Ведьма за миллион 2. Ловушка для инквизитора

– Уверяю, исключительная необходимость. Вы, должно быть, заметили, что мир вокруг рушится гораздо быстрее, чем мы могли себе представить. И вы, Дэланакар, уже давно являетесь частью этого процесса.

Вампир приподнял брови.

– Будьте добры объясниться.

– Вот за этим я и пришел. Вы позволите? – Гость указал на кресла у камина.

– Прошу.

Дэлан сел первым. Деволье последовал его примеру. Положил ногу на ногу и с явным удовольствием вытянул руки к огню.

– Погода в Бьёрсгарде нынче совсем непредсказуема – то дождь льет, как безумный, то метель снегом заметает. Увы, с годами человеческое тело становится все более восприимчивым к таким переменам. Ему жизненно необходимы тепло и комфорт. – Он с сожалением отвернулся от камина и положил руки поверх резных подлокотников. – Я хочу, чтобы вы выслушали меня, но сначала ответьте на один вопрос. Как вы относитесь к пророчеству святого старца Тридора? Сегодня его слова обрели пугающую реальность.

– Полагаю, вы о пролившейся с небес крови?

Залан кивнул.

– Миллениум поднимет в небеса Багровое око Тьмы. Теперь это неизбежно. Близится конец этого мира. – Он умолк, видимо, ожидая реакции Дэлана, но он молча ждал продолжения. Загадки надоели ему еще днем. – Что ж, я не стану ходить вокруг да около. Я магистр ордена Ожидающих Пришествие.

Глаза Деволье блеснули. Что-то в них заставило вампира принять его слова всерьез. Вечер сразу перестал быть томным. Вот только обвинения в связях с очередным полулегальным сборищем фанатиков ему и не хватало.

Орден Ожидающих Пришествие представлял собой нечто среднее между Братьями Света и Братьями Огня. Порой его здорово шатало между двумя доктринами, порождая в рядах то святых великомучеников за все хорошее против всего плохого, то радикальных фанатиков, способных на что угодно ради искоренения зла. И перевес последних не лучшим образом сказывался на отношениях Ордена с Инквизицией. К большей части его магистров имелись разного рода законные вопросики, в отношении отдельных лиц уже выписывались ордера на арест – за пособничество террористам из числа Братьев Огня. И вот теперь, когда самого Дэлана обвинили во всех смертных греха, к нему явился Залан Деволье с подобными признаниями. И как прикажете на это реагировать? Выгнать и забыть, или все-таки выслушать.

– Вам не кажется, что я последний, кому стоило об этом говорить?

– После отстранения от службы вы остаетесь служителем закона даже в меньшей степени, чем были им всегда, а моя жизнь… Она ничто перед целями Ордена.

Вампир устало растер переносицу. Как же его все достало.

– И вы уверены, что мне можно доверять?

Деволье посмотрел ему в глаза:

– Вам нужны ответы, и я смогу их дать. Например, о том, как одной весенней ночью вы самовольно оставили полк, в котором служили под началом Истиара дэ Сигимар, попали в засаду и подверглись пыткам, о чем, конечно же, не помните из-за травмы головы. Все что у вас есть, это рассказ магистра Эйвэ, который своевременно оказался рядом. В ту ночь он рисковал собственной жизнью и доставил вас обратно в лагерь. Вам не хочется узнать, кто послал его за вами?

Дэлан вперил в собеседника ледяной взгляд. Часть его воспоминаний совпадала с тем, что говорил Деволье. До того момента, как ему пришлось сражаться за младенца с золотыми глазами. Все, что было потом, скрывал мрак. Он пришел в себя в лазарете в компании дроу, и оба были перемотаны бинтами, словно две мумии. Потом была комиссия, где он подтвердил версию Ильхара о похищении Светлыми и пытках. Так было проще.

– Вы отправились на драконе на север. Вы слышали Зов и не смогли остаться в стороне. Вы избранный, Дэланакар! Защитник Миссии, несущего с собой спасение мира от грядущей Тьмы!

– Прекрасно, – вздохнул вампир, оставляя кресло. Он подошел к окну. Снаружи мягко кружились и падали на землю хлопья снега, а небо затянули свинцовые тучи. Он попросил Деволье продолжать.

– Когда вас нашли, вы уже исполнили свое предназначение. Вас схватили и пытали, но только зря наносили увечья. Шрам свидетельство этих бесчеловечных пыток.

– И кто же меня пытал?

– Люди Калана дэ Гаркхата. На тот момент он еще не имел официального отношения к Инквизиции. Понимаю, вы хотите знать, почему вас не убили, но ответ и так вам известен.

– Я был нужен живым, чтобы рассказать, где спрятал это ваше… чудо, – задумчиво протянул Дэлан. – Меня бы держали в темнице, и до тех пор, пока я все не расскажу. Но что-то пошло не так. – Он отвернулся от окна. – Почему вы явились ко мне только сейчас?

Деволье поднялся. Трепещущий в камине огонь окружил его силуэт торжественным сиянием.

– Ваша светлость, час вернуть Миссию пробил.

Вампир подавил смешок.

– А ваш… э-э… наш Миссия, какую благодать с собой принесет?

– Согласно предсказанию Тридора, а как вы помните, Орден хранит у себя единственный в Убежище подлинник его пророчества, так что я знаю, о чем говорю, благодать наступит исключительно всеобщая. Маги наконец-то поймут, что им нечего и не с кем делить. Все будут заняты делом, восстанавливая разрушенный мир.

Дэлан все-таки усмехнулся.

– Думаю, сейчас вам лучше уйти. Я должен как следует проникнуться своей великой исключительностью. И желательно, в одиночестве.

– Что ж, понимаю. Вам необходимо все обдумать и осознать свою ответственность перед Убежищем, но знайте – его у нас почти не осталось. Очень скоро Тьма придет в наш мир, и тогда все, что имело для вас хоть какое-то значение, исчезнет. Вместе мы могли бы возродить вас к нормальной жизни. Без кошмаров и воспоминаний о боли, причиненной Зовом. Примите нашу помощь, вместо того, чтобы искать истину в сомнительных способностях падшей женщины.

Вампир в два шага преодолел разделяющее их расстояние и схватил Деволье за лацканы пиджака.

– Откуда вам об этом известно?! – процедил он.

– Орден всегда был рядом с вами. Держался в тени, оберегал, как мог. Поймите, Дэланакар, вы не просто шли по улице и вдруг вас осенило Зовом. Вы родились под звездой Избранного. Ваша встреча с Миссией предопределена. Об этом говорится в пророчестве.

– О чем еще там говорится?!

– Сокровенные слова святого старца Тридора доступны только членам Ордена, а вы пока еще не с нами. Заметьте, пока. Я уверен, как только вы все обдумаете, мы найдем общий язык.

– Что здесь происходит?!

Голос матери заставил Дэлана отступить. Леди Регула стояла на пороге кабинета, укоризненно сверкая глазами и драгоценностями. Из-за ее плеча выглядывали усы Бобикаса.

– Господин Деволье уже уходит. Прощайте.

– Наша следующая встреча неизбежна, а потому – до свидания. – Бывший инквизитор элегантно поклонился герцогине и исчез за дверью.

– Кто этот человек? – Ее светлость вошла и захлопнула дверь перед носом поверенного.

Дэлан украдкой оглянулся на окно. Похоже, на этот раз избежать разговора с матерью не получится.

– Это неважно. Чего вы хотите?

– Вопрос в том, мой дорогой, чего хочешь ты, – поджала она губы. – Твое отсутствие среди гостей уже вызывает недоумение. Но наши дорогие друзья настолько благородны, что не смеют выражать его открыто.

– Наши друзья, или все-таки ваши?

Мать предпочла проигнорировать его слова и продолжила:

– Ты немедленно отправишься со мной и займешь кресло в парадном зале. Пусть все поймут, что в нашей семье чтут традиции и законы, а все остальное – это просто слухи.

– Ах, вот оно что, – усмехнулся он. – Может быть, мне подойти к каждому и лично заверить в своей невиновности? Думаете, это поможет обзавестись лучшей племенной кобылой из тех, что вы для меня созвали?

– Дэланакар Эорат Шайэт дэ Аншэри, не смей так со мной разговаривать! Или я…

– Что, мама? Упадете в обморок от злости или швырнете в меня чем-нибудь тяжелым?

Герцогиня открыла рот, чтобы возразить сыну, но взяла себя в руки, резко выдохнула и растянула губы в улыбке.

– Нам обоим нужно успокоиться. Я потратила уйму времени и сил, чтобы все устроить, как того требуют приличия, потому что мы – дэ Аншэри. Этот бал, этот замок и наша честь это не только право – это обязанность. Особенно сейчас, когда все мы нуждаемся в поддержке своего Лорда. Одно твое присутствие среди гостей внушит им надежду, что все еще может остаться неизменным. Прошу тебя, сынок, если не ради меня, то ради этого. Всего несколько часов, а там, кто знает, как все сложится. Возможно, ты еще скажешь мне спасибо за должное участие в судьбе единственного сына.

– Послушайте, мама… – поморщился Дэлан.

– Пожалуйста, сынок, – она мягко коснулась его руки, заглядывая в лицо увлажнившимися глазами. – Что плохого в том, чтобы полюбоваться на прекрасных девушек или потанцевать с ними? Никто не заставляет тебя делать выбор прямо сейчас. Просто осмотрись.

Вампир смахнул ее руку и молча открыл дверь. Отделаться от матери невозможно, как и всю ночь сидеть в кабинете. Чем скорее он выполнит свою часть "маскарада", тем скорее сможет улизнуть из замка, не опасаясь удара вазой в спину.

– Идемте.

– Я знала, что ты меня услышишь, – просияла мать, принимая его руку. – Осталось встретить последних гостей. Кстати, дорогой, недавно я собралась передать фамильные обручальные кольца ювелиру, чтобы их почистили, но в сейфе их не оказалось.

– Теперь они хранятся у меня. И я сам буду решать, когда и на ком жениться, а не ждать, что вы снова отправите одно из них от моего имени.

– Я сделала это ради твоего же блага. Леорина дэ Помпиньи чудесная девушка.

– Только немного глуповата и с трудом протискивается в дверь парадной кареты даже боком, но зато какие связи могли появиться у вас, заключи я этот брак. Представляю, сколько планов вы успели настроить вместе с ее матерью.

– В отличие от тебя, мой дорогой, я не позволяю себе забывать о долге перед Домом дэ Аншэри, но поговорим об этом позже. – Они вошли в бальную залу, и герцогиня нацепила на лицо дежурную благосклонную улыбку. – Только не надейтесь, ваша светлость, что я забуду об этом разговоре. Вы должны сделать выбор, и вы его сделаете.

– Ночь долгая, и всякое может случиться, – возразил Дэлан. Он начинал отыгрывать свою партию.

Глава 5. Если часы пробьют полночь…

Дэлан вежливо улыбался, обменивался любезностями и целовал надушенные женские ручки. И от количества поглощенной парфюмерии его уже начало подташнивать. Возможно, еще можно было сбежать. Под лестницей как раз имелась узкая неприметная дверь, которой пользовалась прислуга, проход за ней вел в разные части замка. Он мог бы выйти в кухню и…

Перестук лошадиных копыт по брусчатке двора услышал не только он. Мать вцепилась в его руку, словно прочитала мысли. Лакей доложил о прибытии последних гостей и распахнул дверь.

Первым твердой поступью бывалого вояки вошел Истиар дэ Сигимар. Соболиная шуба, парадный черный мундир, серебро орденов на груди, тяжелый взгляд из-под сведенных бровей. Отсутствие необходимости в нахождении при штабе Темной армии не лучшим образом сказывалось на его настроении. С тех пор как Дэлан служил под его началом, прошло не так уж много времени, но маршал изменился, постарел. Мирная жизнь его медленно убивала.

Вслед за ним величественно вплыла его дочь. Изысканное соболиное манто, подбитое алым шелком, черное платье, расшитое черными бриллиантами и черным жемчугом, искристый блеск драгоценностей в обрамлении женских прелестей, поджатых корсетом. Виривена поймала его взгляд, изогнула серебристые от помады губы в сладкой улыбке и изящно сбросила манто в руки подоспевшему лакею. Каждое движение обнаженных плеч подчеркивало красоту ее тела. Эта вампирка знала, что внимание всех мужчин будет принадлежать исключительно ей. А уж если она войдет под руку с ним, то излитие желчи у женской половины общества и вовсе сделает ее императрицей праздника.

Еще совсем недавно обладание такой женщиной доставляло Дэлану некое удовольствие, да и сейчас он не мог отказать ей в привлекательности. Все в ней было совершенно: от кончиков пальцев до кончиков волос с россыпью вплетенных в прическу жемчужин. В какой-то мере его мать была права, отдавая предпочтение именно ей. Виривена удивительно уместно смотрелась на фоне свисающих с потолка гобеленов с родовым гербом дэ Аншэри. Но чем пристальнее он смотрел на приближающуюся к нему пару, тем яснее понимал, что ему самому здесь делать нечего. Замок всегда был для него чужим, будет так и впредь.

– Маршал дэ Сигимар, леди Виривена, – склонил он голову, когда гости оказались на пару ступеней ниже него и матери, – мы рады приветствовать вас в замке дэ Аншэри.

– Я был бы рад увидеть вас в полку, где место всякому настоящему мужчине, а не среди этих разодетых куриц! – прогудел Истиар. Как только взаимные поклоны и целования рук остались позади, он пронзил Дэлана тяжелым взглядом. Кажется, он все еще не мог простить ему позорного дезертирства из лучшего на свете места. Несколько гостей обратили на них внимание и остановились неподалеку, с явным намерением услышать продолжение. Виривена растянула губы в улыбке и сильнее сжала отцовскую руку, но тот ее проигнорировал. – Час назад я получил депешу из столицы! Наш доблестный император Дририй издал приказ о роспуске обеих армий за полнейшей ненадобностью, и Верховный Инквизитор его поддержал! Это сейчас, когда власть уже не способна привести народ в чувство! Еще немного, и свод Убежища рухнет на наши головы! Кто тогда, спрашивается, сможет разгрести все это де…

– Отец! – прошипела Виривена, не давая ему договорить.

– Прошу простить, но я вынужден переговорить с его светлостью немедленно. Возможно, нам придется оставить вас и отправиться в штаб Объединенной армии. Нужно созвать Совет сил и высказать решительный протест против этой глупости.

Герцогиня скрипнула клыками, не разделяя боевого пыла гостя. Да и Дэлан тоже. Он больше не имел отношения к войне, однако внезапная решимость императора казалась странной. Дэ Сигимар был прав. Усилий полиции было недостаточно, чтобы навести порядок в городах, а коль Инквизиция самоустранилась, то единственной действенной силой могла стать Объединенная армия Сил, выступившая от имени императора, но он сам отказался от этой возможности. Что заставило его это сделать?

– Ах, маркиз, это так ужасно, так ужасно! – Леди Регула повисла на руке маршала, выставляя вперед глубокое декольте, едва прикрытое рубинами. Она медленно увлекала его в сторону остальных гостей. – Уверена, такой галантный кавалер, как вы, сделает все, чтобы раздобыть для дамы бокал с вином, пока она не лишилась чувств!

– Я не могу сейчас… Я…

Но хозяйка замка не желала оставаться с носом, то есть без сына, и пустила в ход чары, чтобы отвлечь противника. Дэлан и не подозревал, что мать способна на такие пламенно-молящие взгляды, однако же она добилась своего. Вояка покраснел, просунул два пальца за ворот мундира и окончательно сдался. Уходя, мать послала сыну строгий взгляд.

– Посмотри на них, любимый, ну разве не прелесть? – промурлыкала Виривена, прижимаясь к нему бедром. Вампира окутало тяжелой волной ее духов. Слишком сладких, слишком избыточных, как и она сама. – Если так пойдет и дальше, то я, право, и не знаю, кем твоя мать станет для меня раньше – свекровью или мачехой. Кстати, как тебе мое платье?

Она приподнялась на носках шелковых туфель и, подхватив шлейф, повернулась вокруг себя. Дэлан увидел оголенную до самых ягодиц спину с бриллиантовой подвеской между лопатками. – Нравится? Собираясь на бал, я только и думала о том, как ты его с меня снимешь. – Она прильнула к нему и прижала ладонь к застежке его брюк. – Оно такое тесное, что я не смогла надеть даже крохотных трусиков.

Дэлан оттолкнул ее. Ему хотелось причинить ей боль, стереть с лица неизменное самодовольство. Он схватил Виривену за руку, но она лишь вызывающе улыбнулась, ибо прекрасно знала, что здесь и сейчас ей ничего не угрожает.

– Мне нужно имя! – процедил он. – Назови имя того, кому ты помогла меня подставить!

Она ухмыльнулась.

– Я же предупреждала, любимый, что тебя ждет сюрприз, и далеко не один. Жаль только, что я не видела твоего лица в момент ареста. Ну да ничего, главное, что теперь ты сможешь посвятить нашей свадьбе все свое время.

Вампиру показалось, что он ослышался, но Виривена смотрела на него с полнейшим осознанием своей правоты в глазах.

– Ты сошла с ума, – констатировал он.

– Вовсе нет. Сегодня ты сделаешь мне предложение и при свидетелях преподнесешь фамильное кольцо дэ Аншэри. И уже потом, в качестве свадебного подарка, если, конечно, ты будешь хорошим мужем, я назову тебе несколько имен. И, возможно, открою одну очень интересную тайну.

– Этого никогда не будет.

Виривена хрипло рассмеялась, и, казалось, ее смех был услышан сразу во всех уголках бального зала. Гости прекратили разговоры и посмотрели в их сторону. В том числе и его мать, которой приходилось сдерживать воинственный пыл маршала. Он размахивал свободной рукой, видимо, пытался внушить собравшимся вокруг мужчинам, среди которых было несколько офицеров, идею о неподчинении императорскому приказу.

– Ах, ты у меня такой смешной! Тебе давно следовало понять, что я всегда получаю, что хочу. И не важно, каким способом.

– Что за навязчивая идея? Зачем я тебе?

Она округлила глаза.

– Неужели я должна объяснять? Я женщина, ты – мужчина, любовь, продолжение рода, обязанности перед обществом. В конце концов, мы делили постель не одну ночь, а теперь ты хватаешь меня за руки на глазах у тех, кто стер язык, судача о нас. Мне приходится заботиться о чести своего отца.

– Виривена, которую знаю я, плевать хотела на чужое мнение.

– Все в этом мире подвержено переменам, и даже мы с тобой. – Она хотела коснуться его лица, но он увернулся. Взгляд вампирки стал жестким. – До полуночи ты опустишься на одно колено, или кто-то в этом замке пострадает. Смертельно.

– Что ты задумала? – Дэлан схватил ее за плечи и встряхнул. У нее клацнули зубы, но она снисходительно улыбнулась.

– Этот сюрприз будет лучше прежнего, потому что в него вовлечены буквально все. – Мимо проходил слуга с бокалами на подносе. Она взяла себе один, но пить не стала. Посмотрела сквозь вино на старинные часы над камином. Стрелки показывали без четверти десять. – Еда и напитки отравлены аллиумом.

На голове у вампира зашевелились волосы. Это же осиновая эссенция с добавлением чесночного концентрата, настоянного на освященном серебре, плюс вплетенные в формулу импульсы настоящего дневного света. Попадая в организм вампира, аллиум вызывает крайне мучительную агонию и необратимую смерть, сопоставимую с ударом осиновым колом в сердце. Как итог – маловыразительная кучка пепла на полу. Единственный способ избежать реакции – заключить яд в микроскопические гранулы со сверхпрочной защитной оболочкой, поддающейся действию специального активатора.

На данный момент никто в Убежище не имел ничего подобного в своем распоряжении. Кроме Инквизиции. Она-то и являлась разработчиком аллиума в рамках проектов по обеспечению расовой безопасности. На тот случай, если когда-нибудь инстинкты хищной нежити выйдут за рамки навязанной ей толерантности к пищевым ресурсам. Одно время вампиров сотнями пичкали специальными капсулами, которые сохранялись в организме не одно десятилетие, в обмен на увеличение квоты на кровь. До тех пор, пока однажды на применили активацию на практике.

Мутная тогда вышла история: с огромным количеством невинных жертв и широкой оглаской в прессе. Под давлением правозащитников лаборатории закрыли, а запас яда с помпой уничтожили. Но кто поверит, что Инквизиция отказалась от идей в угоду общественному спокойствию. Ибо не за тем ее создавали, чтобы идти на поводу у пролетариата, не способного мыслить стратегически и масштабно.