Биомеханическая активность

Биомеханическая активность

Глава 1. Траектория взлёта

— Так, команда, — сказал Иван, — наш многодетный, но всё ещё неудержимо шилозадый штурман снова нас покинул. При этом Конгрегация торопит с выполнением поискового фрахта, и ждать, пока он вернётся, мы не можем. Нам бы кого-нибудь на третью вахту.

— Я с вами, пап! — подскочила на стуле Василиса.

— Вась, это не прогулка, — покачал головой капитан.

— Ну, пап! Мы ж не будем ни с кем воевать! А я могу за механика вахту стоять, правда!

— Вась.

— Я буду завтрак готовить, посуду мыть, за котом убирать… — быстро перечисляла Василиса, загибая тонкие пальцы с остриженными под корень и не очень чистыми ногтями.

— За каким ещё котом?

— За любым. Что за корабль… то есть, дирижабль, без кота?

— Ох, Вась…

— Спасибо, папочка, спасибо, ты самый лучший, обожаю тебя! — Василиса чмокнула отца в небритую щеку и убежала собираться.

Встретив в коридоре беловолосую Настю, обняла её от избытка чувств:

— Мы отчаливаем, Настюх! Ура! Наконец-то!

— Рада за тебя. Ты так ждала.

— Уии! В поход, на волантере! Я снова бортмеханик, хотя и младший! Сколько можно провода тянуть, пора в рейс!

— Удачно вам сходить. Или слетать? Как правильно?

— Корабли «ходят». А дирижабли — не знаю. Надо у папы спросить. Но я счастлива! Я мечтала об этом. Уиии!

В комнате Васька заметалась. Сначала сгребла в сумки всё подряд, затем застыла, ошарашенная мыслью: «А зачем мне это всё?» — и повыкидывала обратно. Потом сообразила, что каюта большая, а вещи не в руках таскать, и снова напихала полные сумки. Долго смотрела на единственную в комнате картину — её собственный портрет, нарисованной корректором Ириной. Решила, что на стенке каюты он будет смотреться ничуть не хуже и снова заметалась, придумывая, как бы его упаковать для переноски.

— Тебе помочь? — заглянула мама.

— Нет, я сама. А то потом ничего не найду.

— Ладно, ладно, моя большая девочка. Я полжизни ждала твоего папу из походов, вторую половину буду, видимо, ждать из походов тебя. Сидеть на берегу, смотреть вдаль и думать «вернётся или нет» — моя судьба.

— Мам, ну что ты нагнетаешь! Мы просто прошвырнёмся быстренько по Мультиверсуму.

— Все вы так говорите, путешественники…

Сумки помог отнести папа, картину торжественно нёс брат Лёшка, строго предупреждённый о том, что повреждения художественного шедевра Васька ему не простит до самой его смерти, которую он этим поступком опасно приблизит.

— Вряд ли в моей жизни будет ещё один портрет, сделанный настоящим художником, — сказала она.

— Ты на нём красивая, — сообщил Лёшка.

— А не на нём?

— А не на нём — обычная.

— Лёшка, делать девочкам комплименты тебе ещё учиться и учиться.

— Девчонки всё равно дуры, — отмахнулся брат. — Кроме Машки.

Машка — дочь главного механика, единственная Лёшкина подружка. Они вместе галопируют по этажам с воплями, иногда ссорятся, но каждый раз мирятся и скачут дальше. Поэтому она, с его точки зрения, заслуживает исключения из общего правила и вообще «Маша хорошая!».

***

После обеда все собрались в гостиной.

— Жаль, что Артёма нет, — сказал папа, — без него принимать какие-то окончательные решения неправильно. Но надо хотя бы наметить предварительную стратегию. То есть пора задуматься на тему «Как мы, чёрт побери, собираемся жить дальше?».

— Мы никогда не обсуждали это вслух, — вступил в разговор механик Зелёный, — но волантер по факту является имуществом в совместном владении трёх семей. Семьи нашего капитана, — он показал на маму и Ваську с Лёшкой. — Семьи нашего штурмана, — он показал на его жену, черноволосую горянку, которая положила руку на плечо приёмной Насте, как бы подчёркивая её равный статус. — И моей семьи. Мы с Иваном и Артёмом обрели его втроём, поэтому это наш общий ресурс. Единственное, что нам всем на самом деле принадлежит, а не выдано во временное пользование, как этот дом. Если использовать бизнес-терминологию нашего среза — закрытое акционерное общество без права продажи или дробления долей. Все доходы и потери, которые исходят из совместного владения волантером, мы делим на три части, не вникая, кто как участвовал.

— А почему мы вдруг об этом заговорили? — поинтересовалась мама.

— Света, — обратился к ней Зелёный, — до сих пор у нас была одна задача: выжить, удрать и спрятаться. Мы с ней справились, мы молодцы, ура нам. Жизнь продолжается. На днях, как вы знаете, мы получили первый коммерческий фрахт. Конгрегация наняла наш волантер для разведки и актуализации карты маяков Ушедших. Выплачен аванс. То есть корпорация «Волантер и Ко» получила первую прибыль. Я видел миллион случаев, когда лучшие друзья становились злейшими врагами из-за денег, поэтому лучше обговорить все нюансы на берегу. С Артёмом я обсудил, он не против, но давайте скажем вслух и запишем на бумаге. Это кажется глупым сейчас, но поверьте отставному системному аналитику, очень пригодится потом.

— Он говорит правильно, — подтвердила своим низким, слегка гортанным голосом горянка. — Надо знать, где чья коза, чтобы не пришлось делить стадо.

— Спасибо, Таира, — кивнул Зелёный. — Итак, идея равных долей и равных дивидендов с них ни у кого не вызывает протеста?

Никто не возразил.

— Тогда считаем сей принцип базой соглашения. Это, в частности, означает, что хотя наш штурман Артём не идёт в этот рейс с нами, его семья получает треть всего дохода, который мы можем в нём заработать. Или принимает на себя треть убытков, если нам не повезёт. Пока у нас только аванс, и расходная часть его остаётся тут, разделённая между тремя семьями. Но нам также требуется оборотный капитал, инвестиции в основные фонды… — видя, что не все его понимают, Зелёный пояснил. — Дооборудование волантера электронными системами — это инвестиции в основные фонды. Закупка товара для торговых операций — оборотный капитал.

— У нас будут торговые операции? — удивилась Василиса. — Я думала, у нас разведывательная миссия.

— Этот момент я тоже хочу пояснить, — кивнул ей Зелёный. — Нас зафрахтовала Конгрегация для поиска маяков. Но было бы глупо не воспользоваться этим для установления торговых связей. Когда ещё мы сможем помотаться по Мультиверсуму за чужой счёт? У нас нет жёстко прописанного маршрута, только приблизительные сроки. Никто не мешает нам совместить поиск с торговлей.

— А чем мы будем торговать? — поинтересовалась успевшая немного попутешествовать с караванами Василиса. — И за какую валюту?

— А вот тут, дорогие акционеры нашего ЗАО, у меня полнейший затык. Нужно исследование рынка, консультации с экспертным сообществом, маркетинг и таргетирование.

— Я знаю человека, который профессионально занимается торговой логистикой Дороги, — сказала Васька. — Думаю, он нас проконсультирует. Давайте посетим его срез, если это не слишком далеко от места наших поисков. И с цыганами могу поболтать, я, в конце концов, «цыганка Вася»!

— Наш поиск имеет самый широкий характер, — сказал Зелёный, — «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». По факту это значит: «Куда хочу, туда лечу». Не вижу препятствий. Насчёт цыган тоже одобряю. Их торговая модель — большого тихоходного каравана мелких самостоятельных торговцев — нам не подходит, но информация лишней не бывает. Предлагаю назначить Василису временно исполняющей обязанности замкома по торговым операциям. Что скажете, акционеры?

— Не возражаю, — засмеялся папа. — Считать Васька умеет, а о том, как она торгуется, на местном рынке уже легенды ходят.

— Умная девочка, будет кому-то хорошая жена, — подтвердила горянка.

— Пфуй, — фыркнула Васька. — Я ещё и самой себе пригожусь!

***

— Всё-таки безымянный корабль — это безобразие, — ворчит папа. — Даже самое мелкое каботажное корыто имеет имя, а наш уникальный воздушный лайнер — нет.

— На то он и уникальный, — равнодушно сказал Зелёный, — ни с чем не спутаешь.

— Пап, как это безымянный? — Василиса спустилась из задней силовой гондолы. — Волантер — это как «Волонтёр». То есть, «Доброволец».

— Мне кажется, это скорее от латинского volant, летать, — с сомнением сказал бортмех, — как воланчик в бадминтоне.

— А мне нравится «Доброволец», — заупрямилась Васька. — И звучит хорошо, и по смыслу подходит. Мы же добровольно спасаем Мультиверсум!

— Я не против, — сказал папа.

— Я тоже, — пожал плечами Зелёный. — Если меня не заставят писать это на борту. У меня почерк плохой.

— Я сама! — сказала Василиса и побежала за краской.

— Не забудь про страховку! — крикнул ей вдогонку папа. — Не хватало ещё грохнуться и что-нибудь сломать! Мы завтра утром отчаливаем!

— Обязательно, пап!

***

— Зигзаг!

— Есть зигзаг.

— Резонаторы стоп, средний ход.

— Есть средний. И стоп тоже есть.

— Наблюдаем.

Волантер плывёт над дорогой локального мира, Васька прилипла к обзорному стеклу ходовой рубки. Сверху всё лучше видно и гораздо безопаснее, но воспринимается слегка отстранённо.

— Вроде тихо, — сказал папа, почесав голову под капитанской фуражкой. — Сколько у нас до следующего зигзага, команда?

Зелёный сверился с навигационной панелью:

— Пара часов, если не гнать.

— Так не гоните! Я хоть придавлю чуток.

— Иди, капитан, мы тут с Васькой справимся.

Вести волантер не сложно, с ним, в общем, и один может управиться. Но непрерывное движение требует постоянной ходовой вахты, и из-за этого все не высыпаются.

— Кофе сделать, или поспите, дядь Зелёный? — спросила Василиса.

— Ты не устала?

— Ничуть! Мне интересно!

— Хорошо быть молодой. Тогда я подремлю прямо в кресле, а ты держи волантер над дорогой. Мелкие отклонения игнорируй, но если увидишь, что сворачивает — буди меня.

Зелёный откинул спинку кресла штурманского поста и вскоре захрапел, задрав бороду вверх. Василиса осталась на пилотском месте, с интересом разглядывая ползущий внизу пейзаж.

Там не было ровно ничего интересного, но всё равно — другой мир! Когда ехала по Дороге с караванщиками или мчалась с Аннушкой — это было совсем иначе. Сейчас она воспринимала себя зрителем, пытающимся угадать задумку режиссёра. Что тут было? Что произошло? Что осталось? Просто дорога в степи. Что она может сказать? Асфальт — значит, промышленность. Никто не кладёт асфальт для телег. Широкая, с разделительным барьером — значит, было большое движение. Столбы — электричество. На них фонари, которые больше никогда не зажгутся, но раз дорога была освещена, то электричества хватало. Некоторые столбы покосились, провода кое-где провисли, но в основном стоят. А вот придорожная гостиница — целая, насколько можно разглядеть сверху. Скорее всего, здешний коллапс не был связан с природными разрушительными катаклизмами — землетрясениями, наводнениями и так далее. Не видно руин, воронок, следов военных действий. Наверное, не война. Василиса немного смущалась того, что чужая давняя беда для неё лишь загадка, над которой можно поразмыслить на досуге, но оторваться от обзорного стекла рубки не могла. Болезнь? Нет следов карантинных барьеров, застывших автомобильных пробок, брошенных машин. Она понимает, что видит очень небольшую часть картины — крошечный кусочек мира, который, вполне возможно, и до коллапса был пустынным. Город ответил бы на все её вопросы, но не лететь же ради этого до города?

Василиса сверилась с компасом, немного подправила курс — штурвалом, поворачивающим хвостовой руль, — и снова приникла к окну.

Вскоре дорога начала загибаться, уходя по широкой дуге вправо. Это означает, что перегон в этом срезе окончен, здешняя проекция фрактала Дороги перестала соответствовать сквозному вектору заданного курса. Пора уходить на зигзаг.

— Дядь Зелёный, — сказала Василиса тихо.

Храп прекратился, механик поднял голову с подголовника.

— Что, Вась, пора?

— Дорога уходит.

— Буди папу.

Василиса нажала кнопку вызова на селекторе.

— Тащ капитан, рубка докладывает! Курс требует перехода.

— Начинайте процедуру, я иду.

***

— Готовность?

— Есть готовность!

— Капитан на мостике! — объявил сам себя папа.

— Зигзаг! — скомандовал Зелёный.