Помоги проекту - поделись книгой:
Через несколько минут две дамы вышли из старого домика на окраине рабочего поселка. Пройдя по узкой тропинке, мимо сараев и вечно парящего люка канализации, они сели в необычный для этого района серебристый джип и навсегда покинули этот, забытый богом и районной администрацией, переулок, заканчивающийся оврагом.
А на продавленной кровати, в не протопленной с утра комнате, лежал и пристально глядел в беленый потолок новый человек — брат Сергей.
Через пару недель, бойцы местной преступной группировки долго спорили, кого они видели, проезжая мимо по своим пацанским делам — в помещение местной библиотеки вошел внезапно пропавший Клещ или парень, просто похожий на него. На самом деле, в библиотеке сидел Сергей. Он обложился учебниками по практической хирургии, внимательно вглядываясь в схемы кровеносных сосудов и органов человека. А впереди его ждало самое вкусное — толстенный учебник по судебной медицине. Брат Сергей очень добросовестно подходил к делу, порученному Хозяйкой.
Периодически в ржавом почтовом ящике, с остатками красной краски на мятом боку, появлялись фотографии с данными на человека, а иногда просто фамилия — имя и адрес.
В течении суток Сергей проводил разведку (его больше грело недавно вычитанное слово — регонсценировку), затем выходил на дело. Сергею нравилось нетривиальное исполнение заказов, творческий подход к порученному делу. Достоверная имитация естественной причины смерти — это был высший пилотаж, доставлявший брату Сергею истинное наслаждение художника, создавшего бессмертный шедевр. Такой подход к делу давал стопроцентный успех. И лишь крайнее задание сорвалось на ровном месте
Фото клиентки — молодой симпатичной девушки, живущей на первом этаже «хрущевки», никакой сложности не обещал. Вечером, темной тенью простояв под окном квартиры, Сергей получил всю нужную информацию. В квартире жили одни бабы — клиентка, ее мать и бабка. Единственную сложность представляла собака, судя по издаваемым звукам, крупная. Распорядок дня клиентка сама громко рассказала домочадцам — уйдет рано, придет поздно. План работы был вроде элементарный, но возникли сложности. Не успел брат Сергей присесть на лавочку напротив нужного подъезда, как появились две местные старухи, которые подозрительно глядя на незнакомого парня, старательно нарезали круги вокруг него. Когда к ним присоединилась третья, со старой, облезлой шавкой на поводке, Сергей понял, что ожидать клиентку во дворе не комильфо.
Пришлось набирать намертво вбитый в голову номер телефона:
— Нужен помощник, завтра, в семь вечера, с чистой трубой.
Помощник был типичный гопник, наглый и быковатый. Когда он стал оспаривать план Сергея, пришлось сделать последнее предупреждение — парень еще цедил свою мудрую мысль, когда острое жало заточенной отвертки кольнуло нижнее веко под левым глазом.
— Повторяю последний раз, ходишь параллельно дороге, по той или этой стороне, увидишь девку в сером пальто и белом платке, сумка и сапоги черные — сразу звонишь мне и уходишь. Ты меня понял, или глаз лишний?
— Я понял, понял, все сделаю.
Проблема была в том, что к дому, клиентка могла подойти с четырех сторон, поэтому Сергей понимал, что хотя бы один помощник ему нужен. Себе киллер оставил самый вероятный маршрут — дорогу от линии метро. И он не ошибся. В половине десятого вечера, силуэт клиентки показался на освещенной аллее парка. Сергей, осторожно держась в тени деревьев, двинулся на перехват.
Клиентка дошла до клумбы в центре парка, позвонила по сотовому телефону, и стала кого-то ждать. Если у барышни здесь встреча, необходимо поторопится, массовую бойню Сергей устраивать не хотел. Заходя со спины, задумчиво разбивающей каблуком сапога комок снега, девушки, Сергей с досадой увидел бегущего к ним своего незадачливого напарника. Девушка вздрогнула, тоже посмотрела на спешащего вдалеке мужчину, а затем, внезапно, развернулась лицом к Сергею. Киллер удовлетворенно отметил, что девица напротив него соответствует фотографии-заданию, а значит жить ей осталось около минуты.
Испуг на лице девушки сменился неожиданной сосредоточенностью, она сделала шаг в сторону, одновременно с размаху нанося удар тяжелой сумкой в голову оппоненту. Удар был неказистый, и поднаторевший в драках Сергей легко уклонился, подставив плечо, но выпад отверткой (быстрый и точный, как удар шпагой тореро — Сергею нравились такие выражения, не хотелось осознавать себя банальным душегубом) тоже был сорван.
Противники замерли напротив друг друга. Громко топая, к ним подбегал напарник Сергея. На лице у девушки появилось облегчение, она очень надеялась на помощь случайного прохожего. Гопник, подбежав сзади, не стал терять времени даром. Ловко прихватив шею девчонки удушающим захватом, он второй рукой зафиксировал жертву в районе солнечного сплетения, прогибая назад тонкую девичью фигуру.
— Давай — гаркнул непрошеный помощничек, весьма довольный собой, не понимая, что его широкая, как лопата, ладонь закрывает киллеру наиболее уязвимые места на теле жертвы. Сергей сделал выпад в узкое поле груди, но жертва, почему-то не желая умирать, успела закрыться своей дурацкой сумкой.
Сергей выдернул отвертку из пробитой сумки, на секунду подумал — не ударить ли в живот. Но туда стоило бить лишь в темпе швейной машинки, что было не эстетично и не спортивно. А одиночный удар узкой отверткой в живот не гарантировал смерть.
Оставалось бить только в район ключицы или горла. Девка, вроде бы надежно зафиксированная, продолжала попытки пнуть гопника в голень каблуком сапога, ее глаза мрачно отслеживали оружие Сергея, наверное, надеялась опять отбиться сумкой.
Тонкое жало отвертки начало движение в подключичную впадину, девчонка безнадежно опаздывала поднять сумку, когда резкая боль пронзила кисть руки Сергея. От неожиданности и боли, киллер выпустил рукоять своего оружия, и еле успел отпрянуть назад, перед его пахом звонко щелкнули мощные зубы черного пса. На счастье Сергея, черный ротвейлер отвлекся на ляжку второго нападающего. Под визг пережевываемого напарника, Сергей успел поднять отвертку и пнуть атакующего пса в зад тяжелым ботинком.
Фортуна — богиня изменчивая. Вот ты, уверенно, отмеряешь минуту до конца жизни человека, а через какие-то мгновения считаешь за счастье скрыться в темноте от мечущегося вокруг тебя разъяренного пса, а крики несостоявшейся жертвы слышны вроде совсем рядом, но для тебя эта сотня шагов — уже недосягаемая дистанция. Ловко задев пса в бок лезвием, Сергей сумел утащить покусанного напарника в соседний двор, а там посадить его в машину частника, убедившись, что гопник знает, куда ехать за медицинской помощью.
Сам Сергей прошел чрез квартал, радуясь, что пока не видит всполохов мигалок патрульных машин, поймал «бомбилу», и поехал домой, погрузившись в тяжкие думы. Когда Сергей попросил остановить машину за пару остановок автобуса до своего дома, вчерне план решения проблемы был готов.
Дело должно быть доделано. Сейчас жертва находиться в панике, дает показания милиции о нападении, истерит в компании своих домочадцев. Возможно, завтра она никуда не пойдет, будет стоять у окна и вздрагивать от каждого шума под дверью. Но, рано или поздно, она выйдет из дома. Задача Сергея — встретить ее там, где она не будет ожидать ничего плохого, и нанести один четкий, отточенный удар.
Следующим утром на проспекте, через дорогу от входа в парк стоял молодой человек в черном элегантном пальто и лаковых туфлях. На хулиганов, бесчинствующих вчера в парке, он похож не был. Вместо отвертки в кожаном портфеле лежало длинное шило, на удобном, с упором, рукояти.
На дальнем конце аллеи показались три темных фигуры, молодой человек встал за ствол клена, внимательно наблюдая за троицей. Женщина средних лет, шедшая посередине, о чем-то шутила. Девушка в сером пальто и с пластиковым пакетом в руке, была какой-то напряженной, тревожно вертя головой и улыбаясь невпопад. Черный ротвейлер заметно хромал (брат Сергей мстительно улыбнулся).
Выйдя на проспект, девушка попрощалась с женщиной и псом, пристроилась к группе молодых людей, быстрым шагом двинулась к метро. Наблюдатель, ускорившись, двинулся туда же. Сергей вошел во второй вагон, держась рядом с объектом, старательно рассматривая любых девушек в вагоне, кроме фигуры в сером. Ее вчерашний разворот к нему Сергея впечатлил, наверное это и есть женская интуиция. Еще раз прокрутив в голове сценарий своих действий, убийца стал медленно приближаться.
Вагон был полон, но Сергей проскользнул на удобную позицию, рука нырнула в портфель, пальцы обхватили знакомую рукоять шила. Вагон дернулся, начал притормаживать, через несколько секунд он въедет на станцию, двери откроются, поток людей хлынет во всех направлениях. Пора!
Сергей почувствовал, что соседи особенно плотно сжали его с боков, его руки оказались в захватах, и два парня, вынырнувшие неизвестно откуда, настойчиво потащили его из вагона.
«Господи, отвел беду, не успел ударить!» — думал брат Сергей, быстро двигаясь между двух милиционеров (красную книжку ему сунули под нос по ходу движения).
Потом были сутки разговоров. Сергей в жизни столько не разговаривал, сколько он говорил за эти сутки.
Бесчисленные сотрудники милиции, следователь прокуратуры, еще какие-то люди, все жаждали поговорить с ним. Киллер опасался жесткого прессинга, поэтому он был само обаяние. Приблатненный пацан с рабочей окраины, дерзкий и резкий, исчез, сегодня здесь был милейший парень, воспитанный на книжке о дяде Степе-милиционере, любящий людей, животных и работников правоохранительных органов. Он старательно отвечал на все вопросы, мило улыбался, ни на что не жаловался.
— Чем занимаюсь? Случайными заработками, часто грузчиком на базаре.
— Зачем шило? Купил по случаю, решил заняться переплетными работами. Знаю, где взять старые книги в плохом состоянии, хочу их переплетать и продавать. Хотите взять шило на экспертизу? Конечно, берите, если надо!
Ботинки на экспертизу? Возьмите, только дайте, пожалуйста, что-нибудь взамен, в камере холодно.
Сергей, не поморщившись, подписал объяснительную, где под диктовку оперуполномоченного раскаялся, в том, что испражнялся на стену магазина, и при этом громко ругался нецензурной бранью. Милиции надо, значит надо, органы разберутся. Искренне улыбаясь и простодушно рассказывая все, кроме того что от него хотели услышать, Сергей напряжено ждал, когда бьющиеся с ним как рыбы об лед, люди устанут, и начнут применять к нему грубую физическую силу. Но этого не произошло. Утром, невыспавшийся, но продолжающий искренне улыбаться, киллер был доставлен в суд, согласился со всеми представленными судье бумагами, получил свои четверо суток административного ареста, и наконец-то, с наслаждением уснул на жестких нарах спецприемника.
Все трое суток он радостно встречал приезжавших к нему оперуполномоченных, по прежнему подробно рассказывал им о своей тяжелой сиротской жизни, о тяге к самообразованию, приглашал приезжать еще. Через трое суток он был изгнан из спецприемника, как полностью отбывший наказание. С удивлением не обнаружив у ворот встречающих милиционеров, и, махнув на них рукой, Сергей поехал домой.
Дом встретил его промерзшими стенами и следами обыска. Если ничего не подбросили, то найти ничего не могли. Орудия своего кровавого труда он сразу выбрасывал, каждый раз покупая новые в магазине «Крепеж», деньги дома не хранил, коллекцию из вещей жертв, как маньяк-убийца в кино, не собирал. В почтовом ящике лежал клочок бумаги, где печатными буквами было написано «Закончить ремонт, восемь часов утра» и указан адрес. Сергей знал этот дом. Рядом был известный институт, где очевидно училась цель. Судя по записке, выполнение этой работы было чрезвычайно важно для Хозяйки. Ехать на рекогносцировку сил не было, и Сергей решил отступить от традиции, а все сделать завтра, одним разом. Бумажку использовал для растопки печи, а сам стал собирать на стол, в спецприемнике выдаваемую баланду он почти не ел.
Позавчера первую половину дня я провела на природе, конечно не совсем в лесу, но с узеньких улиц частного сектора рабочего поселка какие-то деревья вдалеке были видны. Найти место проживания моего убийцы в лабиринтах местной «нахаловки», было делом архисложным. Обращусь к местным в поисках нужного дома — и через несколько дней после того, как случится то, что я задумала, информация о странной девушке, разыскивающей дом фигуранта нескольких уголовных дел, дойдет до опера Сидорова, а уж факт, что этот адрес он мне называл, он вспомнить сумеет.
Поэтому, одевшись в безразмерную мамину куртку, ватные штаны и старую меховую шапку, я упорно прочесывала улицы, в поисках нужного дома. Улицу я нашла случайно. Перед поворотом в какой-то проулок, услышала характерный шум и не сделала следующий шаг. Через миг из-за угла вынырнула салатовая морда «УАЗа», на переднем пассажирском сиденье которого сидел оперуполномоченный Сидоров. На мое счастье, в момент, когда он медленно проезжал в сорока сантиметрах от моей замершей у забора тушки, он что-то возбужденно говорил пассажирам, сидящим на задних сиденьях, повернув голову в противоположную от меня сторону.
Осторожно заглянув за угол, я увидела совсем узкий переулок, автомобильная колея заканчивалась ровно на его середине, а дальше шла узкая тропинка. Несколько аборигенов, одетых примерно как я, собравшись в конце автомобильной колеи, что-то возбужденно обсуждали, махая руками в сторону исчезающей за поворотом тропинки.
Подробности дискуссии мне слышно не было, но слова «обыск» и «клещ» разобрала ясно. Минут через десять митинг местных жителей закончился, переулок опустел, и я прошла до конца тропы. Место абсолютно глухое, небольшой дом за покосившимся забором граничил с оврагом, тропинка заканчивалась у синей деревянной калитки с красным ободранным ящиком. Доска с выжженным адресом была прибита к забору, и, уверяла меня, что я нашла нужный дом. Между этим домом и остальным переулком торчало несколько покосившихся сараев и исходил теплым вонючим паром, нечасто встречающийся в этих местах, люк канализации. Я встала за сарай и задумалась. Завтра утром гражданина Клещова выпустят из того места, где он сейчас сидит. В то, что Сидоров к завтрашнему утру соберет доказательства его преступной деятельности, я не верила ни разу. Мне писать заявление, что Клещов пытался меня убить, дело бесполезное, потому, что других доказательств, кроме моих слов нет и не будет. Найденный мной ботинок Сидоров забрал, но сказал, что ботинок не Клещова, размеры не совпадают.
Вывод — спасение утопающих, ну и так далее.
Ломиться в дом? Абсолютно не вариант, скорее всего я в дом войду, но обратно уже не выйду. Значит надо встретить гражданина там, где он этого не ждет. Написав руками в перчатках короткую записку и опустив ее в почтовый ящик, я поехала домой.
Сегодня я встал рано, всполоснул лицо холодной водой, чтобы выгнать остатки сна, высыпал в чашку два пакетика «кофе три в одном», торопливо выпил горячую, приторную жидкость. Есть не буду, поем в городе, после ликвидации объекта. Быстро собрался: в портфель бросил простой нож сапожника с деревянной ручкой, который я вчера старательно подточил. Сверху лег тонкий темно-синий дождевик-накидка. План простой: вижу цель, стоя в за углом дома, накидываю плащ, догоняю, чиркаю по шее, ухожу на территорию бывшей мебельной фабрики, выбрасываю нож и накидку с пятнами крови, ухожу на площадь Жданова, где сажусь на любой транспорт и уезжаю. Надо заканчивать это дело, уже неделя, как работа не сделана, перед Хозяйкой стыдно.
Я надел легкую бордовую куртку, обулся, проверил еще раз, все ли взял, и вышел. Надо было спешить, электричка до города уходила совсем скоро. Тщательно замкнув калитку, я быстро пошел по тропинке. Сегодня было не холодно, падал легкий снежок. У вечно парящего колодца канализации кто-то возился. Парень, в оранжевой каске и оранжевом жилете, сидя на корточках перед открытым люком разговаривал с кем-то внизу. Я постарался обойти работника вонючего хозяйства на расстоянии, уже обошел его, когда раздался треск ткани. Я посмотрел вниз, карман новой куртки, купленной недавно на вещевом рынке, был выдран с мясом, а этот урод в дурацкой каске нагло улыбался, помахивая перед собой острым железным крюком, которым открывают люки теплотрасс.
Я всмотрелся в лицо недоноска и пораженно замер: мне в лицо скалилась девка, для свидания с которой я вышел из дома. Я сморгнул, думая, что это какая-то галлюцинация. Когда вновь открыл глаза, девка никуда не делась, так-же скалясь, она бросила мне в лицо какую-то гадость. Ладно, я успокоился, выдернул из кармана нож, рывком сбросив с него картонный чехол, который я надел на лезвие, чтобы не резать ткань кармана. Сделав волновое движение ножом перед собой, я шагнул к девке, которая на удивление спокойно стаяла на месте, держа двумя руками свой крюк. Вдруг сильнейшая резь и жжение наполнили мои глаза и ноздри носа, боль было невозможно терпеть. Ничего не видя, я махал перед собой рукой с зажатым ножом, чтобы эта тварь не подошла и не ударила меня своей железкой. Второй рукой я почти дотянулся до снега, чтобы промыть глаза, когда увесистый и обидный удар в зад, заставил меня выпрямиться и развернуться.
Сучка зашла сзади, но вместо того, чтобы хладнокровно ударить меня крюком по затылку, не отказала себе в удовольствии пнуть меня. Я опять взмахнул ножом перед собой, второй рукой потянувшись к спасительному снегу. Залитым жгучими слезами лицом я почувствовал что-то влажное и плохо пахнущее, попытался отшатнуться, но сильный толчок в спину заставил меня шагнуть вперед. Нога провалилась в пустоту, и я полетел вниз, зацепившись подбородком за что-то твердое. От боли в ломаемой нижней челюсти я почти потерял сознание, смутно осознав, что вишу в темноте, на судорожно сжимающей край люка левой руке. Я понял, что еще жив, разжал пальцы правой руки, сбрасывая нож в пустоту колодца, потянулся второй рукой к краю люка, к светлому небу, к жизни…
Тяжелая подошва сапога расплющила пальцы левой руки о грань чугунного люка, они разжались.
Летел вниз я не долго, даже не успел закричать. Но упал очень не удачно, основанием черепа на торчащие болты арматуры. Еще минуту я жил, бездумно смотря на светлый круг над головой. Потом все погасло. Я не знаю, умер я или горловину колодца закрыли чугунным люком.
Глава восьмая
Ищут пожарные, ищет милиция
Мои пальцы нежно перебирали черные короткие волосы. После веселой возни, мой партнер по игре громко сопел и закатывал глаза от удовольствия. Его левая задняя лапа периодически подергивалась, начиная скрести когтями по паркету. Арес блаженствовал, единственный из присутствующих в комнате.
Мама и бабушка сидели напротив меня, и, кажется, находились в предобморочном состоянии.
Я рассказала им все. Почти все. Обстоятельства ранения Ареса остались в прежней версии, о моей поездке в рабочий поселок не стоило знать никому. Относительно поездки в метро, я решила придерживаться официальной версии — заявления о нападении на меня я не подавала, с точки зрения закона никакого нападения не было. А то, что в одном вагоне со мной сотрудники милиции задержали какого-то подозрительного типа, мне об этом не было ничего известно, точка.
Того, что я сказала, было более чем достаточно.
— Дочь, так может быть, ты откажешься от наследства? Пойдешь к нотариусу, напишешь заявление, и все, к тебе претензий не будет.
— Мама, я обещала позаботится о Иване. Если я откажусь от наследства, то через полгода, после оформления наследства и срочной продажи квартир, его убьют и все.
— Люда, я Ивана совсем не знаю. Ты особо тоже, да и по твоим словам, он человек пропащий и нехороший. Так зачем тебе все это нужно…
— Мам, не начинай снова. Отказом я дело не решу. Ну вот, представь, я завтра приду к нотариусу, напишу отказ от принятия наследства, от всего имущества, а в последний день срока приду снова и скажу — а я передумала, имею право. То есть, после такого финта, мне надо будет пережить только одну ночь, чтобы стать единственной наследницей. Ты считаешь, что те, кто решил прибрать эти квартиры, столько сил и денег потратил, они этого не знают? Они в этих вопросах разбираются лучше нас с тобой. Зачем им рисковать, ждать, как я поступлю? Сунут какому-нибудь наркоману на пару доз, и он меня в подъезде и зарежет. Мама, извини, не плачь, я передергиваю. А ты, бабуля, что молчишь?
— А что я? Вы молодые, грамотные, образованные, лучше меня все знаете.
— Спасибо, бабуля, за совет.
— А ты не дергайся, что сейчас уже дергаться? Все уже сделано, обратно мясо в мясорубке не провернешь. Возьмешь отпуск в институте, или как он называется, уедешь в деревню, там тебя никто не найдет.
— А вот это уже интересно. Наверное, на самый крайний случай, можно и в деревню. Тем более, ни так много времени осталась. Чуть больше пяти месяцев.
Мама снова стала плакать.
Я немного подумала и подвела итог:
— Я переезжаю к Паше с Соней. Поживу пока у них, с ними я договорилась. Вы обо мне ни с кем не разговариваете, с Соней по телефону меня не упоминайте. А лучше вообще всем, и даже между собой, говорите, что я уехала в Томск или Тюмень. Ну, короче, уехала. Кстати, вы дома очень громко разговариваете, если встать под окна, то все слышно, я проверяла. Поэтому, еще раз заклинаю, не говорите где я, даже между собой. Я вам буду сама звонить, типа из Томска.
Посидев еще немного, и не придумав ничего ценного, мои родные стали собираться. Я стояла на пороге комнаты, смотрела, на одевающих пуховики самых дорогих для меня людей и грустила, что маловата у нас семья. Нам бы еще какого-нибудь Джеки Чана или Бельмондо. Я бы строила коварные планы, а он бы выбивал ногой двери, ломал бы сопротивление коленом или огромным хромированным пистолетом, а потом бы мы на кабриолете уходили от погони.
Отец конечно у меня мужик жесткий, но не потянет на эту роль. Во-первых, он на меня обижен, что я поддержала маму при их разводе. А во-вторых, уходить от погони мы с ним сможем только на электровозе. А этого бандиты и черные риелторы не поймут, со смеху умрут.
Опять, делать все самой, все самой.
Я позвонила по телефону, ответил мужской голос:
— Сидоров у аппарата.
— Здравствуйте, Саша. Это Сомова беспокоит, я могу к вам подойти?
— Здравствуйте, я сегодня дежурю, поэтому в любой момент могу уехать на вызов.
— Спасибо, я поняла.
В бесконечном коридоре Дорожного РОВД, самая большая толпа народу была у кабинета Сидорова, который был, конечно, заперт. Люди, толпившиеся у двери, недобро посмотрели на меня. Женщина, выставившая перед собой, как щит, хозяйственную сумку с разрезанным боком, сказала:
— За мной будете.
Поподпирав стенку минут пять, я заскучала, и стала внимательно осматривать своих собратьев по несчастью.
Меня привлекли одинаковые бланки в руках у двух солидных мужчин средних лет. На бланках были изображены силуэты голов, формы носа, глаз, различные прически.
— Простите, а что у вас за бланки?
— Заявление о без вести пропавшем — тусклым голосом пробормотал один из мужчин.
— А где их можно взять?
— На входе у дежурного — мужчина махнул в сторону входа в отдел.
— Спасибо.
Когда дежурный протянул мне несколько двойных листов бланка, сзади хлопнула дверь и знакомый недовольный голос произнес:
— Что вы опять придумали, гражданка Сомова?
Я обернулась:
— Еще раз здравствуйте, Александр, а я заявление пришла подать.
— Какое заявление, о чем вы еще не успели заявить?
— Знакомый у меня пропал, Иван Аркадьевич Старыгин.
— Я не могу принять у вас такое заявление. Во-первых, Старыгин в розыске по уголовному делу об убийстве его отца, а, во-вторых, вы Старыгину никто.
— Ошибаетесь, Старыгин зарегистрирован в квартире, которую я приняла в наследство. У меня жилец пропал, почти родственник! Вы обязаны принять заявление.
Сидоров скривился, как съел лимон:
— И если я заявление не приму, куда пойдете жаловаться?
— Начну с начальника милиции, у него как раз прием начинается по личным вопросам.
— Если бы вы знали, как вы мне дороги. Мне дежурный сказал, что там еще несколько человек с «потеряшками», мне с вами до ночи возится.
Я всплеснула руками:
— И что, у всех жильцы пропали?
Поделиться книгой: