Опасные манипуляции 2

— Не смешно, Людмила. У них дети пропали, девочки-школьницы, родители подозревают, что в «Белое братство» ушли.

— Ну, а что же мы стоим, пошли быстрее.

Сидоров, открыв кабинет, поманил меня пальцем:

— Сомова, заходите.

Очередь недовольно всколыхнулась, раздались крики «Три часа стоим», «Она последняя пришла». Тетка с резанной сумкой встала у меня на пути:

— Я ее не пущу, после меня пройдет.

— Тут я решаю, кто и когда зайдет. Приму всех. Сомова, заходите. Кстати, гражданка, а что у вас случилось?

Тетка, обрадованная вниманием, затрясла перед лицом Сидорова пострадавшей сумкой, одновременно отпихивая меня крутым бедром от входа в кабинет:

— Сумку разрезали, сволочи, кошелек и паспорт украли.

Сидоров неожиданно заинтересовался:

— Да вы что! И где это случилось?

— В троллейбусе ехала с сада Чекистов, а на Центральном рынке вышла и увидела.

— А почему вы сюда пришли, если на Центральном рынке обнаружили кражу?

— Так я живу здесь, через дорогу!

— К сожалению, вам надо обращаться с заявлением в Центральный отдел, по месту обнаружения преступления. Я, конечно, могу принять у вас заявление, но его все равно отправят в ту милицию, и где-то, через неделю, вас еще вызовут в Центральный отдел, для возбуждения уголовного дела. Но решать вам.

Тетка изменилась лицом, развернулась, чуть не сбив меня с ног, и побежала к выходу, громко ругая Советскую власть и лично Сидорова.

Последний спокойно проводил ее взглядом, потом обвел глазами притихшую очередь:

— Кто-то еще хочет вперед пройти? Нет? Хорошо, Сомова, заходите.

В кабинете, пока Сидоров заполнял бланки заявления, я протянула ему листок, исписанный убористым почерком.

— Что это еще?

— Адреса восьми квартир, в которых живут члены «Белого братства» и база, где их крыша квартирует.

Сидоров мельком взглянул на бумагу и равнодушно отложил ее в сторону.

— Где взяла?

— Знакомые рассказали.

— Кто?

— Извини, но сказать не могу.

Директор детективного агентства «Центурион», передавая мне результаты наружного наблюдения за членами «Белого братства», особо просил не упоминать мое сотрудничество с его агентством. Скромные они очень.

— Что ты от меня хочешь?

— Как что? Используйте в работе. Задерживайте людей, Ивана ищите, убийство раскрывайте.

Сидоров покопался в папке на столе, бросил мне казенного вида бумагу.

— Я тебе еще пять адресов могу показать. Толку то.

— Сидоров, ты меня пугаешь.

Опер помолчал, затем, отведя глаза в сторону, заговорил:

— У нас в городе в последнее время, около ста пятидесяти человек заявлено как пропавшие без вести, где указано на вероятность, что человек примкнул к «Белому братству», в том числе человек пятьдесят не достигли возраста восемнадцати лет. Твой список бесполезен. Мы не можем попасть в квартиры. Нам не открывают. Ломать двери мы не имеем права. Жалобы соседи не подают, там все тихо, без скандалов.

Ребята из Центрального отдела встали в одном дворе в засаду, их вычислили сразу. Несколько взрослых в балахонах окружили машину, стали свои песни петь, никого из несовершеннолетних они не видели. Взрослого мы задерживать не имеем права, только опросить и сообщить родным, что такой-то найден, но домой возвращаться не желает, просит оставить его в покое. И все. Несколько раз пытались задержать несовершеннолетних возле станций метро, где они агитацией своей занимаются. Ничем хорошим это не кончилось. Задержали только двух пацанов, которым домой захотелось. Остальные разбегаются. Взрослые балахонщики мешают ловить, прохожие заступаются, дескать, не трогайте святых людей. В общем, получается плохо, кроме скандалов — результатов ноль. А крутить руки в центре города молодой девчонке, которой лет шестнадцать? Да еще эти сектанты на руках виснут или просто не дают к ней подойти, прохожие сбегаются. А нам это надо? Самое интересное — дети все хорошие, учились хорошо, увлекались историей или религией, а потом бац, из дома уходят, в лучшем случае записка лежит — «мама, папа, мы живем неправильно, я в братстве».

Сидоров горестно махнул рукой и углубился в заявление.

Когда он подтолкнул листы мне на подпись, я вкрадчиво спросила:

— Саша, а можно мне данные родителей, чьи дети пропали?

Милиционер аж подскочил:

— Что тебе еще надо, в какой блудняк ты меня хочешь втравить?

Я отпрянула от неожиданности.

— Подожди, Саша, не ругайся. Вот подумай спокойно. Вы в тупике, так?

Мужчина кивнул.

— Так! Я тебе обещаю, что если ты дашь мне хотя бы телефоны родителей потерявшихся детей, я тебе помогу, как золотая рыбка. Или большую часть детей найдешь, или Ивана. Я почти уверена в результате.

Саша засопел, выругался, затем еще раз нырнул в папку, достал оттуда очень бледную копию какого-то документа, затем быстро разрезал лист сверху в низ, большую часть листа выбросил в корзину с мусором, узкую часть протянул мне. Там был пропечатан очень бледными цифрами, наверное пятая копия, список, состоящий из одних телефонов.

— Это не секретно, у меня случайно эта бумага оказалась. Здесь телефоны родителей пропавших детей, по состоянию на позавчера, по всему городу. Данные родителей, извини, дать не могу. Звони, договаривайся. Если получится хоть часть детей вернуть родителям — буду тебе должен. Только прошу, чтобы никто у тебя этого обрезка не видел, а то мне дадут по шапке.

Я спрятала бумагу в сумку, выпрямилась, изобразила пионерский салют:

— Торжественно обещаю.

Александр обреченно махнул рукой:

— Давай, иди. Если будет нужна помощь, в пределах разумного — постараюсь помочь. Пока, позови пожалуйста следующего.

Я вышла в коридор, в кабинет проскочил какой то молодой парень, а я подошла к двум удрученным мужикам с бланками о пропавших без вести.

— Извините, у меня тоже родственник пропал, и, как я понимаю, по той же причине, что и у вас.

Один из мужчин даже не поднял взгляд на меня, у второго в глазах затеплился тусклый огонек.

Я протянула ему бумажку с моим телефоном:

— Пожалуйста, позвоните мне завтра утром, я думаю, что знаю, как найти дорогих нам людей. Позвоните. Я буду ждать.

Глава девятая

Спасти рядового Ивана

Гараж на территории завода сельхозмашин за то время, что меня здесь не было, преобразился. По периметру гаража под крышей горели модные ртутные светильника, окрашивая окрестности теплым золотистым светом.

Провисшие ворота были выправлены, подварены и смотрелись вполне бодро. Вокруг гаража в несколько рядов стояли автомашины. Белые буквы на оранжевом фоне новой вывески информировали, что на СТО решают проблемы любого уровня сложности. Я прошла полутемным коридором и толкнула тяжелую металлическую дверь. Толпа, занимавшая ремонтную зону гаража, была страшна, огромна и агрессивна. Как черный злобный зверь она колыхалась, рычала, кричала и плакала. Мне захотелось сделать несколько шагов назад и исчезнуть в темноте коридора, сбежать от этого многоголового опасного чудовища. Дверь за моей спиной захлопнулась с предательским лязгом. Чудовище с голодным любопытством начало поворачиваться ко мне. Из каморки на втором этаже вышел хозяин гаража — Алексей, увидав меня, помахал мне рукой и оперся на перила ограждения, с любопытством ожидая дальнейшего развития событий.

На подгибающихся от страха ногах я шагнула вперед:

— Здравствуйте товарищи…

Раздалось несколько смешков.

— Я собрала вас здесь…

— Ты вообще, кто такая? — расталкивая людей ко мне рванул крупный мужчина: — ты что здесь раскомандывалась!

Как меня бесят такие типы.

Я шагнула вперед, вплотную к мужику, заставив его остановится:

— Я вчера звонила несчастным родителям, дети которых попали в секту, с детьми которых странные люди много дней творят неизвестно что. Я знаю, что делать, чтобы большая часть детей, сегодня же, вернулась домой. Если я ошиблась телефоном, или вы сами нашли своего ребенка, то не смею вас задерживать. Приношу свои извинения и прошу вас уйти отсюда, у нас очень мало времени!

Пока мужчина хлопал глазами, раздумывая, как мне достойно ответить, из толпы выскользнула хрупкая женщина с потемневшим лицом, с неожиданной силой развернула мужика к себе и отвесив ему пощечину, отчаянно заорала, брызгая слюной:

— Ты что творишь, Саша! Алексея нет дома две недели, а ты все твердишь, что решаешь вопрос. Ребенка нет! Заткнись, пока я тебя не убила!

Выкрикнув это, она резко отвернулась и зарыдала, закрыв лицо руками. Мужчина, постояв в растерянности, шагнул, к женщине, неуклюже обнял ее и, повернув ко мне виноватое лицо, сказал:

— Прошу простить меня, нервы не выдерживают.

Ярость отхлынула, я постаралась говорить ровным голосом, хотя боль, наполняющая всех этих людей, не давала мне даже дышать:

— Я продолжу. У меня есть тринадцать адресов, где сектанты держат людей. Скорее всего, ваши дети там. Наша общая задача следующая — делимся на группы, по количеству адресов, в каждой группе по одной женщине и минимум два мужчины на машину.

В наступившей гробовой тишине я продолжала:

— В каждом адресе один-два охранника из молодых бандитов и хулиганов. Поэтому я купила продукцию местного завода — я кивнула на белеющую в углу кучу черенков от лопат: — Там же несколько ножовок. Мужчины, отпиливаете себе черенок длиной по руке, что бы было удобно бить в комнатах или коридоре. Я думаю, что с парой хулиганов, которые пьют пиво и думают, какую девочку сегодня затащить в постель, вы справитесь.

При последних моих словах толпа угрюмо заворчала.

— Итак, план таков: заезжаете во двор, машины распределяете или по двору, или возле дома, чтобы из окон подозрительной кучи машин или людей видно не было. Очень тихо поднимаетесь на этаж, Встаете, чтобы вас не было видно из глазка, даже ваша тень не должна быть видна в глазок. Теперь главное — чтобы открыли дверь. Подойдите творчески. Женщина в домашнем халате, которая орет, что их заливает. Отключившийся в квартире свет. Пьяный мужик, молотящий в дверь и зовущий Раю. Главное, чтобы парочка самоуверенных молодых бандитов не побоялась открыть дверь, дабы устранить источник шума. Дальше, если дверь открыли — всей толпой вваливаетесь в квартиру, охранников можете бить, тем более они, скорее всего, вас побить попытаются. Важный нюанс — в законодательства есть такое понятие как самозащита прав. Вы вправе знать, где находятся ваши дети, и вправе решать, где они должны жить. Во всех адресах дети были, во всяком случае, несколько дней назад. Поэтому вы вправе применить черенок для лопаты, чтобы освободить своего ребенка. Даже если в квартире не будет вашего ребенка, там будет ребенок вашего знакомого, которого вы тоже должны спасти. Ведь все здесь собравшиеся теперь знакомые, правда? Короче, главное никого не убейте.

Когда с охраной закончите, очень быстро проверяете все, подчеркиваю, все помещения, включая балконы и кладовки. Если где-то заперто, ломайте двери. Это уже будет несущественно. Главное проверить всю квартиру и найти всех детей. Нас интересуют любые дети или молодые люди. Пожалуйста, гребите всех, потом разберемся. Лучше забрать молодо выглядящего двадцатилетнего, чем оставить у сектантов пятнадцатилетнего усатого ребенка. Всех детей гоните в машины, без разговоров, в чем есть, не надо их одевать или обувать. Если дети начнут сопротивляться — применяйте силу, женщины — разбирайтесь с истерящими девочками. Если надо поддать — поддайте. Главное — быстро увезти их сюда, здесь потом сможем решить все вопросы. Заклинаю — найдете своего ребенка, не бросайте остальных, сделайте для них все, как для своего. Детей забиваете в машины и очень быстро стартуете сюда. Провозитесь там — к бандитам приедет помощь, тогда возникнут сложности.

Просьба от меня — я разыскиваю взрослого, это больной человек, мой родственник. Я раздам его фотографии, если найдете — везите сюда, пожалуйста. Вот вкратце все. Если кто-то не считает себя в силах врываться в чужую квартиру — оставайтесь здесь, любая помощь будет полезна. Выдвинуться надо так, чтобы начать везде одновременно, например в двадцать два часа восемь минут. После того, как закончите в адресе, прошу, каждую группу отзвониться мне на сотовый телефон, записанный на обороте фотографии, и сообщить о результате. Если телефон будет занят, перезвоните еще. Прошу говорить коротко и сообщать следующий данные: сколько детей вывезли, есть ли пострадавшие, какой характер травм. Когда будете грузить детей в машину, продумайте, как сделать, чтобы все двери были заблокированы — или взрослым или механически, чтобы никто на ходу не выскочил. Вариант — связать детей попарно за одну руку, например, бежать или сопротивляться им будет сложнее. У меня вроде все. У кого есть вопросы?

Вопросов было миллион. Ответила на несколько общих, на частные отвечать отказалась, стала разбивать народ на группы. Попытки качать права (сюда не поеду, поеду туда) заканчивались одинаково — до свидания, пожалуйста, на выход. Если обнаружим вашего ребенка, передадим его милиции. Обычно, этого было достаточно.

Я стояла, навалившись на перила, задрав юбку до груди, и поправляла чулки. При этом я громко поминала Сережу, который обещал девушке пива и женское счастье с супермужиком, а оказался жалким импотентом. Я старалась говорить это голосом сильно пьяной девушки, и такими словами, что надеюсь, моя мама никогда не узнает, что они мне знакомы. Четыре мужчины из моей команды, пялились на меня, роняя слюну так, что я боялась, а не уронят ли они свои черенки, которые от лопат. Жена одного из них, поехавшая с нами, болезненными тычками пыталась заставить отвернуться своего похотливого супруга, бросая на меня ненавидящие взгляды. Я чувствовала, что мой артистизм уже выдыхается, уже начинаю повторяться, да и вообще, я никогда не хотела работать в стриптизе. А начиналось все хорошо. Мы тихонько поднялись на этаж. Я, как самая привлекательная и беззащитная, стала звонить в дверь, и звать Сережу. Но за дверью лишь кто-то пыхтел, но не открывал. Наконец, когда я уже решила, что номер не прошел и нужен другой вариант проникновения в квартиры, за дверью кто-то громко рассмеялся:

— А мне бабы говорили, что у тебя проблемы!

— Ты охренел, какие у меня проблемы?

— Ну, девка ведь зря говорить не будет.

— Да я ее не знаю!

— Но она почему-то знает, что под дверью стоит Сережа. Кто тут Сережа, ты или я! И ты ей почему-то не открываешь!

— Так бугор не разрешает…

— Ну бугра я не наблюдаю, а девка вся там изошла. Что-то не так с тобой, Сережа!

— Ну все, сейчас я ей покажу…

Чарующая музыка отпираемого замка стала сигналом для моей команды подтереть слюни и покрепче взяться за дубинки.

Когда на пороге квартиры появились разъяренный Сережа и выглядывающий из-за его плеча напарник, моя застоявшаяся команда просто смела их. Я входила в квартиру, когда двух ошеломленных парней со следами побоев на лицах, запихнули в маленький туалет, а дверь подперли тяжелой тумбой. Из кухни притащили женщину и девочку в фартуке, с мочалкой в руке. Женщину, которая от страха не могла ничего сказать, я втолкнула в ванну. В комнатах, на плотно уложенных на полу матрасах мы обнаружили трех взрослых мужчин и еще одну женщину, а также шесть детей, одного мальчика и пятерых девочек.

В комнатах стоял тяжелый, влажный дух перенаселенного людьми помещения, везде сушилась влажная одежда, стояли какие-то сумки. Три девочки были явно неадекватны, никак не реагировали на происходящее. Взрослые сектанты попытались сопротивляться, но получив раз по лицу, расползлись по углам. Один из отцов ловко и быстро связал детей попарно за одну рука, и, похватав концы веревок, мы быстро побежали вниз. Загрузились и выехали со двора минут за пять. Почти сразу пошли звонки от других групп. Почти везде все происходило по одному сценарию. Много детей было заторможено, вели себя вяло, не реагируя ни на что. Одна квартира осталась недосягаема, внутри были люди, но дверь не открыли.

Я подумала и сказала, растерянно сопящему в трубку, старшему группы:

— Оставайтесь на месте, чтобы не случилось, не дайте вывезти из квартиры детей. Я чуть попозже пришлю вам еще людей, а затем, я надеюсь, смогу заставить милицию приехать к вам и вскрыть двери. Держитесь там.

Потом я набрала еще один номер.

Вот я заметила, когда я обращаюсь к Сидорову, он всегда недоволен.

Сегодня его голос был еще и заспанным.

— Здравствуйте, Саша. Хотела задать вам один вопрос.