посмотрел на свои руки, ощущая зуд. И с ужасом вздрогнул, замечая, как кожа на них стала лопаться и из ран выступила кровь. Участки кожи стали отслаиваться.
— Боже! — прошептал он. — Я опять сплю!
Окружающие крики и стоны не прекращались. Кровь, что стекала со стен, смешиваясь с той, что вытекала из свечей и витражей начала бурлить. Этот процесс сопровождался искрами, окружая гражданина. Он, не отрывая взгляда от рук, начинал видеть свои кости за отваливающимися кусками кровоточащей плоти. Волосы на его голове в тот же миг поседели, и лицо стало расползаться, плюхаясь фрагментами на пол. Окружившая его, кровь продолжала искриться, пока не воспламенилась. Языки пламени охватили хмурого брюнета, и он закричал от адской боли…
[1] То же самое, что и блог, но главной составляющей частью контента является не текст, а видео.
[2] „Галерея Королей“ с двадцатью восемью статуями на фасаде собора Парижской Богоматери, представляющими древних царей Иудейских.
[3] „Портал Страшного суда“ — центральная арка, одна из трех, над главным входам в собор.
Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 3)
Однорукий пришел в себя и вновь ощутил дрожь в правой руке. Сжав кулак, поджимая нижнюю губу верхними зубами, он вновь попытался успокоить себя.
— Боже, — выдохнул хмурый. — Опять… — расслабляя руку, он глубоко вдохнул. — Это все не по-настоящему.
Приподняв голову, гражданин бросил взгляд на исповедальню.
— Пора, — пробормотав, незнакомец направился к дверце кабинки.
Отворяя ее, он заметил, что рука его стала трястись еще сильнее. Его дыхание было не равномерным. Внезапно хмурый ощутил головокружение и чувство тревоги, и плюхнулся на сиденье исповедальни.
— Черт! — скорчившись от удара. — Нужно успокоиться. Успокоиться! — сказал он про себя. — Скоро все закончится. Скоро!
Увидев, как посетитель зашел в исповедальню, священник прошел в соседнюю кабинку и приоткрыл окошко. В свете узорчатой сетки показалось его лицо.
— С чем пожаловал, сын мой? — прозвучал приятный и спокойный голос священнослужителя.
— Святой отец, — сказал гражданин, закрыв глаза. — Благословите меня, ибо… — вздыхая, — …я… я согрешил, — вновь вздыхая. — Я пришел сюда, ибо тут даровано спасение, — вновь открывая глаза.
Его ноги внезапно затряслись, глаза по-прежнему двигались из стороны в сторону. Он продолжал потягивать носом.
— Я здесь сын мой, — вновь приятным и добрым голосом. — Спасение в нас самих. Продолжай.
Священнослужитель говорил монотонно, спокойно. Хмурый ощутил спокойствие и опять закрыл глаза. Дрожь отпустила его, но не до конца.
— Я хочу исповедаться, — выдохнул незнакомец. — Я хочу исповедаться Вам, святой отец. Ибо Вы поймете. Поймете меня, — резко открыв глаза. — А может и нет.
— Я слушаю, — с почтением произнес священнослужитель. — Я слушаю, сын мой. Не бойся и поведай Господу о проблемах своих. Он выслушает тебя.
Хмурый брюнет выдохнул и вновь закрыл глаза. Одной рукой он полез во внутренний карман, еще раз посмотреть на металлическую коробку, неохотно открывая глаза. Прогоняя какие-то мысли, подергивая нижней губой, будто что-то проговаривая, он нажал какую-то кнопку, и на экране загорелся красный циферблат. С дрожащим дыханием хмурый брюнет скрыл прибор под плащом, складывая руки в ладони.
— Не молчи, сын мой, — продолжил священник. — Это трудно, но так нужно. Ты должен найти в себе силы, чтобы сказать, в чем хочешь исповедаться. Бог слушает тебя. В этом святом месте Он с тобой, как и всегда в твоей повседневной жизни.
— Я согрешил… — произнося на выдохе. — Я связан с нехорошим делом. Я сделал ужасные вещи, но это был не я, — голос его дрожал. — Я запутался, я не помню, чтоб это содеял, — делаю паузу. — Мне страшно! Падре, мне очень страшно. Господи! БОЖЕ! Я теряю силы, я слаб, я это чувствую, эти кошмары выматывают, — все с той же дрожью. — Я должен! — резко изменив интонацию, уже спокойным голосом.
Хмурый брюнет достал из кармана сверток материи белого цвета. Мешкая, он стал его разворачивать, продолжая смотреть сквозь узорчатую решетку, на силуэт священнослужителя.
— Какие вещи ты содеял, сын мой? — вздохнул священнослужитель. — Не бойся, рассказывай, Господь тебя слушает. Ты ведь для этого пришел?
Гражданин нечего не ответил, сильно сжав глаза. По его щеке пробежала слеза.
— Какие вещи ты содеял? Какое нехорошее дело?
Разворачивая с трудом сверток, хмурый продолжал молчать. По его щекам бежали слезы.
— Я понимаю, сын мой, тебе нужно время.
Развернув, он внимательно стал рассматривать содержимое, это был пистолет.
— Глок семнадцать, — выдохнул хмурый брюнет.
— Что? Я не расслышал.
Незнакомец глубоко вздохнул, затаив дыхание, сжимая рукоять пистолета. И по его лбу пробежала капля пота.
— Не бойся, Бог с тобой. Говори, — вновь вздохнул священнослужитель.
— Я загубил много людей и скоро еще больше людей будет загублено, — прикусив нижнюю губу, выдавливал из себя хмурый брюнет. — Нет, это был не я, не я, — иным голосом, уже на гране что есть сил.
Глаза незнакомца от напряжения стали красными. И вновь по щеке пробежала слеза.
— От твоих рук иль помыслов, сын мой?
— Падре я не могу остановиться, — голос его был очень уставшим и по-прежнему дрожал. — Я чувствую потоки, которыми невозможно управлять. Что-то, что управляет мной. Оно берет верх! И заставляет, заставляет меня это делать, — сдувая капли пота с губ. — Да… — покашливая. — Да!
— О, Господь! Что именно ты содеял? — продолжал спрашивать священнослужитель, но на этот раз голос его звучал более убедительно. — Поведай и покайся мне о содеянном. И Господь простит тебя, ибо ты, как и все мы — дети Божьи.
Хмурый брюнет схватился за лицо и приоткрыл рот, напрягая мускулы лица и челюсти. Он будто хотел прокричать, но так и не обронил ни единого звука. Челюсть сомкнулась, скалясь во весь рот, он закатил глаза. Еще мгновенье, и гражданин расслабил лицо.
— Иногда, злые люди отпускают меня.
— Злые?
Поделиться книгой: