Римские термы: Гладиатор (СИ)

— Слушай, Германус, я придумала, как мы можем закрепить гарантией для тебя мое предложение. Серселия, знатная патрицианка и моя подруга согласилась заменить меня в таком деликатном деле. Как тебе такая гарантия — подойдет? Она ждет тебя в спальне наверху, там вам никто не помешает. Фелица проводит.

— Нет, матрона, я не согласен. Это не дает мне в нашем деле вообще ни каких гарантий.

Молодой гладиатор расплылся в широкой улыбке.

— А если, ты уж хочешь потакать желаниям своей подруги, то зачем ты меня пытаешься обмануть? Кроме тебя никто другой не будет мне гарантией безопасности.

— Ладно! Ты меня раскусил, извини что пыталась обхитрить. А что твой приятель, он хотел бы провести вечер с патрицианкой? Она готова очень щедро отблагодарить.

— Этот скорее всего не против. Сейчас узнаю

Германус удалился в столовую для слуг, где им накрыли стол. Через пару минут тихо зашел Луций. Атилия слегка дернулась, увидев его рядом.

— Не бойся, жена, это я. Ну что, он согласился нам помочь? И главное — сколько он за это запросил?

— Он отказался. Серселия предлагала тысячу денариев.

— Она с ума сошла!? Такие деньжищи! Это стоит в двадцать раз дешевле. И он отказался? Идиот!

— Тихо, Луций, не кричи. Он пошел за своим товарищем. И деньги даст Серселия сразу, не переживай у тебя она их не будет занимать.

— А что его товарищ, согласен?

— Да я в принципе не против, — с широкой улыбкой появился темноволосый Дакус, — Только кроме платы я хочу еще завтра вечером вашу рабыню Фелицу на часок. Тогда все выполню по высшему разряду.

— Да, ты что болван, совсем обнаглел, — Луций был вне себя, — Тебе дают целое состояние за ночь с приятной, и не старой еще патрицианкой, а ты торгуешься. Мой дом и слуги не участвуют в проституции. Давай иди уже к ней!

В это время подошла Фелица, и Дакус, убрав улыбку, последовал за ней.

— Ты посмотри какой наглец, — Луций не унимался и продолжал им в след, — Мой дом все же приличный.

Он еще немного поворчал и спросил:

— А где Эктор? Разве тоже ушел, у меня с ним еще дела.

— Они с торговцем жизнями в атриуме болтают.

— Атилия, я понимаю твою брезгливость, — Луций скривился в гримасе, — Я тоже недолюбливаю работорговцев, они ниже нас, как и Эктор. Но я вынужден для увеличения доходов иметь с ними дела. К тому же, Азий сейчас выведет одного из них. Ты должна немного еще посидеть с нами. Ты как хозяйка обязана управлять домашними делами, когда мне надо отвлечься.

После они пошли в атриум к банщику и второму гостю. Подойдя, Луций сразу, без церемоний, обратился к торговцу рабами:

— Слушай, не обессудь, нам надо с Экторм кое-чего обсудить. С тобой мы встретимся завтра в термах. Давай выпьем по глотку и Азий тебя проводит. Ты с охраной пришел?

— Да, Луций, не переживай, я всегда с охранником. Кстати бывший гладиатор. Выступал в Эфесе. Ты мог его видеть на тамошней арене — он знаменитость.

— Возможно, я там часто бывал. Вот, даже Атилии обещал свозить ее в этот чудный город как-нибудь. Ну, прощай.

Они подняли свои кубки и, сделав по глотку, распрощались.

— Знаешь, что, Эктор, дружок мой, — Луций уже пьянел, — на ближайших боях весь город будет ставить на этих бойцов, и выигрыш на победе сильно уменьшится. Но я придумал как заработать солидные деньги. Скажи, у тебя есть капитал для нашего предприятия?

— Есть, то есть. Но, во-первых: я должен знать, о какой сумме идет речь. И во-вторых: сколько можно заработать? И главное — каковы риски?

— Атилия, милая, распорядись принести нам еще вина и закусок. И пожалуйста не торопись, сама все проверь.

Она поднялась и спокойно ушла. Дав быстро распоряжения слугам, потихоньку вернулась. Остановившись за колонной, стала слушать, о чем говорят банщик и муж.

— Я уверен на проигрыше его команды можно поднять минимум в трое. Надо выкупить двоих, — это снизит их возможности. Ты слышал этого торговца, у него есть два нубийца, что о них знаешь?

Эктор подумав отвечал:

— Конкретно про этих — ничего, а вообще нубийцы очень выносливы и живучие. Да и среди них много высоких мужчин. Что касается котировок ставок, если на команду германца все кинутся ставить, то можно поднять и в пятеро. Надо нанять их хоть раз выступить так как сегодня на Форуме. Тогда успех в ставках гарантирован.

— Да еще можно, для уверенности слегка «подпортить» этого долговязого. Ты знаешь кому заплатить чтобы его пырнули ножом перед выходом на арену?

— Ножом нельзя, слишком заметно, — Эктор рассуждал деловито, — надо гвоздем ржавым в ногу.

— Тебе лучше знать. У тебя в охране амфитеатра Флавиев есть свои люди?

— Найдутся. А сколько ты хочешь поставить?

— Думаю тысяч триста денариев, — Луций отхлебнул и мечтательно закатил глаза.

— Да ты с ума сошел! — банщик аж вскочил от возмущения, — Такие крупные ставки всегда привлекают внимание.

— Я буду заключать пари с двумя сенаторами, по сто пятьдесят тысяч. А ты можешь ставить где обычно, тебе тоже стоит разбить сумму на несколько ставок в разных местах.

— Я думаю так может получиться. Надо подсчитать затраты: два нубийца двадцать тысяч, да двое из группы германца — не меньше десяти. Их надо купить сразу. После выступления на них цена вырастет, с увеличением популярности этих двоих.

— Здесь, ты прав. Они бьются в группе из шести, может купить троих или четверых? Затраты предлагаю разделить пополам.

— Вот ты хитрец! Я-то не смогу поставить как ты. Максимум тысяч пятьдесят удастся. Значит и траты должны быть соответствующими.

— Ладно! — Луций был недоволен, — Предлагаю потратиться поровну, а после я тебе верну со своего выигрыша.

Наступила ночь. Хозяин и его гость уже напились и спали на своих лежанках в атриуме. Атилия заранее продумала как обезопасить себя от мужа. Для этого она распорядилась, чтобы ему и его собеседнику подавали крепкое не разведенное вино.

Она привела Германуса в одну из спален для слуг в пристройке к дому. Там на кровати лежала Сира. Рабыня уже второй день как могла говорить и даже, иногда вставать с постели. Это она и пыталась сделать, когда увидела свою хозяйку. Быстро подняться у нее не получилось.

— Сира, прошу не вставай, ты еще слишком слаба, — Атилия старалась быть заботливой.

— Что с ней?

Германус не понимал зачем она его сюда привела, наверное, он был уверен, что они останутся наедине.

— Сейчас она сама тебе расскажет. Сира, расскажи ему кто это с тобой сделал. Говори правду, не бойся.

— Хозяин Луций наказал меня ремнем за непослушание.

— Скажи еще, почему он это сделал.

— Я бросилась ему в ноги и помешала бить хозяйку.

— Благодарю, Сира. Можешь отдыхать, тебя больше не станут беспокоить.

Они вышли в столовую для слуг, которая находилась рядом. По выражению на лице Германуса она поняла — его увиденное не впечатлило. Возможно он уже не раз с таким сталкивался.

— Ты можешь представить меня на ее месте, — Атилия говорила негромко, — Это вполне может скоро случиться. Если бы не эта хрупкая и смелая рабыня, возможно я бы так же выглядела, если выжила. Когда лекарь пришел первый раз к ней, он был уверен, что Сира оставит этот мир.

— Муж бьет рабов и жену — сколько их таких в Риме? Может каждый второй… Нового я ничего не увидел. Хочешь, чтобы я тебе помог — подготовь деньги и расписку. В ней обязательно напиши, что ты платишь мне за «особое поручение» и всю сумму. И не смей меня торопить в подготовке. Скоро должны начаться бои, и свободного времени мало.

— Кстати, по поводу боев. Только сейчас Луций с банщиком обсуждали как на этом заработать. Мне кажется ты и твой друг в большой опасности. Они собираются выкупить некоторых из вашей команды. Против выставить сильную группу с двумя нубийцами. А перед выходом на арену кого-то из вас пырнут в ногу гвоздем.

— Они об этом говорили? Они будут ставить на наш проигрыш?

— Да, так и говорили. Сотни тысяч денариев на кону. А где большие деньги там жди беды. Они хотят повысить вашу популярность выступлением на Форуме. Думаю, от этого следует отказаться. Типа вы заняты.

— Ты это случаем не придумала сейчас? Ну, чтобы перетянуть меня на свою сторону.

— Это легко проверить: думаю очень скоро вам предложат выступить на Форуме.

— Такое и ты можешь устроить, деньги у тебя есть.

— Банщик сам или через своего человека вам предложит.

— Ну я подожду, предложат — тогда встретимся. До этого я полного согласия не даю.

— Ты должен понимать — каждый день промедления может оказаться для меня последним. Послезавтра я пошлю к тебе Фелицу. Кажется, твоему другу она понравилась, но пусть держится от нее подальше. Кстати, о нем, не слишком уж он задержался наверху? Сейчас Азий с тобой рассчитается за сегодня. Доброй ночи тебе, Германус.

Она прошла коридором и поднялась по задней лестнице на второй этаж, в надежде увидеть Фелицу. Но там ее не оказалось. Тогда Атилия пошла к спальне рабыни. Приблизившись к дверям, она остановилась, из маленькой комнаты доносились странные звуки. Казалось Фелицу кто-то мучает. Это напугало Атилию и заставило сомневаться. «Не послать ли за охраной» — промелькнула мысль. Но охранники могли увидеть того кого им видеть не надо. После раздумий она тихонько приоткрыла дверь и заглянула в спальню служанки. Там было слабое освещение, горела одна маленькая лампа на столе возле кровати. Но когда Атилия все же увидела Фелицу, она чуть не закричала. Сумела удержаться в самый последний миг.

Рабыня стояла на кровати упираясь на колени и локти. Ее длинный хитон был задран на спину, а ноги и бедра обнажены. Сзади стоял гладиатор Дакус и прижавшись к ней делал резкие движения-рывки. Его рука держала в ладони длинные волосы Фелицы. Именно это заставило Атилию думать, что он насилует рабыню. Но она обратила внимание на лицо служанки. Та, приподняв подбородок и закрыв глаза, тяжело дышала и громко стонала, открыв широко рот. Лицо ее выражало наслаждение. По всему было видно, что Фелица получала удовольствие от происходящего. Это сначала смутило Атилию, но и успокоило ее.

— Глубже, Дакус, глубже, — шептала Фелица.

Его обнаженные ягодицы стали двигаться еще резче и быстрее.

Стоны рабыни звучали громче. Ее уже наверняка слышно во всех коридорах второго этажа. Атилия почувствовала смущение, от вдруг возникшего возбуждения.

Закрыв тихонько дверь, она пошла в гостевую спальню. Там на кровати лежала Серселия. Может она не дождалась того чего хотела и уснула от выпитого вина. Атилия приблизилась и обнаружила полностью обнаженную подругу. Ее тело белело в темноте. Дотронувшись до ее плеча спросила:

— Серселия, ты себя хорошо чувствуешь?

— Даже очень, — с улыбкой ответила ей та, — Еще немного отдохну. Пусть Фелица позовет мою рабыню с вашего двора. Она меня оденет, и я поеду домой.

— Ладно, — Атилия промолчала, что Фелица в этом момент немного занята, и не сможет сейчас пойти во двор.

Спустившись вниз, она послала за рабыней Серселии первого, кто ей попался. Теперь ей самой надо проводить служанку к гостевой спальне, чтобы не получился казус. Если та перепутает двери или кто-нибудь из рабов услышит стоны в коридоре.

Луций и его дружок Эктор храпели в атриуме. Атилия дождалась и провела, удивленную таким поворотом рабыню.

Непонятные ощущения наполняли ее, она чувствовала какую-то неловкость и странность ситуации. Но Фелица была ее любимой рабыней, служила ей уже давно и всегда очень хорошо выполняла все требования.

Через время звуки в маленькой спальне утихли, и она постучалась в дверь. Та вышла растрепанная и на ходу поправляла платье и волосы.

— Простите, госпожа, я немного отвлеклась, — Фелица явно не ожидала попасть в такую ситуацию, ее глаза выражали испуг.

— Проводи гладиатора к его другу, им уже пора уходить, — Атилия решила позже отчитать рабыню.

Когда все разошлись и в доме погасили свет, Азий покорно сидел в атриуме возле спавшего хозяина и его друга. Атилия в своей спальне слушала оправдания рабыни.

— Я не понимаю. Госпожа, как это все произошло, — Фелица сидела у кровати и пыталась объясниться, — они там так стонали. Я стояла, как вы велели, на лестнице и никого не пускала. Потом у них все затихло, и я поднялась на верх. Этот гладиатор вышел в коридор обнял и прижал к себе. Он был горячий и влажный… И я не понимаю, как, простите меня, но я сама затащила его в спальню.

— Ладно, Фелица, я завтра придумаю тебе наказание, — Атилия говорила, лежа в кровати, этот вечер ее порядком измотал, — теперь я хочу спать. Ты пойди, помойся и вернешься к моей двери, постелешь себе там.

Глава 7

Была уже глубокая ночь, когда Германус с Дакусом возвращались домой. Шли не быстро, оружие и снаряжение, которое использовали для выступления, они несли на себе. Дакус, без стеснения, не останавливаясь, рассказывал другу о своей удачи. Он в красках описывал, как у него получилось поиметь за один вечер и опытную патрицианку, и молоденькую спелую рабыню. Германус посмеивался над другом и всю дорогу подкалывал его.

Когда они прошли стену, отделяющую центральную часть Рима и бедные кварталы, то попали в Субуру. Здесь все разительно отличалось от кварталов с особняками богатых граждан. Дома в три-четыре этажа стояли вплотную друг к другу. Их фасады были серыми и сплошь расписаны пошлыми словами, и такими же картинками. Стены домов в облупленной, местами отваливавшейся, штукатурке. Рядом лежали кучи мусора, в которых рылись собаки и крысы. Лужи и ручьи сточных вод то тут, то там пересекали улицу, преграждая дорогу. В них накиданы брусчатка или кирпичи. Это чтобы хоть как-то перейти мутную воду. Зловонный запах гниения и человеческих испражнений усиливался с продвижением вглубь этих кварталов.

Знаменитая Субура зияла огромным чирьем на теле столицы мира. По окраинам города во множестве располагались и другие подобные районы. Но Субура была самой известной, и самой неприятной для добропорядочных граждан Вечного города.

Этот район бедноты и нищенства находился в низине между холмов. Во время дождей все воды потоками стекались сюда. Как только правители, от префекта города и консулов до самих императоров, не пытались исправить это район. Приукрашали его, ремонтировали. Некоторые здания, особенно уродливые и ненадежные, даже сносились и отстраивались заново. Каждый год десятки пожаров сжигали халупы с пожитками и, часто, с жильцами их. Для вигилов не было большего наказания, чем попасть в кагорту в Субуре. Количество их постоянно увеличивали и подкрепляли кагортами соседних кварталов. Но безопасности не становилось больше. Пожары, обрушения зданий, грабежи, разбои и убийства — были постоянными спутниками проживающих здесь. В конце концов, кто-то из правителей распорядился обнести высокой каменной стеной эти кварталы. Пытаясь так решить проблему нелицеприятной картины.

Не смотря на все ужасы этого района, многие небогатые граждане хотели жить в Субуре. Из всех бедняцких районов только этот вплотную примыкал к самому центру Рима. В каких-то пятнадцати минутах хода от сюда был Форум и все центральные городские храмы. А значит главный рынок и торговые лавки, которые нуждались в обслуживании и складах.

Именно в этих знаменитых кварталах и снимали комнату Германус с товарищем. После выступления с ними щедро рассчитались и теперь они шли при деньгах. Как известно серебро притягивает к себе тех, кто хотел бы его заполучить.

Только они миновали сторожку вигилов, и прошли по длинному переулку, к ним приблизилось с полдюжины темных личностей. Они сразу окружили их вплотную.

Когда Германус назвал себя и своего друга от них отошли. При этом вежливо и добродушно поприветствовав. Гладиаторов знали и любили во всех сословиях. За их боями и, особенно, победами следили все.

Германус пожелал им доброй ночи. Он предложил главному заглянуть днем к нему. Мол, у него есть некое дельце.

* * *

— Это было нечто, Атилия. Такого со мной еще не было.

Серселия не могла сдержать своих эмоций и рассказывала о прошлом вечере в подробностях. Они сидели в теплом бассейне центральных терм. На том месте, откуда их не могли видеть и подслушивать. Рядом на лавке сидела Фелица и рабыня Серселии.

Атилия иногда посматривала на реакцию своей служанки. Та робко прятала глаза, смотря в пол, и Атилия улыбалась. Сама ситуация теперь ее веселила.

— Да меня так ни разу в жизни не пялили, — Серселия даже не пыталась подбирать слова, и говорила словно простолюдинка на кухне, — Он такой напористый жеребец. Покрыл меня как кобылу на лугу. Скрывать не буду, я опытная в этом деле. Но он как меня только не крутил, столько поз новых узнала. А что, кстати, тот высокий светловолосый, не согласился?

— Нет, — Атилия отрицательно покрутила головой для убедительности.

— Гордый значит. Ну и ладно. Этот тоже крепок и неплох собой. От таких жарких ночей рождаются здоровые дети. Надеюсь родить черноволосого сына-крепыша. Такое надо обязательно повторить, и не раз.