Биомеханическая активность

— Резонаторы старт!

— Есть старт!

По корпусу пробежала почти неуловимая дрожь, за обзорным стеклом ходового поста рубки повис туман межпространства. Волантер покинул срез и вышел на Дорогу. Перегоны по ней дорого обходятся — работа резонаторов стремительно опустошает энерготанк аппарата. Надо как можно быстрее сориентироваться, найти новую ветку дорожного фрактала, определить, какая физическая дорога в каком срезе соответствует ей наилучшим образом и покинуть межпространство, перейдя в обычный полётный режим. Глойти всё проделывают на интуиции и гиперчувствительности, но древний волантер, к счастью, имеет навигационную систему, с которой может работать даже человек, не имеющий способностей. Маршрут может проложить практически кто угодно. Хотя Василиса никогда не пробовала.

— Выходим? — спрашивает Зелёный, нацепив навигаторские гоглы.

Вместе с центральным экраном они позволяют видеть структуры дорожного фрактала и не сойти при этом с ума.

— Мы на месте? — уточнил капитан.

— Да, выйдем прямо к точке.

— Зигзаг! Лево руля!

— Есть зигзаг! — отвечает Василиса. — Есть лево!

Она сейчас на пилотском посту и отвечает за курс. Бегущая внизу Дорога обозначила ответвление, возможность свернуть. Удивительный пример взаимодействия человека и Мультиверсума. Штурман решился, сформировал внутри себя намерение — и появился съезд, которого мгновение назад не было. Недаром глойти считают, что Мультиверсум — живой.

Васька поворачивает штурвал, управляя хвостовым пером, Зелёный передвигает на своём пульте рычаги, перераспределяя тягу ходовых пропеллеров. Так поворот быстрее и резче, по меньшему радиусу. И всё равно волантер — не самолёт, крутой вираж не заложит.

— Резонаторы стоп, — командует капитан.

Зелёный перебрасывает переключатель. Высокочастотная вибрация корпуса стихает, и только тогда становится заметно, что она была. Теперь чувствуется только солидная крупная дрожь от пропеллеров, передающаяся на корпус через фермы крепления мотогондол. Василиса — достаточно опытный член экипажа, чтобы замечать только смену ходовых режимов, но зато её — даже во сне. Просыпаться в своей каюте от изменения вибрации, секунду прислушиваться — вдруг будет команда: «Младший механик на мостик!» — и тут же засыпать снова.

— Руль прямо, тяга ровно, малый ход! — командует капитан.

Зигзаг окончен, волантер летит над обычной дорогой обычного мира.

— РЛС запускаем, не спим!

Авиационный радиолокатор — система бортового радиоэлектронного оборудования (БРЭО) — добыт сталкерами под заказ и обошёлся в кучу денег. Его скрутили с бомбардировщика в каком-то погибшем мире и доставили специально для волантера. Даже опытным сталкерам эта задача оказалась на пределе сил и возможностей — демонтировать без повреждений систему, которая почти неразрывно вплетена в бортовую электросеть военного самолёта — та ещё задача. Сталкинг — добыча ресурсов в постколлапсных мирах — весьма распространённое занятие у людей Дороги, но обычно они тащат что попроще и подороже: драгметаллы, хозтовары, материалы и инструменты. Найти среди них достаточно квалифицированного инженера, способного отличить узлы РЛС от других электронных блоков, не удалось. Операцию проводили в несколько этапов — сталкеры нашли кладбище практически неповреждённых самолётов, доставили туда их штурмана, Артёма, который по образованию радиоинженер, и под его руководством сняли аж три комплекта плюс кучу запчастей — проводов, разъёмов, кабелей, приборов и прочего. И даже при этом из всего привезённого (целый грузовик электронного хлама) с большим трудом удалось собрать нечто работающее. Василиса тогда исползалась в подпалубном пространстве, протаскивая кабели, будучи самой компактной из технически грамотной части экипажа.

РЛС запищала, разогреваясь, по экрану забегал лучик. Несмотря на все усилия, работа её осталась далека от идеальной. Иногда система даёт ложные срабатывания, находя воздушные цели там, где их нет, но в целом лучше, чем ничего. Если от атаки с земли волантер достаточно хорошо защищала высота, то с воздуха безоружный и тихоходный дирижабль весьма уязвим. Если радиолокатор показывал наличие летательных аппаратов, то экипаж «Добровольца» не выяснял, кто это летает, на чём и зачем — просто покидал срез. К сожалению, это невозможно сделать мгновенно, так что риск при переходах всегда остаётся. Что поделать, Мультиверсум — опасное место.

— Помех сегодня многовато, — пожаловался Зелёный. — То ли где-то источник излучения, то ли опять наводки в кабеле. Но воздушных целей не фиксируется.

Капитан включил бортовую рацию в сканирущем режиме. Если в эфире обнаружится активность — это ещё один признак того, что срез населён, достаточно развит для беспроводной связи, а значит, потенциально опасен. Люди — самая большая опасность Мультиверсума.

— Тишина, — констатировал он, когда радиостанция пробежалась по всем частотам. — Будем считать, что в первом приближении безопасно. Но не расслабляемся, мало ли что. Василиса, держи курс по метке.

— Есть, тащ капитан, пап!

***

Маяк увидели через полчаса. Как и большинство маяков Ушедших, он стоит на морском берегу — их системы традиционно используют энергию приливов. Видимо, ничего более стабильного и надёжного, не зависящего от внешних условий, не найти.

— Движения нет, — сообщил Зелёный. — Следов не видно.

Песчаный берег, переходящий в песчаный же пляж, на светлом фоне было бы несложно заметить человеческую деятельность.

— Снижаемся, — командует капитан.

Управление рулями высоты-курса и моторами перехватывает Зелёный. Васька пока еле-еле стажёр, ей рано. Волантер выходит на посадочную глиссаду — траекторию снижения. Правда, она не совсем «посадочная», волантеры никогда не садятся, повисают у самой земли. У них нет устройств для посадки, они либо летят, либо упали. За исключением специальных ангаров обслуживания, оборудованных посадочными стапелями — в одном из таких его и нашли, забытым и невесть сколько лет проторчавшим на приколе.

По мере снижения, Василиса, которой теперь не надо рулить, может спокойно рассмотреть маяк. Это толстая невысокая башня из тёмного камня, расширяющаяся вверху луковичным утолщением. Когда маяк включён, оно раскрывается лепестками, выпуская в небо луч яркого света. Но это лишь побочный эффект основной его функции — накачка энергией фрактальных структур Дороги. Чем больше маяков — тем устойчивей Мультиверсум, тем проще выходить на Дорогу, тем меньше коллапсов в срезах, хотя как это связано, никто толком не знает. Так что их миссия — поиск и восстановление работы маяков, — очень важна для всех. Хотя не все ей рады.

Кроме самой башни есть две пристройки, образующих в плане подкову с обращённым к морю внутренним двором. Говорят, когда-то в них жили те, кто охранял и обслуживал маяки, но это было очень давно, когда волантеры были обычным средством транспорта, а не уникальным единичным объектом. Что поделать, даже техника Ушедших не вечна.

— Дверь открыта. Плохой признак, — сказал Зелёный, когда волантер снизился на высоту трапа и завис, остановив пропеллеры.

— Василиса, остаёшься на вахте! — скомандовал папа.

— Есть, тащ капитан.

— При появлении кого угодно, кроме нас, первым делом набираешь высоту. Помнишь, как?

— Конечно, пап.

— Одновременно с подъёмом вызываешь нас по радио. Не ждёшь нас, не спасаешь нас — поднимаешься и работаешь с рацией. Это очень серьёзно, Вась, никакой самодеятельности. Мы не можем потерять волантер.

— Вас мы тоже не можем потерять, — буркнула Василиса недовольно.

— Мы, в отличие от волантера, не беззащитны. Так ты выполнишь приказ, или тебя заменить на вахте?

— Выполню, тащ капитан. Если что, взлечу как Винни-Пух на шарике, напевая про тучку-тучку-тучку. И буду ждать команды, чтобы вас забирать. Только вы уж её отдайте, команду эту…

— Не сомневайся. Пошли, Зелёный, посмотрим, что там есть.

Капитан с механиком проверили карманные рации, взяли оружие и фонари и спустились по трапу. Васька его сразу подняла и теперь пялится в обзорное стекло гондолы, одним глазом поглядывая на монитор хвостовой камеры. Никакого движения не видно, но она держит руку на рычаге вертикальной плавучести, чтобы волантер, если что, взмыл в воздух, как упущенный шарик.

— Рубка, ответь капитану.

Василиса подхватила из держателя микрофон на витом шнуре и, нажав кнопку передачи, ответила:

— Рубка на связи, принимаю хорошо, обстановка штатная.

— Мы входим, следи за местностью.

— Есть, капитан!

Дальше — тишина и напряжённое внимание. Иногда Василисе кажется, что их нет чуть ли не час, но, посмотрев на часы, она каждый раз убеждается, что прошло всего несколько минут. Очень тревожно.

— Внимание, рубка!

— На связи, — радостно ответила девочка.

— Мы выходим, как обстановка?

— Никого, пап! Всё спокойно!

***

— Ничего там нет. Пыль и мерзость запустения, — сказал Зелёный, когда они вернулись в рубку.

— А можно я посмотрю, можно? — взмолилась Василиса. — Я никогда не видела маяк изнутри!

— Ладно, — вздохнул бортмех, — проведу тебе экскурсию. — Только плавки надену. Искупаюсь заодно, погода хорошая.

— Я тоже купальник прихвачу, — обрадовалась девочка. — Отличная идея. Можно, пап?

— Идите, туристы, — отмахнулся капитан, — я подежурю.

— Основной зал башни, — показал Зелёный круглое помещение на первом этаже. — Эта колонна посередине — энергопровод к верхнему излучателю. Наверх или вниз сначала?

— Давайте наверх.

— Вот эта дверь сейчас открыта, но обычно она не видна. Открывается скрытым рычагом вот в этой нише. Ушедшие были помешаны на скрытых рычагах и тайных запорах, но у нас, к счастью, есть универсальный ключ. Пойдём…

Узкая лестница в полой каменной стене вывела их наверх. Стены, выглядящие снаружи каменными, изнутри практически полностью прозрачны — как тонированное стекло. Виден висящий у кромки прибоя волантер. Посередине — та же цилиндрическая колонна энергопровода, но здесь она расходится к потолку воронкой.

— Это излучатель, — похлопал по ней ладонью Зелёный. — Что именно он излучает — понятия не имею. Считается, что на таких маяках держался Мультиверсум. К сожалению, работающих почти не осталось, так что в этом отношении всё довольно хреново. Когда был сбой в работе маяков, Дорогу колбасило прямо на моих глазах, и мне это совсем не понравилось. Пойдём вниз?

Они спустились по лестнице до первого этажа, но не остановились и пошли дальше, в подземное помещение.

— Эта мандула посередине — генератор. Вот, энергопровод из неё выходит. Видишь ферму-толкатель, которая из пола торчит? Она жёстко, по принципу рычага с большим плечом, соединена с поплавком приливного привода. Когда прилив поднимает поплавок — он размером с приличный такой остров, пойдём купаться — покажу, — то вот эта хреновина, похожая на двусторонний молоток, давит вниз. А когда опускает — то наоборот, вверх. Понятно?

— Понятно. А на что давит?

— А вот это, Вась, и есть самая большая засада. Вот здесь, в нише, между приводом и основанием, стояли кубические кристаллы. Голубые, похожие на мутноватый хрусталь. Никто не знает, что они такое и откуда брались, но именно они преобразовывали колоссальное давление, развиваемое механикой приливного привода, в энергию. Видишь, голубоватая пыль в нише?

— Вижу.

— Это то, что от них осталось. Их ресурс огромен, они проработали сотни, если не тысячи лет, но потом рассыпались. А где взять новые — знали, наверное, только Ушедшие. Теперь привод болтается в нише, как, хм… карандаш в стакане, и маяк не работает. Хотя в целом исправен. Вставь кристаллы — и будет как новенький.

— Так это их мы ищем?

— В основном — да. Есть оптимистичная гипотеза, что часть маяков, известных по древним лоциям волантеров, не выработали ресурс, а были по разным причинам отключены. В них могли остаться кристаллы. А мы — идеальная команда для их поиска. У нас есть навигационное оборудование Ушедших, лоция маяков и транспортное средство для их поиска. Поэтому Конгрегация, которая курирует Школу Корректоров, и не поскупилась на этот фрахт.

— Круто!

— Не самое подходящее слово, Вась, — поморщился Зелёный. — Я предпочёл бы торговать старым хламом между срезами, а не спасать Вселенную.

— Почему?

— Потому что, став актором процессов вселенского уровня, ты получаешь такого же уровня врагов. А у меня семья. И у твоего отца семья. А у штурмана нашего вообще всем семьям семья. Они стали мишенью, потенциальными заложниками и так далее. Мы все под ударом. Поэтому я за то, чтобы быстренько выполнить задачу, отчитаться, получить плату и заняться обычной коммерцией. При этом, по возможности, подстраховаться от всяких придурков, которые не простят нам того, что мы сейчас делаем.

— Но мы же всех спасаем!

— По мнению одних. По мнению других — мешаем естественным процессам, препятствуем обновлению Мультиверсума, который должен сколлапсировать полностью, чтобы из него, как из первособытия, развернулся новый фрактал Вселенной. Люди странные, Вась. И чем выше мы летаем, тем больше заметны. Фигурально, разумеется, выражаясь. Пойдём купаться? А то пыли тут…

И они пошли купаться.

Глава 2. Корпорация «Волантер»

— Зигзаг!

— Есть зигзаг!

— Резонаторы стоп, рули прямо, ход малый.

— Есть стоп, есть малый, — отвечает Зелёный со своего поста.

— Есть рули прямо! — отвечает Василиса, вцепившись в штурвал. — Божечки, что тут случилось?

Дорога под волантером еле угадывается. Её чёрное покрытие сливается с чёрной обугленной землёй, чёрной сгоревшей травой, чёрными пеньками бывших деревьев. Небо затянуто сплошной пеленой низких туч, и даже воздух выглядит слишком плотным и грязным.

— Полный ход, рули на подъём! — быстро командует капитан.

— Есть полный!

— Есть рули!

— Набираем, набираем высоту команда, резче! Вы что, не слышите?

Василиса только сейчас обратила внимание, что помимо привычных звуков в ходовой рубке добавился новый — что-то негромко, но интенсивно трещит.

— Хренассе! — сказал бортмех, ставя рычаг подъёма на максимум.

— Что это, дядь Зелёный?

— Счётчик Гейгера, Вась. Мы его без тебя монтировали.

— Ой…

— Вот и ой. То, что ты видишь внизу, — иллюстрация того, что бывает, если дать обезьяне не обычную, а ядерную гранату.

— Лево руля.

— Есть лево.

— Пройдём над маяком. Высоко и быстро, — пояснил капитан. — Если даже на высоте трещит, страшно представить, что там внизу. Камера работает? Дайте максимальное увеличение.

— Сделано.