Пути-дороги. С чистого листа

– В гареме? – переспросил господин Димаг, и я видела, что он немного успокоился.

– Да, – кивнула я, – меня и сестер пятнадцать лет назад таланги украли. Я вот не так давно вернулась. Но почти ничего не помню…

– Дед тебя признал, говоришь? – Я кивнула. Он внимательно посмотрел на меня и приказал, – покажи.

Я снова достала цепочку. В этот раз гном осматривал ее долго. Вертел то так, то эдак под светящимся камнем, установленным на подставку, вроде настольного светильника. Я же молча наблюдала за ним и думала, что явно что-то не то с моими украшениями. А если учесть, что в гареме я не была… может быть права бабка Ага, хорошо, что я все забыла?

– Твоя цепочка, Лола, особенная… очень хорошо, что сразу ко мне пошла. Помогу я тебе и деду твоему по старой дружбе. Но ты должна забыть, что она у тебя была, и ты ее видела. Поняла?

Я кивнула… вот же пакость! Что таится в моем проклятом прошлом?! Как же я хочу все вспомнить!

– Я тебе за нее двадцать серебрянок дам. – Я ахнула. – Но не сразу. Тебе все равно такие деньги сразу не нужны. Да и не безопасно. Будешь не чаще, чем раз в месяц приходить и по пять серебрянок забирать. И не трать все… вам этих денег на несколько лет хватит, ежели с умом. Спрячь. Дед подскажет куда. И даже мужу своему не рассказывай никогда за что их получила. Поняла?

– Поняла, – кивнула я, – спасибо господин Димаг…

Ювелир махнул рукой, мол, не стоит. Но я видела, он и сам не шибко был рад заполучить мое украшение. Значит проблемное оно… гвоздики я даже доставать не стала. Спрячу от греза подальше. Пусть лежат. Я-то больше, чем на десять серебрянок и не рассчитывала. А тут мне в два раза больше привалило. Да, на эти деньги четыре коровы купить можно. Либо…

– Господин Димаг, – остановила я ювелира, дошедшего до двери, – а можно мне сегодня шесть серебрянок? Я корову купить хотела… и для рукоделия материал… мне же зарабатывать нужно… а то странно будет, если я каждый месяц просто так деньги приносить буду. Подозрительно.

– Молодец, догадливая, – хмыкнул господин Димаг, – будет тебе шесть серебрянок.

Через полчаса я вышла из лавки с пятью серебряными и десятью медными монетками и четырьмя расписками, на остальную сумму. Расписки оказались крошечные, не больше марки. На одной стороне цифра, на другой подпись купца. Спрятала я их в тот же кожаный мешочек на шее.

Первым делом отправилась покупать корову… да, надо было бы вернуться в рукодельную лавку к господину Лерою, с коровой-то потом неудобно будет. Но я побоялась. Накуплю ниток и лоскутов для вышивки, а потом окажется, что на корову не хватит. Ну, уж нет… сначала самое важное.

Пока нашла, где коров продают, запарилась. А все потому, что все прохожие показывали в разные стороны. Один говорил у западных ворот, другой у восточных, третий у центральных… но коров продавали у северных.

День уже приближался к полудню, надо было торопиться. Все самое хорошее уже с утра раскупают… Останутся сейчас самые плохонькие животные.

И верно, коров было всего три… Два толстые, справные, красивые. Видно было, перед продаже хозяева их помыли и расчесали. Ни одного репья на кисточке хвоста не было. А у одной даже ленту на рог повязали. Красную. И продавцы были им под стать, дородные мужики, лениво развалившиеся на охапке сена в тени городской стены. Они деланно равнодушно поглядывали на проходящих мимо людей и о чем-то негромко переговаривались.

Я сначала удивилась, что народ сразу не забрал таких отличных коров, а потом моя память выдала очередную порцию откровений.

Неважно какая шерсть и кисточка на хвосте. От коровы нужно молоко. И выбирать корову не по красоте… вот как раз эти гладкие и красивые, скорее всего, маломолочные. У хорошей коровы задняя половина туловища должна быть больше передней, вымя должно быть развитое, с крупными видимыми венами и складками сзади, если после дойки прошло мало времени. А сама корова не должна быть жирной…

А вот третья, несмотря на грязь и ужасающую худобу была как раз такой… потенциально молочной. Откормить и почистить и отличная корова должна получиться. К ней я и подошла, под презрительное фырканье владельцев красавиц, которые все меньше казались мне похожими на настоящих крестьян. Скорее купцы в крестьянской одежде. Не могут труженики села, сами вырастившие коровку быть такими рыхлыми.

Продавал корову немолодой уже мужичок… плюгавенький такой, неопрятный, болезный до зелени… и унылый, будто бы полный рот лимонов напихал… или нос. Очень уж выдающейся была эта часть тела. Ему, наверное, не сложно было достать кончиком языка до своего носа.

И одежда была под стать. Старая застиранная рубаха, изношенная по вороту. Синяя, выцветшая еще больше подаренной бабкой Агой юбки, жилетка до колен. И огромные, явно чужие сапоги…

– Здорово, мужик, – улыбнулась я ему. Надо же расположить продавца к себе, вдруг скидку сделает. – Продашь мне корову свою?

– Продам, – остался равнодушен к моей улыбке мужичок, – я с утра с ней стою.

– А сколько ты просишь, мужик, за нее? – спросила я и услышала очередной щелчок в голове…

– Пять серебрянок, – вздохнул мужик. А его соседи с красавицами возмущенно зафыркали. И я тоже не сдержалась и расхохоталась громко и звонко. И только мужик по-прежнему сидел смурный.

– Больно дорого просишь. – И тут мне пришла в голову отличная идея. – Слышь, мужик, а давай я тебя рассмешу, а ты мне корову за четыре с половиной серебрянки отдашь? А то ты грустный такой, мне тебя жаль…

Не знаю, что я такого смешного сказала, но вокруг захохотали все вокруг. И дружненько стали собираться, окружая нас с мужичком и коровой плотным кольцом.

– Ну, давай, – снова кивнул он, уныло хлюпнув носом, – а не рассмешишь, за пять возьмешь?

– Возьму, – кивнула я… Да, я бы и так ее за пять взяла бы. Больше-то вариантов нет.

– По рукам, – проныл-простонал мужичок, а толпа возбужденно загудела. И чего это они?

Я расставила ноги, вдохнула в грудь побольше воздуха и начала свой рассказ, стараясь изобразить сценку в лицах.

На рынке корову мужик продавал,

Никто за корову цены не давал…

(*С. Михалков «Как старик корову продавал»)

Чем дальше, тем явственнее хохотали все вокруг. И только мужичок оставался по-прежнему унылым. У меня даже возникли сомнения, понимает ли он меня… Но я упорно продолжала читать стишок из моей прошлой жизни.

– Корову свою не продам никому – такая корова нужна самому! – закончила я под громогласный гогот толпы. Народ смеялся до слез. Но мужичок все так же безучастно сидел, уставившись в землю. Секунда… две… три… смех вокруг все не стихал… и когда я уже хотела сказать, что сдаюсь, мужичок вдруг крупно вздрогнул и захохотал…

– Ха-ха-ха! Нужна самому, – он хохотал так, что слезы текли из его глаз ручьем, и он вытирал их огромным грязным платком, вытащенным из кармана штанов, – не выдоишь за день! Ха-ха-ха! – Его большой, как груша, нос трясся так, что было страшно, вдруг отвалится. – Устанет рука! Ха-ха-ха!

И что странно, как только засмеялся мужичок, все вокруг смолкли. Разом. Как будто бы дирижер взмахнул палочкой, приказывая замолчать.

– Рассмешила! – раздался среди тишины благоговейный шепот, – гоблина рассмешила!

Гоблина?! Какого еще гоблина?! Это мужичок плюгавенький что ли гоблин?!

Я отвлеклась только на секунду, а когда повернулась… больше не было страшненького, грязного, бледно-зеленого мужичка. Передо мной сидел толстенький, опрятный и ярко-зеленый мужик с огромным носом и хохотал, вытирая слезы чистым платком размером с простынь… но самое главное, корова рядом с ним тоже изменилась. Куда делась худоба и грязь. Нет, буренка была вполне упитанная и ухоженная… и вымя было такое огромное, что сразу видно, молока она дает столько, что руки устанут доить…

Ничего не понимаю… А где моя корова-то?!

Вся толпа, как и я, ждала, когда мужичок-гоблин закончит смеяться.

– Ох, удачница, – наконец-то заговорил со мной гоблин, то и дело прыская и веселясь, – спасибо тебе огромное от всего нашего семейства. Мы уж и не надеялись, что смех и радость в наш дом вернется. Забирай корову, как и уговаривались, за четыре с половиной серебрянки. А в благодарность, – он приложил палец ко лбу коровы, и на красном лбу появилась маленькая серебряная звездочка, – вот такой подарок я тебе сделаю…

Толпа за спиной ахнула… а я стояла, как дура, и не понимала ничего… и почему-то переспрашивать постеснялась. Ну, раз все в восторге значит что-то хорошее он для меня сделал. Так что цветисто поблагодарила довольного гоблина и отсчитала четыре с половиной серебрянки, мысленно поблагодарив купца, который одну серебрянку медными монетками по десять медянок выдал.

Сделку тут же освидетельствовал человек специальный… оказывается покупка-продажа крупного скота дело серьезное. Регистрации требует. А-то раньше хитрованы те еще были, продадут корову или лошадь, а потом жаловаться идут, что украли. Но теперь корова одна штука официально принадлежит Лолаги из деревни Выселки, что под Нулопом государства Флодолия… И об этом даже бумага есть.

– Лола! Лола, стой! – раздался крик.

Я завертела головой по сторонам, пытаясь определить откуда кричали.

Глава 13

Через рыночную суматоху ко мне спешил Яволк.

Оказалось, он тоже приехал на ярмарку по каким-то своим делам. И сходу начал мне выговаривать:

– Ты не должна была идти одна, это очень опасно. Надо было сказать мне, что ты хочешь на ярмарку…

Я тут даже опешила немного. Что это за забота такая?

– Яволк, ты часом на солнце не перегрелся? – перебила я его и приложила ладонь ко лбу парня, – это я, Лола, и я не твоя подружка, чтобы ты мне нотации читал.

– Что читал? – буркнул он недовольно. Яволк сегодня явно был не в духе, – И откуда ты слова такие заумные знаешь?

– Из гарема, откуда ж еще, – рассмеялась я. Но закончила миролюбиво, – я не знала, что ты на ярмарку собираешься. Знала бы, напросилась бы в попутчики.

Ссориться с ним не хотелось. Хороший же парень. Пусть и по отцовскому наказу, но ведь помогает.

– Ты в следующий раз, – Яволк замолчал, не договорив.

– Хорошо, – улыбнулась я, – в следующий напрошусь к тебе в попутчики.

Он кивнул.

Вдвоем гулять на ярмарке оказалось веселее.

И не с коровой, как я хотела. Ее Яволк привязал к своей телеге. Сказал, что никто не тронет, мол, дураков нет трогать корову с гоблинской меткой. Хм… может эта звездочка вроде маячка? И я теперь буду знать, где моя корова ходит? Я даже похихикала. Вот придет же в голову?!

Теперь, когда у меня остались деньги, я занялась покупками. Первым делом вернулась в лавку к господину Лерою и набрала у него материл для вышивки. У меня ж ничего нет. Хотела еще рамку, тесьму без рамки аккуратно не вышьешь, но Яволк сказал, что сам мне сделает. Тем более стоила такая рамка совсем недешево – пять медянок.

И договорилась, что буду привозить ему свою работу. И если моя тесьма будет не хуже, чем у Вески, то и у меня он будет забирать по медянке аршин.

Кроме того купила я тут же и ткани. У меня же постель без постельного белья. И мне это не нравится совершенно. Дедову перину уже только выкинуть. Она вся грязная и засаленная.

Так что взяла мягкого льняного полотна десять аршин. Сошью деду простыню. Жаль не весь комплект, но больно уж цена кусачая… по три медянки за аршин. В лавке господина Лероя я оставила сорок медянок.

На восемьдесят медянок закупила готовой одежды. Очень уж не хотелось мне в чужих обносках ходить. Взяла по две рубахи себе и деду, чтоб на смену было. Юбку новую, платок и пару фартуков. На сдачу мне новые лапти вручили… кожаные башмачки, которые мне понравились, целую серебрянку стоят.

Остатков денег хватило на большой ведерный бурдюк, корову же в дороге подоить надо будет, деревянное ведро-подойник и фунт (*409,51гр) соли.

Имущества получилось совсем немного… небольшой тючок и корова. Даже если бы Яволк не приехал донесла бы спокойно.

Когда кончились деньги, я вспомнила про Яволка, который ходил рядом и таскал мои котомки…

– Яволк, – обратилась я к нему, зажмурившись от яркого солнца, – а ты в город-то зачем приехал? Купил уже, что нужно?

– Купил, – кивнул он, – ежели ты все, то поехали домой. Работы много…

– Поехали, – улыбнулась я. Как хорошо, что не придется все на себе тащить.

Ехать совсем не то, что пешком идти. И корову вести не надо, она сама замечательно топает, к телеге привязанная.

Хорошо… сидишь на соломе, ногами болтаешь, по сторонам смотришь, пироги с мясом жуешь и молоком запиваешь. Когда Яволк о желудках наших позаботиться успел, я не знаю, но купил он пироги где-то на ярмарке, они еще теплые были. А вкусные… ммм… язык проглотить можно. Особенно, если ты уже и не помнишь, когда мясо ела.

Я к городу ночью пришла, ничего толком и не увидела. Потом то одно, то другое… гномы… драконы… гоблины… зато сейчас можно спокойно осмотреться.

Нулоп, ближайший к моей деревне город, располагался на вершине невысокого пологого холма посреди огромной поляны. Холм со всех сторон был окружен таким густым лесом, что сразу становилось понятно: чистое пространство вокруг города создано руками его жителей.

Высокие серые каменные стены, под которыми я провела прошлую ночь, блестели в лучах заходящего солнца, как полированные. Наверное, решила я, это какая-то магия. Вряд ли люди способны отшлифовать камень до такой гладкости.

Вообще, несмотря на вполне миролюбивый вид, я чувствовала, что внешность обманчива. Нулоп – настоящий воин, а не праздный гуляка… И в любой момент он готов спрятать за своими стенами жителей окрестных деревень. Если они, конечно, смогут до него добраться. Наверное, решила я, здесь граница недалеко… Надо бы узнать точнее. А то странно как-то. Я уже столько времени здесь живу, а ничего о мире не знаю. Думала здесь все обычно, а оказывается и гномы есть, и драконы и гоблины.

Надо будет завтра к бабке Аге наведаться. Расспросить ее… она же говорила, чтобы со всеми вопросами к ней шла, вот и пойду.

Я, только когда третий пирог умяла, заметила, что сам Яволк не ест, а валяется на соломе, травинку покусывает и на меня с усмешкой смотрит…

– Что? – округлила я глаза и, откусив кусочек от четвертого пирога, пробубнила с набитым ртом, – вкусно же…

– Вкусно, – улыбнулся он…

И смотрел при этом так, что что-то дрогнуло у меня в груди. И сердце забилось быстрее. И как-то сразу вспомнила я, что ночевать нам придется в лесу. Вдвоем. И проклятый пирог встал поперек горла.

Когда я прокашлялась, оказалось, что мы стоим посреди леса. Я и Яволк. Он приобнял меня со спины, поддерживая и помогая справится с кашлем. А лошадь с моей коровой ушли далеко вперед…

Я хотела сказать, что надо догнать наше имущество. Развернулась… Лучше бы я этого не делала… оказалось, смотреть на Яволка вот так, снизу вверх, и чувствовать его руки на плечах как-то чересчур волнительно. А еще и в его глазах, потемневших до цвета вечернего неба, я видела пламя… Оно полыхало, обдавая жаром и меня тоже…

– Яволк, – голос звучал сипло, – я не…

Я не договорила. Потому что сама не могла точно выразить, что «не». Не такая, как ты думаешь? Не хочу, чтоб ты на что-то рассчитывал, оставаясь со мной наедине? Не готова к отношениям? Я все это «не»… и даже больше…

– Я знаю, – улыбнулся Яволк и убрал растрепавшуюся прядь с моего лица, пряча ее за ухо, – не бойся… я подожду… я тебя не обижу…

Вот пакость-то! Он же мне еще вчера даже не нравился! Тогда почему так сладко замирает и трепещет сердце?

Солнце скатилось до макушек деревьев и в лесу очень быстро потемнело. Птичий гомон сменил тональность и теперь в нем явно слышались печальные нотки. День закончен, впереди темная ночь.

Мы остановились на небольшой полянке у крошечного ручейка. Не знаю, почему я не видела его, когда шла к городу, умирая от жажды.

Здесь же в высокой траве чернело пятно костровища, поросшее редкими былинками, и лежали пара покрытых ошметками бересты коряг, на которых, видимо, полагалось сидеть у костра Да, похоже здесь давно никто не останавливался. Наверное, слишком близко к городу, и все торопились спрятаться за его стенами от неведомой опасности.

Хорошо, что я не одна, а с Яволком. С ним можно ничего не бояться. Он легко защитит меня и от хищного зверя, и от недоброго человека.

Я спрыгнула с телеги и огляделась.

– Будем здесь ночевать? – обвела я руками полянку.

– Передохнем немного, – ответил Яволк, – Могучего накормить надо. Да и твою корову тоже накормить не помешает. И подоить…

– Могучего?! – фыркнула я, – прямо конь богатырский, а не рабочая лошадь. Кто это умудрился его так назвать?

– Я, – ухмыльнулся Яволк, – мелкий совсем был. Отец мне его жеребенком подарил. Я сам за ним ухаживал, мечтал, что вырастет у меня конь могучий и поедем мы с ним вместе безмирников рубать…

– И как? Поехал? – я рассмеялась.