Помоги проекту - поделись книгой:
Это удача. Теперь досчитать до двадцати пяти, прислушаться – и бегом наверх, на два этажа. Быстро снять верёвку – и опрометью вниз, в квартиру Семёнова. Уже на бегу, пронзила неожиданная мысль: а если сквозняком захлопнет дверь? Дура, дура, дилетантка – надо было хоть тапок подсунуть в щель!
Пронесло.
Аккуратно, тихо-тихо закрыть дверь, чтобы замок не издал звонкий, слышный, кажется, даже на улице, металлический щелчок. Теперь – на кухню, втянуть альпинистское снаряжение в окно, а потом быстро спрятать в рюкзак. Если кто-нибудь вызовет полицию – можно наплести, что знакома с хозяином, и у неё свой ключ. Хотя, заметь соседи вторжение, тут уже было бы не протолкнуться от неприветливых дядей в полицейской форме. Так что не паникуем.
Теперь – закрыть окно (форточка пусть останется, как и была, открытой), потом, для верности задвинуть шторы. Спасибо владельцу квартиры: они тут плотные, настоящие гардины, хоть светомаскировку устраивай, как в фильмах про войну.
Всё? Кажется, всё.
Можно выдохнуть.
Задумавшись, Алиса чувствительно приложилась коленом об угол табурета и злобно зашипела. Между прочим, сколько ей ещё шарить тут в темноте? Не дай бог, сшибёт что-нибудь с грохотом – вот тогда соседи точно поднимут тревогу!
Нашарить на стене выключатель. В кармане фонарик, но она хорошо помнит фразу из какого-то криминального сериала: «отсветы фонарика очень заметны в тёмной квартире с улиц. А вот на включённый свет никто наверняка не обратит внимание».
Остаётся надеяться, что у этого сериала был толковый консультант…
Вот он, выключатель! Теперь можно и осмотреться.
Пыль. Окно и пол под ним грязные – наверное, от дождей. Тут давно никого не было.
Приличная, хорошо обставленная квартира интеллигентного человека среднего достатка. У хозяина в кабинете на стенах оружие – шпаги, сабли, кинжалы. И ещё – чёрно-белые фотографии парусно-паровых военных кораблей. Это что, как в фильме «Адмиралъ», или даже раньше? Жаль, Алиса не очень в этом разбирается.
На почетном месте три любительские фотографии: какие-то люди на природе, с бутафорскими мечами, в нелепых плащах, с повязками-банданами. Качество – отвратительное. На двух сам Олег Семёнов, только гораздо моложе, лет около тридцати. Наверное, что-то из зари ролевой тусовки – Шурик, вроде, говорил, что Семёнов имел к ней отношение. Точно, надпись в углу фотки: «Красноярск, река Мана, Хоббитские Игрища – 90». Запомним, потом разберёмся, что к чему, а сейчас не время…
Алиса щёлкнула смартфоном, запечатлевая на всякий случай все три снимка. Пригодится.
А это – явно комната Ивана. Диски, компьютер на столе. Игровой приставки, что характерно, не видно. Ну да, обходится ноутом… Учебники, какие-то коробки на диване… крошечные модельки танков, перед монитором – фаянсовая кружка с узнаваемым логотипом «WoT». ещё один «танковод», нигде нет от них спасения…
На спинке стула небрежно висит пиджак – форменный, старомодного покроя.
Как полагается проводить первичный обыск? А как в детективах – искать, двигаясь по комнате по часовой стрелке, не пропуская ничего. Вот и займемся…
Алиса по очереди открывала шкафы, ящики, тумбочки. Хм, сразу видно, что женщины в доме нет. Первое, что бросалось в глаза в квартире – это огромное количество книг. Это произвело на девушку впечатление – сейчас такое мало где можно встретить. Она-то сама давно не покупает бумажные книги, всё больше качает из интернета, читает с ридера. Хотя, если подумать, чему тут радоваться? В детективных сериалах при обыске всегда перебирают одну за одной книги, тщательно пролистывая – это ж, сколько предстоит возни! А ведь потом придётся ставить всё на место, в том же порядке. Нет, с книгами, пожалуй, повременим…
В кабинете, в ящике стола обнаружился файлик со старинным на вид документом на неизвестном языке. Тут же нашёлся сделанный от руки чертеж и несколько распечатанных страниц текста. Аккуратно вытащив бумаги, Алиса бросила файл на стол; уголок его странно топорщился, будто туда завалился какой-то мелкий предмет. Девушка встряхнула пластиковую папку, и на столешницу выпал небольшой запечатанный пакетик. А в нем – чёрные бусинки, шесть штук.
Ключи от портала в прошлое, про которые говорил псих?! Ну и ну…
Алиса до того растерялась, что уселась на кресло и принялась читать листки из файла. Здравый смысл подсказывал: надо собрать побыстрее убираться с место преступления, пока не явился кто-нибудь непрошенный и не насыпал ей полные карманы неприятностей. Но, удивление, испытанное при виде «тех самых» бусинок оказалось слишком велико, и о щекотливости положения было на время забыто.
Наскоро изучив текст (как же неудобно перебирать листки в перчатках!), Джемс Бонд и Степан Стопкин вместе с Алисой пришли в волнение. Это оказалось описанием приспособления, напоминающего проволочные рамки «биоэнергетиков» – такими торгуют в подземных переходах странного вида личности. Так… что тут? Взять проволоку, бусинки в количестве пяти штук. Из этих нехитрых материалов можно изготовить штуковину, которая способна отыскать порталы – те самые, о которых говорил сиделец из института Сербского. Использование «искалки» – так именовалось приспособление в тексте, – мало чем отличалось от использования упомянутых рамок. Алиса видела такие штучки по телевизору и запомнила, как экстрасенсы медленно вращают свои проволочные загогулины в руках, улавливая малейшее их колебание.
Итак, если верить автору текста (видимо, самому Олегу Ивановичу Семёнову) «искалка» должна указать на ближайшую «червоточину» – так он именовал порталы, связывающие прошлое с будущим. Алиса разложила листки на столешнице и пересняла их на телефон. Потом сделала снимок чертежа – и задумалась, взвешивая на ладони пакетик с «бусинками».
Значит так. Копии документов имеются. Перевод старинного текста, сам текст, чертёж… только ведь из всего этого «искалку» не сделать, нужны бусинки. Без них это будет просто кусок хитро изогнутой проволоки. И ведь бусинки есть – вот, лежат в пакете. Взять? Но это уже будет чистой воды воровство…
Второе расследование Степана Стопкина как раз и было посвящено воровству, а точнее, плагиату в науке. В тот раз проныра-репортёр вывел на чистую воду ушлого ловчилу, доцента, МГУ, который опубликовал монографию, списанную с курсовых работ своих студентов. Этот учёный-филолог раздал подопечным темы, связанные со своей работой. Дело, в общем, обычное – но приличные люди в таких случаях указывают соавторство, или хотя бы ссылаются на источники! Но в «авторской монографии» ничего, кроме таких вот ссылок в этом случае не осталось бы, а потому труд вышел под одной-единственной фамилией.
Четверо студентов подошли к заданиям весьма добросовестно – и изрядно удивились, пролистав только что вышедшую из печати монографию своего наставника. Удивление перешло в фазу непонимания, когда в конце работы не обнаружилось ссылок на использованные материалы.
Нечистоплотный препод самую малость не рассчитал. Воспитанный в реалиях девяностых, он не сомневался, что обворованные студиозусы не станут поднимать шума. Да и зачем? Что они, скажите на милость, могут с этого поиметь кроме «немножко геморроя»? Но, не тут-то было: теперь каждый представлял себе, что такое авторское право, и что у приличных людей за интеллектуальную собственность принято платить. Так что ребята поскакали выяснять отношения – и тут-то оказалось, что курсовые удивительным образом пропали, будто и тем таких на свете не было! Мало того, отсутствовали даже записи о темах курсовых, что вообще не лезло ни в какие ворота!
Эту тему для журналистского расследования подкинул Алисе Хвост, не преминув добавить, что матерьялец, в общем, гнилой и по большому счёту, безнадёжный, разве что удастся хорошенько подпортить репутацию ушлому гаеру. То есть задачка в самый раз для Стёпы Стопкина, ну будто прямо для него придумана! Хвост тоже имел в этом свой интерес: ему было очень любопытно, подаст ли наглец-плагиатор на его страничку в суд за клевету? Очень надеялся, что подаст – плохой рекламы, как известно, не бывает. Потому и предложил Алисе хорошенько покопать. Может, и получится нарыть что-нибудь существенное?
И Алиса нарыла. Черновики курсовых с собственноручными правками «научного руководителя», черновик списка тем, розданных студентам – к счастью, одна из однокурсниц обиженных студентов сохранила никчёмный листочек. Хитрован-препод имел неосторожность несколько раз консультировать студентов удаленно, через почту. Следы этих консультаций, понятное дело, нашлись в Сети – и теперь аккуратно «подшиты в дело».
После появления обличительной статьи плагиатор и в самом деле попытался достать разоблачителя, даже грозил судом. И к тому же, начал травить четверых помогавших ей студентов. Зря он это затеял! Ребята, подробно проинструктированные журналисткой, на все его придирки включали в карманах диктофоны, так что папка с обличительными материалами росла, как на дрожжах. В итоге «злодей» допустил несколько, вроде бы, мелких оплошностей, наговорил лишнего. Разумеется, запись разговора тут же оказалась в сети.
Хвост пришёл в восторг. Страничка с расследованием неуклонно набирала рейтинг; разразился громкий скандал местного значения, в результате которого виновнику торжества пришлось покинуть университет. Коллеги прозрачно намекнули, чтобы тот и думать забыл о теме данной монографии, как о материале для диссертации. Он и сам прекрасно всё понимал: учёная среда достаточно тесна, все и про всё знают, ни один диссертационный совет не примет тему к рассмотрению после такой некрасивой истории.
Справедливость, конечно, не была вполне восстановлена, и статья по-прежнему числилась за авторством хитрого мошенника. А Алиса стала с тех пор регулярно просматривать публикующиеся списка соискателей учёных степеней в области филологии. Так что, расследование, может статься, ещё и получит продолжение, чем чёрт не шутит?
И вот теперь перед самой Алисой в полный рост встала дилемма: брать или не брать эти проклятые бусины? А что? Отыскать портал на улице Казакова, а потом аккуратненько всё положить на место – вроде бы и не было ничего.
«Тьфу ты – поймала себя на мысли девушка. – Я что, всерьёз верю, что этот портал («червоточина», как его называет Семёнов) существует?»
А что остаётся? Этот вариант – единственный, который собирает имеющуюся головоломку в сколько-нибудь связную картину. Одна беда: вопросов при этом возникает больше, чем было раньше, и, к тому же, сам по себе, материал ни в коем разе не годится для публикации. Нигде. Даже в интернет-блоге. Потому что стоит хоть раз засветиться с подобным – всё, на журналистской карьере можно ставить крест. И коллеги, и читатели, и издатели с редакторами раз и навсегда поместят тебя в раздел «тарелочников», и с этого момент статьи твои примут разве что, журнальчики о космопоиске, «психоэнергетике», астрологии и прочей лабуде. То есть и с этого, кончено, жить можно – другие-то живут! – но серьёзным профессионалом тебе уже не стать, переломить такое отношение чрезвычайно сложно. Так что с публикацией результатов расследований надо быть осторожной. Нет, не так – КРАЙНЕ осторожной…
Но – к делу. На столе Семёнова – ноут, подключённый к сети. Да, хозяева явно не планировали надолго оставлять квартиру. Включить? А почему бы и нет?
Экран мигнул, появилась картинка рабочего стола. Тоже, надо сказать, весьма говорящая – искусно обработанный в фотошопе снимок старинного корабля. Внизу, под обрезом – узорная ленточка, Андреевский флаг и надпись – «Броненосный крейсер «Владимир Мономах».
Старинная фотография, превращённая в обои для рабочего стола – в сепии, с бледными пятнами от химикатов. На фоне высоких береговых сопок – приземистый двухтрубный, явно военный корабль, при взгляде на который сразу приходит на ум слово «утюг». Над плоской палубой две кургузые трубы и высокие мачты в паутине веревочных лесенок и тросов. Удивительно, а Алиса всегда полагала, что у пароходов – ведь это пароход, верно? – парусов быть не должно.
Ну да ладно, заставка заставкой – а что у нас там в папках?
Ночью, в чужой пустой квартире любой звук раздаётся особенно отчётливо. И когда ноут громко пискнул, открывая папку с многообещающим именем «мое», Алиса испуганно захлопнула крышку и на всякий случай, инстинктивно выдернула шнур питания из гнезда. Зелёные огоньки на передней панели перемигнулись и погасли, сменившись одним красным. Батарея разряжена? Странно, он же был включён всё это время. Может, аккумулятор старый, не держит заряд, потому ноутбук и приспособили в качестве домашнего компьютера? Хотя, сейчас многие так делают. Вон, у самой Алисы дома тоже нет настольного компа…
Нет, это невозможно – сидеть в чужой квартире, неспешно ковыряясь в файлах хозяина! Ах, чёрт, как же она не подумала о столь очевидной вещи: стоило взять с собой достаточно емкую флешку или вообще внешний жёсткий диск, и проблема бы снялась сама собой. Но, увы, не подумала… что же теперь – листать странички, перебирать папки? А их тут немеряно… а если кто-нибудь придёт? Да и был бы внешний диск – кто его знает, где тут что попрятано. А если копировать всё – сколько ж это времени займёт!
Нет, решено: надо забрать с собой ноут, бусины и ключи. Дома хорошенько всё изучить, а потом вернуть. И недолго подержать, всего-то каких-нибудь пару дней – ведь это не кража будет, верно? Хотя, конечно, понятия «кража информации» никто не отменял. Ох, лукавишь ты, Алиса, голубушка….
На пыльном столе, там где стоял компьютер, остался чистый прямоугольник. Не годится. Протереть пыль? Нет, тогда могут задуматься – а почему пыли на столе нет? Вот, на книжной полке – атлас мира, как раз подходящего формата. Алиса аккуратно положила его на незапылённый участок и усмехнулась своей «конспирации»: хозяин квартиры, если уж он заявится за эти два дня, в первую очередь обнаружит как раз отсутствие ноутбука, и никакие атласы не помогут скрыть пропажу. А ноутбуки сами по себе, как известно, из запертых квартир не исчезают…
Все! Хватит искушать судьбу, прочь отсюда! Ноут аккуратно втиснуть в рюкзачок, бусинки – в карман. Не забыть погасить везде свет. Отдернуть шторы? Нет, не сегодня, а тогда, когда она вернется на место преступления.
Подходя к входной двери, Алиса услышала, как на лестничной площадке глухо загудел лифт. А если это возвращается Семёнов? Девушка инстинктивно подалась назад, вжалась в стену, но гудение, приблизившись, уехало наверх, стало тише. Алиса невольно села на пуфик возле вешалки – внезапно подкосившиеся ноги отказывались держать, лоб пробило испариной. Тоже мне, «частная сыщица», запаниковала от звука лифта! Теперь медленно сосчитать до ста, и можно осторожно выбираться из квартиры…
Остатков здравого смысла Алисе хватило на то, чтобы приклеить на косяк собственный длинный волос – трюк из детективов и шпионских фильмов. А что? Когда (если!) она вернётся, чтобы положить на место позаимствованное имущество, будет ясно, не побывал ли в квартире за время её отсутствия кто-нибудь еще.
Как ни тянуло Алису быстрее, КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ, убраться с места преступления, пороть горячку она не стала. Ноги всё ещё были ватными, в ушах звенело от недавнего выплеска адреналина, руки дрожали. В таком состоянии за руль – не уж, дудки…
Она минут пять посидела в машине, приходя в себя. Дорога предстоит неблизкая, через пол Москвы, а потом ещё придётся искать, где бы припарковаться, потому что её обычное место конечно уже занял какой-нибудь хмырь из соседнего подъезда.
Ливень хлынул как в тропиках – сразу, без предупреждения. Алиса и Шурик едва успели спрятаться под козырек магазина.
Вот это был дождь! Он обрушился на город сразу, вдруг, шипящим потоком, превращающим тротуары в горные реки, клокочущие в ущельях бетонных гор. Привычные городские звуки сразу стали глуше, машины поползли медленнее, прохожие попрятались кто куда. На улице остался только дождь: мощный, гудящий, деловито смывающий суету и пыль с мостовых.
Под козырьком быстро стало тесно от тех, кто, как и Алиса с Шуриком, прятались от дождя. Молодой человек деликатно приобнял спутницу за плечи, прикрывая от секущих струй – и сурово нахмурившись, смотрел куда-то сквозь пелену падающей воды.
Продолжить разговор не получалось – вокруг полно народу, а говорить предстояло о материях неудобных. Например, о взломе пароля ноутбука Семёнова. Увы, именно так – когда Алиса принесла трофей домой и попыталась включить, тот мигнул и вместо загрузочной заставки потребовал пароля. Стандартные варианты типа «1,2,3,4» не прокатили, так что после долгих колебаний пришлось звонить Шурику.
Почему именно этому айтишнику-реконструктору, а не кому-то из редакционных компьютерщиков – скажем, Мишане или Куроедову? Да потому что Мишаня будет ныть про уголовный кодекс, весь мозг вынет. Куроедов, наоборот, сделает всё, что ни попроси, но вот потом… Про его шептались, что мужик нечист на руку, не брезгует мелочным шантажом и охотно стучит редакционному начальству. Поделится с Петровичем, главредом, а тот выходки Алисы с чужим ноутбуком наверняка не одобрит.
А тут ещё «выстрелил» последний пост Стёпы Стопкина.
Один из последних комментов более походил на крик души. Некая женщина написала о том, что пропал её сын Валентин. Она рассказала, что друзья Валентина сначала заливали ей, будто бы молодой человек отправился в горную экспедицию (причём, аккурат перед самой сессией!), не удосужившись предупредить родителей или деканат. Мало того: сами эти «друзья» теперь тоже куда-то делись! Степан, естественно, запросил подробностей – для начала, хотя бы, данные пропавших. И что вы думаете? Одного из них, приятеля Валентина по университету, звали Геннадий Войтюк!
Получалось, что вся эта компания вела в течение полугода какой-то «пунктирный» образ жизни. Они, то исчезали на несколько дней, то появлялись. От вопросов «где были» всячески уклонялись, найти их не представлялось возможным. Телефоны постоянно оказывались «вне доступа», видеть ребят никто не видел – а вот теперь все разом взяли и пропали, причём без следа! А с матерью пропавшего парня, вконец истерзанной дурными предчувствиями, общался некий его приятель, представившийся как «Дрон» – и Алисе сразу стало ясно, что это и есть тот самый тип, которого держат в институте Сербского. И, разумеется, сердобольный Стопкин пообещал несчастной женщине не бросать расследование и заняться, в числе прочего, пропажей Валентина.
А проклятый ноутбук Семёнова оказался под паролем!
Выложив Шурику все подробности относительно исчезнувших студентов, Алиса не смогла уклониться от неожиданно цепких вопросов – и, в итоге, выложила всю историю.
Дождь как раз и подарил ей короткую передышку; теперь, поразмыслив, она уже пожалела, что обратилась к реконструктору. Надо было напрячь Мишаню – поныл бы, но сделал, куда бы делся…
Поздно пить боржоми…
– А я тебе верю, – шепнул вдруг Шурик, и его дыхание защекотало висок девушки. Она подняла глаза к лицу молодого человека. У него, оказывается, ярко-зеленые глаза, в которых пляшут весёлые, сумасшедшие чёртики.
Содержимое ноутбука Олега Ивановича Семёнова оказалось весьма любопытным. Очень много статей, альбомы с фотографиями, масса видео с разных реконструкторских мероприятий. Ой, а это что? Альбом «Москва-1886» с фотографиями старого дореволюционного города. Часть из них Алиса уже видела на сайте «Вестника живой истории». Правда, имеется нюанс: это не что иное, как качественные цифровые фотографии. Реставрация? Нет. Постановочные кадры? Не похоже. Фотошоп? Девушка быстро перекачала фотки на свой комп и принялась просматривать EXIF и IPTC данные изображений. Нет, не фотошоп. Только камера «Кенон».
И что получается? А то, дорогая моя, что эти снимки Москвы девятнадцатого века, сделали цифровым аппаратом, а потом искусственно состарили, чтобы выдать за сделанные старинной камерой сто с лишним лет назад. И где, скажите на милость, были её глаза, когда она просматривала эти фотографии на сайте журнала? Семёнов, разумеется, может не знать характерных особенностей старой фотографии и неизбежно возникающих при этом эффектов. Вот, например: из-за технических особенностей тогдашнего процесса фотосъёмки, объекты композиции должны оставаться неподвижными в течение четырёх-пяти секунд. Помните знаменитое «Сейчас вылетит птичка»? Недаром большинство людей на старинных фотографиях стоят в таких неестественных позах! Когда человек слышит от фотографа «не шевелитесь», он, конечно, замирает – но получается это у него крайне неловко, и не может укрыться от глаз зрителя. Ну не было у тогдашних фотографов короткой выдержки, которая повсеместно используется сегодня! А фигуры на фото, где люди изображены в движении, всегда слегка размыты. Вот потому старые мастера фотографии и предпочитали постановочные кадры. А здесь…
Вот, к примеру, снимок: пролётка, запряжённая мосластой клячей. Экипаж движется, это хорошо видно – и, тем не менее, чёткость изображения безупречна. Да, фотография состарена, но ошибиться, тем не менее, невозможно: если бы она была бы сделана старинным фотоаппаратом, ноги бегущей лошади были бы размыты.
Так что, стоит настоящему специалисту хорошенько изучить эти якобы «старинные» фотографии, и он неизбежно обвинит автора в фальсификации.
Алиса снова принялась вглядываться и в снимки. Нет, как хотите, а это не постановка. Да вот хотя бы… кадр пойман на оживлённой улице, снимок не подвергался обработке – и, тем не менее, над мостовой, на фоне неба, нет никаких проводов, этого проклятия фотографов, работающих в жанре городского пейзажа!
Нашёлся на ноутбуке и обширный архив статей. Алиса открывала файлы один за другим, наскоро просматривала, переходила к следующему… и так – пока не наткнулась на отдельную паку, содержащую обширную подборку материалов с общим названием «Путевые заметки или путешествие в Сирию». В этих заметках в литературной форме было описано путешествие Семёнова с сыном по Ближнему Востоку. Только не по нынешнему, раздираемому арабо-израильскими курдско-турецкими и прочими конфликтами – а по тому, старому, девятнадцатого века. И самое интересное: текст обширно иллюстрирован фотографиями, несомненно, сделанными с натуры! Вот, к примеру: сам Семёнов в пробковом шлеме, рядом с ним дочерна загорелый Иван верхом на лошади. И, если судить по мелким цифиркам в углу кадра, именно в это самое время Иван числился в школе больным и уроков не посещал…
Дойдя до описания событий в Александрии, до беседы с немецким археологом Алиса не выдержала и захлопнула ноутбук. Даже выругалась в сердцах, от общей непонятности ситуации.
На первый взгляд, Семёнов просто пишет научно-фантастическую книгу в форме путевых заметок, эдакие приключения а-ля Индиана Джонс. Только вместо нацистов – злодей-бельгиец, который строит путешественникам козни.
Если бы не фотографии!
Еще в ноутбуке отыскалась снимки барона Корфа. В обширном помещении, на стенах которого развешано холодное оружие в изрядных количествах. Кроме барона, в зале (это именно зал, а не комната!) оказались и другие люди. Они заняты фехтованием – элегантные, старомодные позы, в руках шпаги и палаши. А эти двое, в смешных трико, похоже, боксируют, только перчатки у них какие-то несерьёзные, маленькие. Разве такие способны смягчить сильный удар?
Что это, тот самый аристократический клуб, о котором упоминалось в биографии барона? Он, вроде, был энтузиастом искусства фехтования и, выйдя в отставку, путешествовал по Европе, учился у тамошних тренеров со смешным названием «фехтмейстеры». А потом, вернувшись в Россию, основал собственный клуб. Видимо, снимок сделан в его стенах, а люди на заднем плане – ученики барона.
Хорош – нет, ну до чего же хорош! Безупречная осанка, фигура, а уж улыбка! Улыбка очень его красит, между прочим. А вот на всех фотографиях, найденных в интернете, барон серьёзен до невозможности. Что ж, остаётся предположить, что этот барон Корф Евгений Петрович и правда родом из прошлого? А если это так, то, значит….
Хватит метаний! Примем за рабочую версию то, что сбылся и этот прогноз Герберта Уэллса – машина времени существует на самом деле. Ну, может не машина, а некий магический портал, вроде старого платяного шкафа из сказочных «Хроник Нарнии». Не суть. Главное – имеется
Отсюда следует очевидный ход: надо искать порталы. Дрон, кончено, что-то лепетал насчёт того, что «червоточины» закрылись, но это же не повод, чтобы не убедиться в этом самой. Тем более, средство к тому есть: в позаимствованном на столе Семёнова файлике, среди прочего, оказался чертёж «искалки». Необходимые бусинки тоже в наличии, так что, вроде бы, ничего не мешает…
Останавливает одно – Алиса, подобно подавляющему большинству сверстниц, совершенно не умела работать руками. Необходимость возиться с проволокой, что-то там резать, сгибать, паять, как сказано в приложенной к чертежу инструкции, вгоняла её в ступор. Что же, снова обращаться к Шурику? Он так уже немало знает…
Нет! Алиса даже вскочила – настолько простая мысль пришла ей в голову. Спасибо, конечно, дорогой товарищ гусар, но на этот раз мы обойдёмся без твоей помощи. Алиса схватила мобильник и быстро нашла в телефонной книжке нужную запись – «Юлий Алекс.»
Трубку взяли сразу.
– Добрый день, дядя Юля! – защебетала девушка. – Это я, Алиса, не забыли меня еще? Можно я загляну к вам сегодня?
Любого, кто видел его впервые, Юлий Алексеевич Лерх удивлял крайним сходством с Александром Васильевичем Суворовым. Невысокий, сухонький старичок, те же седоватые волосы, венчиком окружавшие небольшую лысину, та же пружинистая походка, не дающая поверить в паспортные 73 года владельца. С углублением знакомства сходство тоже усугублялось – язвительностью, остротой выражений и степенью невыносимости для окружающих Юлий Алексеевич мало уступал великому полководцу. Правда, пойти по военной стезе ему не пришлось: армейская карьера ограничилась сержантскими лычками в войсках связи в 60-х годах. В табели о рангах советского Минпросвещения он тоже не добрался до маршальских должностей.
Юлий Алексеевич вышел на пенсию заведующим учебной лаборатории МГПИ им. Ленина, но работать не перестал – как и прежде, студенты, неравнодушные к физике, механике, да и вообще к экспериментальной науке, были в его доме частыми гостями. И сам он, к радости нового завлаба, что ни день, появлялся в институте. Впрочем, «к радости» – это, пожалуй, сильно сказано: коллеги, занимавшие начальствующие должности, порой откровенно избегали общения с Лерхом, виной чему был его острый язык и саркастическая манера общения. Но что поделать, если и лабораторию и мастерские при ней Юлий Александрович собрал в своё время по винтику, своими руками? Институт не относился к числу ВУЗов, щедро снабжаемых современной аппаратурой (это вам не МАИ с Бауманкой!), а потому в заначках лаборатории попадались оборудование тридцатых-сороковых годов выпуска, а то и вовсе с «ятями» на шкалах. Но это Юлия Алексеевича нисколько не смущало – у него работало всё. А то, что не работало, оживало в его сухоньких, умелых руках, способных одинаково справиться и с перегоревшей обмоткой электродвигателя от довоенного немецкого станка, и с допотопным детекторным приёмником, и с осциллографом, полученным институтом в конце восьмидесятых, на чём снабжение приборами отечественного производства прекратилось.
Обстановка в дядюшкиной квартире заставляла свежего человека вспомнить одновременно о комнате изобретателя Шурика из «Ивана Васильевича», домике Карлсона и гараже чудаковатого профессора из фильма «Назад в будущее» По всей длине коридора от пола и до потолка тянулись самодельные книжные полки. Они были забиты так плотно, что вытащить из них книгу оказывалось непростой задачей. Юлий Алексеевич тащил в дом все книги, которые полагал достойным внимания; здесь можно было найти учебник математики Киселёва, изданный до Первой Мировой, биографии артистов Малого театра и деятелей науки и классическое серое с синим картушем многотомное издание Жюля Верна. И, конечно – справочники, справочники, справочники…
Не было только фантастики и детективов, за исключением советской классики жанра, вроде Казанцева или Ефремова. С последним Юлий Алексеевич был даже знаком – они даже проживали соседями, в этом самом многоэтажном доме недалеко от метро «Юго-Западная». От памятного знакомства у Юлия Алексеевича остались четыре книжные полки, отданные ему когда-то мэтром отечественной фантастики – с тех пор на них хранились самые любимые издания.
В комнате, кроме книг, присутствовали все необходимые атрибуты «мастера-на-все-руки» старого советского образца. На бесчисленных крючках висели инструменты и приспособления, происхождение которых разгадал бы далеко не всякий. Имелось аж три телевизора: невероятно древний, с водяной линзой «Т-1 Ленинград» производства завода «Коминтерн», «Темп» выпуска середины 60-х, на тоненьких лакированных ножках и сравнительно современный «Сони». Как ни удивительно, работали все три – впрочем, формат современного вещания не годился, конечно, для патриарха советского бытового приборостроения.
Помимо телевизоров, в комнате имела место масса всяческих устройств и приборов разной степени выпотрошенности. На полках теснились маркированные цветной изолентой банки из-под кофе и болгарского зеленого горшка. Из одних торчали пучки карандашей, отвёрток и штангенциркулей; другие при ближайшем рассмотрении оказывались наполненными винтиками, гаечками, сопротивлениями и бог ещё знает каким техническим хламом. На краю стола, хронически уставленного разного рода нужными вещами (сейчас на почётном месте красовался механизм старинных настенных часов со следами вторжения в его внутренний мир) притулился ноутбук – подарок студентов. Хозяин квартиры не одобрял Интернета и компьютерных технологий, в чём и не стеснялся признаться. С чудесами АйТи у его были особые счёты: полгода назад его обожаемую лабораторию закрыли как раз потому, что институтское начальство сочло, что будущим педагогам будет довольно интерактивных учебных курсов и компьютерных моделей. А помещения, занимаемые архаичной (по мнению проректора по учебной работе) лабораторией пригодятся для чего-нибудь, более отвечающему духу времени. Юлий Алексеевич с истинно суворовским пылом кинулся в схватку – и проиграл. Теперь всё, что удалось утащить из обречённой лаборатории домой, громоздилось по углам квартиры, а крупногабаритное оборудование он с трудом распихал по знакомым, занимающим схожие должности в московских вузах.
Юлий Алексеевич тяжко переживал гибель лаборатории, но сдаваться не собирался. Предпринял несколько попыток заинтересовать идеей физического кружка соседние школы и даже попытался сунуться с Московский Дворец Школьников (бывший Дворец Пионеров на Ленгорах) – но дело не слишком продвинулось. Студенты, сохранившие доброе отношение к Юлию Алексеевичу, по прежнему были частыми гостями в «келье алфизика», как они называли его квартиру. Захаживали и аспиранты с кафедры физики и индустриально-промышленного факультета – им хозяин дома помогал с подготовкой материалов для диссертаций, причём – совершенно бескорыстно.
Ещё одним полем деятельности старика стало коммунальное хозяйство дома. Ни один техник-смотритель, ни один электрик или водопроводчик не знали его так хорошо, как он. Жильцы подъезда, где обитал Юлий Алексеевич, с советских времен привыкли обращаться не к жэковским работникам, а в квартиру номер 165. Когда же в доме принялись монтировать новые лифты, Юлий Алексеевич решительно задвинул в сторону инженера, надзиравшего за работами, и принялся вникать в детали. В результате, монтаж затянулся на лишних полтора месяца, зато после этого не случилось ни единой поломки. Хотя в соседние подъезды ремонтные бригады приходилось вызывать с удивительной регулярностью.
Юлий Алексеевич жил холостяком; за столько лет бурной деятельности он там и не удосужился обзавестись семьей, перенеся отцовскую любовь, таящуюся в сердце всякого мужчины, и упорно прорывающуюся на поверхность, когда жизнь начинает идти под горку, на своих студентов и многочисленных племянников и племянниц. Одной из них как раз и была Алиса. И теперь, вспомнив о дядюшке, девушка собрала листки описания и чертежей «искалки», сунула в карман пакетик с загадочными бусинками, и по пробкам отправилась на Юго-Запад Москвы.
Поделиться книгой: