Со служебного входа

В здании Центрального железнодорожного бюро, где находятся электронно-вычислительные машины, торгующие билетами на все поезда, которые отправляются из Москвы, их все-таки не две, как было сказано раньше, а три. Стоящая отдельно третья ЭВМ обслуживает тех, кого сейчас в Москве нет, - это транзитные пассажиры, они предусмотрительно побеспокоились о пересадке или вспомнили о ней в поезде, сообщили проводнику, что не собираются в Москве засиживаться, хотят по прибытии перебраться на другой вокзал и сразу же продолжить путь дальше.

Обо всех таких пассажирах заботится распределительное бюро. В нескольких комнатах, которые оно занимает, то и дело стучат телетайпы. Их десятки. Каждый телетайп имеет где-то далеко, за сотни, за тысячи километров отсюда, своего постоянного собеседника. Вот один начинает стучать первым, и на другом конце линии на разматывающемся рулоне возникают цифры, непонятные посторонним. Выдохнувшись, избавившись от них, он вдруг оживает снова: это его кто-то включил с другого конца линии и тоже стал передавать свою цифирь. На языке малой арифметики - от нуля до шестисот - они переговариваются таким образом постоянно: то говорит сам, то внимает собеседнику, толкуют днем и ночью.

У телетайпа клавиатура, похожая на клавиатуру пишущей машинки, но стрекочет телетайп нередко сам, будто за ним сидит невидимка и печатает цифры с умопомрачительной скоростью. За несколько секунд образуется печатная строка- 1 20 2 3 4 1 193 3 2. Это означает: первый номер заказа на 20 февраля, отъезд с Курского вокзала, в купейном вагоне, поездом 193-м, с возможностью замены типа места, два билета…

Новая строка - новый заказ, точно оговоренный, предусматривающий замены - поезда, дня отъезда, типа вагона. И одновременно из аппарата тянется узкая пробитая множеством небольших круглых отверстий бесконечная лента. Цифры читают телетайписты, отверстия расшифровывает электронно-вычислительная машина. Возле суматошного телетайпа, в котором челноком швейной машины, или, лучше сказать, ткацкого станка, снует печатающее устройство, быстро образуются шуршащие петли белой ленты с пробитыми отверстиями. С телетайпа то и дело срывают куски длинного и узкого полотна, к нему прикалывают скатанную ленту. Полотно - для контроля за машиной, лента - для нее самой. Ленту введут в машину, она учтет все требования. Если встретятся затруднения, подыщет обусловленную заранее замену. Случается, что машина обнаружит ошибку, сообщит печатными буквами «неправильно набитый заказ». Если требование пассажира неумолимо строгое - такой-то поезд и только такой - не может быть выполнено, несмотря на великое старание машины, которая ни одной своей возможности забыть не может, на ленте появляется сообщение: «Мест нет».

Телетайпы стучат и стучат сутки напролет: миллионы людей едут с пересадкой в Москве, ЭВМ своей гигантской памятью сопрягает поезда, идущие по разным дорогам, ей дают сложнейшие задачи, с которыми бы не справился ни один из кассиров, а электронный продавец билетов решает их в доли секунды.

Вот идет беспрерывная лента, на которой отпечатано решение великого множества задач, одни только решения. Задачи машина принимает тоже залпом. Всю ночь в утробу ЭВМ, дробно постукивая, мчится перфорированная лента - задания, задания, задания. Теперь даже непонятно, как раньше могли кассиры выполнять всю эту работу. Пассажиров стало намного больше, а кассиров гораздо меньше.

Главное в другом: выиграл пассажир. Из-за великого множества задач, которые решались человеком, его малыми силами, далеко не всегда пассажиру удавалось уехать по оптимальному варианту: прибыв в Москву, переехать на другой вокзал, взять билет и отправиться дальше. Совсем недавно, всего несколько лет назад, вокзалы были еще более переполненными, а люди, находящиеся там, напряжены и взволнованы.

Они ждали билета, открытия касс, пересчета возможностей, получения сведений. Сейчас вся сложная процедура с бронированием билетов решается еще до поездки, пока пассажир только готовится к ней. У людей нет необходимости сидеть на вокзальной лавке и томиться в неопределенности. Зная распорядок, транзитный пассажир, прибыв в Москву, может сдать свои вещи на одном вокзале, чтобы их перевезли на другой, к отходу поезда, а промежуток времени между поездами, не обремененный чемоданами, потратить на прогулку по городу.

Конечно, предусмотрительному транзитному пассажиру лучше, как и всякому другому человеку, который готовится к делам заблаговременно. Но не каждый знает заранее, что через полмесяца ему предстоит поездка. Случаются непредусмотренные командировки, неожиданно свалившиеся с неба так называемые горящие путевки, внезапные семейные события, радостные или, наоборот, печальные - третья ЭВМ, невидимо стоящая в четырехэтажном здании на Комсомольской площади, ощутимо помогает этим тысячам. ежедневных пассажиров.

Делается это так. После отхода поезда, например из Адлера, пассажир может попросить проводника обеспечить его билетом из Москвы, скажем, в Минск. Бригадир поезда собирает заявки и на ближайшей крупной остановке передает их в кассу. Та немедленно сообщает обо всех заказах транзитных пассажиров в Москву, в отдел распределения билетов, который поручает поиск электронно-вычислительной машине. За нею дело не станет. ЭВМ научили уважать больше всего пассажира, уже пустившегося в дорогу: ему отдадут последнее место прежде всего, а не тому, кто сидит пока дома. Проходит час-другой, и, когда поезд из Адлера прибывает на очередную крупную станцию, бригадиру вручают готовые билеты.

Вот эти заказы, которые расшифровывает телетайп. Передано из Харькова: поезду, идущему из Феодосии, требуются - один плацкартный билет на поезд N 28 в Ленинград 15-го числа, один плацкартный билет на 14-е число Соликамским поездом N 198 до станции Буй, одно купейное место до Шадринска в поезде N 4, следующем в Новосибирск, на 16-е число, на 54-й воркутинский поезд…

Телетайп умеет быстро переводить эти сведения на язык, который понимает ЭВМ: перфолента передается ей и тут же возвращается ответ: номер заказа, поезда, дата, номер вагона, места. Пассажир мог все это время играть в шахматы или любезничать с соседкой - его заказ выполнялся бесхлопотно для него, передавался в Москву, возвращался. Проделана огромная невидимая и невиданная доселе работа, которую современный пассажир оценивает спокойно, как нечто само собой разумеющееся, но которая всего лишь десять лет назад показалась бы фантастической. Сделавшие с помощью ЭВМ эту работу люди, к сожалению, пассажиру не известны. Он даже не вспомнит о них, потому что ему неведомо, сколько прилежания, внимания пришлось проявить этим невидимым труженикам, полной мерой осознающих свою ответственность.

Ни Лидия Георгиевна Егорова, ни Галина Алексеевна Ерогова, лучшие, самые авторитетные работники этого зала, никакой ущемленности из-за этого неведения их заслуг не испытывают.

- Может быть, даже это к лучшему, - говорит Лидия Георгиевна. - От нас требуется огромная собранность, иначе одна маленькая неточность может расстроить все путешествие человека. А сознание полезности людям испытываешь и без похвальных слов тех, кому ты сделал добро. Главное, чувство собственного удовлетворения.

График обеспечения транзитных пассажиров билетами соблюдается не только точно, но даже с опережением. В телетайпном зале висят таблицы, определяющие время связи со станциями: когда необходимо вернуть исполненный заказ с точностью до минуты. ЭВМ никогда не подводит, а дающие ей задания, и принимающие от нее решения люди стараются быть достойными ее обязательности и четкости.

Электронно-вычислительный торговец билетами - благо не только для пассажиров, но и для кассиров. Когда-то железнодорожные кассиры считали выручку еще канительнее, чем сейчас считают чеки в старомодных магазинах: гремучими костяшками, ошибаясь и находя оплошность, мучаясь и радуясь. В железнодорожных кассах было сложнее от того, что там были не чеки, а вырезные бланки. Надо было уметь фигурно стричь казенную бумагу маникюрными ножницами, стричь лесенкой десятки рублей, простые рубли, копейки.

Теперь ничего этого нет. Не только маленьких ножниц. Но и никаких хлопот с ЭВМ, этим точнейшим счетоводом, никогда не дремлющим и не допускающим оплошностей. После окончания смены кассиру достаточно заложить в автоматическую машинку фирменный бланк, нажать две кнопки, и всегда знающая все обо всем машина напечатает отчет: сколько билетов продано, сколько в ячейках кассы накопилось денег.

ЭВМ к концу каждого дня выбрасывает из своих недр длинные белые разграфленные листы, с текстом и цифрами, идущими столбиками. Это справка о продаже проездных документов за сутки на Курском вокзале. У каждого кассира есть свой нумерованный манипулятор - пульт связи с ЭВМ, и он сообщает, сколько через него выдано билетов. Вот отчет за второе февраля. Больше всего билетов продал манипулятор N 255 - 672 билета на 6448 рублей 50 копеек, да еще шесть билетов по чекам и шесть - солдатам, едущим в отпуск; принято обратно четыре билета - от пассажиров, решивших не ехать. Кассир, владеющий манипулятором N 250, выдал 476 билетов на 4953 рубля 10 копеек, другие кассиры продали по 450 билетов, а большинство по 300, некоторые - по 200. Машина ведет и общий счет: сколько билетов продано, на какую сумму, сколько возвращено. И еще она сообщает итоги работы за месяц: подсчитывает сумму комиссионных сборов, ведет учет по всем видам билетов, с точностью до копейки указывает выручку, возврат денег пассажирам и многие другие цифры, которые, возможно, понадобятся для статистики.

ЭВМ иногда изумляется: она понимает, что деньги есть деньги, что каждый кассир ведет им счет, но все-таки почему-то некоторые из них не требуют отчета. Ночью, когда начинаются новые сутки, она выдает перечень номеров манипуляторов, не получивших отчет за смену. На Курском вокзале: 283-й, 485-й. Машина права: кассир, ведающий 283-м манипулятором, продал только два билета, почувствовал себя плохо, ушел к врачу. Но как бы ни был он болен, почему последним движением не нажал еще на одну кнопку?

А что касается манипулятора 485-го, то машина здесь оконфузилась: конечно, им пользовались, но исключительно ради проверки - нажали все нули и получили на пробном бланке, естественно, тоже нули. ЭВМ не понимает человеческой психологии: для нас нуль - не деньги, для машины - такое же число, как миллион рублей. ЭВМ любит порядок: все-таки могли бы запросить отчет и она напечатала бы длинную строку - ноль билетов, ноль рублей, ноль копеек, в том числе ноль воинских билетов, ноль возврата билетов пассажирами на сумму ноль рублей и ноль копеек…

Ни самим кассирам, ни диспетчерам касс, ни вокзальному начальству не надо теперь считать, сколько билетов продано на каждый из поездов, сколько осталось, какие из них в вагоны спальные, купейные, плацкартные, общие. Билеты на поезд продаются за много дней вперед, машина ведет учет, сколько мест продано, возвращено, прибавляет и вычитает и каждую ночь отчетливым шрифтом выстукивает нескончаемую широкую ленту с тысячами цифр. Здесь все - о каждом поезде, на все числа, здесь все - и о кассире. Каждый день машина выдает цифровой отчет о качестве их работы и даже своей собственной: кто сколько сделал ошибок за смену. ЭВМ сообщает даже о том, какие это были ошибки. Один из кассиров, взаимодействуя с ЭВМ, выдал 354 билета, но запросов сделал меньше - 207. Это понятно: многие пассажиры покупают билеты не по одному - на зеленом табло машина показывает, какой у нее имеется запас, и за одно обращение кассира списывает со счета столько билетов на тот поезд, сколько выдано. Количество выполненных запросов, естественно, меньше: были билеты не на все поезда или, возможно, пассажир хотел ехать в купейном вагоне, а места оказались только плацкартные. Из-за этого иногда уезжают не тем поездом, которым намеревались отправиться. ЭВМ сообщает также, сколько раз кассир делал ошибки в наборе - коснулся электронным карандашом неправильно. У кассира, о котором идет речь, двенадцать ошибок. Чтобы людям не пришлось дополнительно считать, машина показывает, сколько это составляет процентов, - с точностью до сотых долей. А потом пишет, сколько раз ошибалась она сама - в длинном столбце одни нули. Ей можно доверять - она «существо» на редкость откровенное. Не было случая, чтобы ЭВМ скрыла что-нибудь о себе.

Никогда раньше начальники вокзалов, руководители отделений дороги, управления Московской железной дороги не имели под рукой таких исчерпывающих сведений о продаже билетов на поезда. Вдобавок таких безупречно точных, оперативных. В любую минуту можно заглянуть в «бухгалтерию» и получить ответ, кто как работал, как идет продажа билетов. Если слишком хорошо - все билеты проданы! - это очень плохо. Значит, поезда уходят набитые до отказа, и, конечно, имеются люди, не сумевшие уехать. Тогда приходится думать о назначении дополнительных, не предусмотренных расписанием поездов.

Если бы ЭВМ не существовала вообще, ее надо было изобрести - хотя бы ради одной нужды в ней железной дороги.

Рядом с комнатами, где стучат телетайпы, есть два помещения, в которых днем и ночью слышны женские голоса - отчетливо произносимые номера, названия городов, дни недели, суммы денег; то и дело какой-то голос берет верх, повторяет еше громче, еще отчетливее то, что уже было сказано.

Это объединенная справочная Московского железнодорожного узла. Здесь дают ответы на все вопросы, возникающие у пассажира. Днем и ночью, круглый год, не прерывая свою нужную людям работу ни на секунду. В углублении, внутри буквы П, - 70 женщин, окруженные справочниками, картами, таблицами. Перед ними металлическая коробка, в которой загорается светлый кружок: абонент. Телефон здесь не звонит - иначе стоял бы непрерывный звон.

Если ты работаешь много лет, как, например, Тамара Алексеевна Сысоева или Екатерина Матвеевна Рогачева, то чаще всего догадываешься, о чем будет вопрос. И знаешь на него ответ или по крайней мере можешь найти его в считанные секунды. Летом, в пятницу, один за другим сыплются вопросы: в какое время отправляются поезда до такой-то подмосковной станции и как проехать на Пироговское водохранилище? Заступая в ночную смену, можно не сомневаться, что после часу ночи спросят, когда начинают ходить электрички? Это кто-то из не поспевших на последний поезд. И ранним утром: не опаздывает ли с прибытием такой-то поезд?

К сожалению, поезда дальнего следования опаздывают часто. Высоко вверху, под самым потолком, здесь висит указатель, точно такой, какой стоит на платформе, и сообщает, с какого пути, куда и когда отправится поезд. Видеть в помещении перонный указатель непривычно, но работу он упрощает намного: это на нем появляются названия опаздывающих поездов и предполагаемое время прибытия. Некоторые пассажиры, позвонив по телефону в справочное, даже бывают смущены столь скорым ответом - дескать, как это так быстро узнали? И звонят снова.

Однако тот же вопрос вряд ли достанется тому же информатору: распределительное устройство автоматически командует, кому отвечать, зажигая на металлической коробке огонек. Это и лучше, что в трубке другой голос: если разные женщины говорят одно и то же, значит не ошибаются.

Но летом, особенно в хорошую погоду или в любую погоду в первых числах июня и последних числах августа, поднимается самая высокая волна вопросов: всем нужно куда-то ехать и кого-то встречать! Справочная не справляется, светлые кружочки не гаснут, а женщины, знающие о железных дорогах все, не умолкают ни на минуту, стараются говорить отчетливее, громче, убедительнее, чтобы абонент не звонил по тому же поводу еще раз - для проверки полученных сведений. Автоматический распределитель тогда не справляется, и на телефонной станции, которая находится в комнате напротив, абонент присоединяется к вечно движущемуся устройству, расположенному вертикально на стене. Это своеобразный магнитофон с короткой замкнутой лентой, движущейся беспрестанно. На ней записано: «Ждите ответа… ждите ответа… ждите ответа». Многие абоненты сердятся. Возможно, даже ругаются - напрасно, никто их не слышит. Да и никакие слова не помогут: распределительное устройство ни о ком не забудет - как только пульт освободится, информатор ответит. Лучше бы пассажиры не сердились, ни звонили бы снова - тогда скорее могли бы получить ответ.

Информаторы не ленятся: все материалы у них под рукой, а старые работники знают наизусть чуть ли не все расписание - во всяком случае -находят цифры в таблицах, в книгах, на схемах мгновенно. Им не приходится держать трубки - телефонное устройство надето на голову: оно отяжеляет ее, но дает свободу обеим рукам. Требования к скорости в работе телефонисток невероятно высокие: меньше минуты на справку - 65 в час. В комнате висят десятки счетчиков, они регистрируют каждый разговор. К концу дня записываются показатели. Если в тот день часто включался аппарат «Ждите ответа», то число на счетчике должно превосходить количество минут, содержащихся в трудовой смене.

А некоторые абоненты так непонятливы! Им бы, подготовившись, сформулировать вопрос четко, выслушать ответ спокойно, но они прерывают, сердятся, заставляют повторять, обвиняют в медлительности, невнимательности. Пользуясь своей анонимностью, некоторые абоненты, проявившие особую непонятливость, перед тем, как повесить трубку, бросают еще что-нибудь обидное, ведут себя невежливо:

- Как проехать до станции Петерни?

- Может быть, Петсери?

- Я говорю: как проехать до станции Петерни?

- Такой станции нет - есть Петсери. Ехать до станции… поезд номер - в такое-то время.

- Вот дура.

- Какие поезда отправляются до Домодедова сразу после девяти часов?

Это расписание электричек знают наизусть даже новенькие сотрудницы - так часто приходится его смотреть, и поэтому ответ следует незамедлительно.

- Вы с ума сошли! Я имею в виду девять вечера!

- Откуда же мне знать, что вы имеете в виду? - не сдержится иная сотрудница, забывшая, что лучше не доказывать свою правоту.

- Могли бы догадаться.

Пассажир - человек нервный. Волнуясь из-за предстоящего отъезда, он плохо слышит и на редкость медленно соображает. Ему говорят:

- Поезд отправляется в тринадцать тридцать.

- Пятнадцать тридцать?

- Три-надцать тридцать, три-надцать…, - Не пойму.

- Три-надцать, три-надцать.

- Ну что вы зарядили - тринадцать, тринадцать, тринадцать, будто я бестолковая.

Нервно ведут себя и многие встречающие, получая ответ на вопрос о прибытии поезда:

- Двадцать часов тридцать шесть минут.

- Утра?

Хочется спросить: разве может быть утром двадцать часов? Или иронически ответить: да, двадцать часов утра, но приходится сдерживаться:

- Нет, вечера. Двадцать часов тридцать шесть минут вечера.

Одна сотрудница так рассердилась, что все-таки сказала - «да».

- Но утром же не бывает двадцати часов, - сообразил пассажир и рассердился.

- А чего же вы спрашиваете?

- А вы там чего глупости говорите, грубиянка…

Много забот доставляют некоторые станции, например Серебряные пруды, если туда хотят попасть не поездами дальнего следования, которые ходят редко, а электричкой. Приходится объяснять медленно, чтобы было понятно:

- С Павелецкого вокзала ехать до Ожерелья, там пересесть на поезд, идущий до Павельца, оттуда…

- Ну что вы путаете: про Павелецкий вокзал вы уже говорили - прикажете ехать от Ожерелья опять до Москвы? Интересно.

- Вы меня не поняли. Ехать с Павелецкого вокзала до Ожерелья, там ходят местные поезда до станции Павелец - это станция такая, от нее получил название Павелецкий вокзал в Москве. Вы поняли?

- Вы думаете я бестолковый? Когда объяснили - понял.

Но все-таки хороших людей больше. Просто дольше запоминаются неприятные разговоры - обида держится более стойко. Даже в самый разгар работы, когда стараешься отвечать экономно, тембром голоса показывая всю меру занятости, узнаешь, выделишь в бесконечном потоке людей доброжелательных. Сказать бы им что-нибудь хорошее, да некогда.

Паузы возникают внезапно. Никогда не ясно, почему вдруг в самый бойкий час появляется минута передышки, словно бы в мире что-то случилось. Иногда виной тому бывает интересная телевизионная передача. А во время трансляции заключительных матчей хоккейных турниров вообще звонят только женщины, да и они не так уж часто. Но в ливень, наоборот, обрушивается на справочную (с телефоном 266-93-33) лавина вопросов. Особенно если ливень этот налетел на город в выходной день. Тогда все вспоминают о нерешенных вопросах, начинают думать о будущих поездках, путешествиях, прогулках. Однако голоса эти нетребовательные - люди не спешат.

Ночью или в покойное время случаются разговоры неторопливые. Иногда даже с неожиданными последствиями. Тогда и сотрудницы справочного бюро становятся еще терпеливее, спокойнее. Вот кто-то запутался в словах:

- Скажите, когда в ближайший час отходит поезд из Курска?

- Может быть, в Курск? С Курского вокзала?

- Ну конечно. Совсем одурел.

- Не после экзаменов ли? - недозволенно спросила женщина, почувствовав доброго человека.

- Правильно! А как вы догадались?

Догадаться было очень просто, так как в последних числах июня большинство вопросов задают студенты. Осознав, что сказала лишнее, она поправилась и исправно назвала три ближайших поезда. До их отправления времени оставалось немало, и абонент не спешил:

- Девушка, а почему вы заговорили со мной так официально? У вас такой красивый голос - почему вы стесняетесь?

- У вас голос тоже красивый, но сейчас мне слушать его некогда. - И повесила трубку.

Через две недели чей-то осторожный голос, дозвонившись, спрашивал не о времени отправления поезда, не о цене, не о том, на сколько часов опаздывает поезд, а совсем о другом:

- Простите, пожалуйста, можно мне восемьдесят вторую?

Такое бывает нередко: запоминают номер, а потом начинают телефонное ухаживание. Но этот абонент явно ошибался: восемьдесят второй номер уже давно никому не принадлежал. Парень оказался настойчивым. В справочной этот номер присвоили ему и между собой говорили:

- А восемьдесят второй сегодня звонил три раза!

Наконец он дозвонился. Сотрудница справочной имела совсем другой номер, но узнала его, да и он ее узнал:

- Девушка, девушка, помните, я как-то звонил и спрашивал поезд из Курска, хотя мне надо было в Курск? Ну, после экзамена, когда я совсем сдурел? Вы еще мне сказали, что у меня голос тоже красивый?

Абонент проявил поразительное упорство. Он звонил часто, не обижался, когда его просили не мешать, не занимать напрасно время, когда столько работы и ждут столько людей. Он не сдавался, настаивал на встрече.

И победил - ему, наконец, назначили свидание. Естественно, у электронных часов. Все сотрудницы справочной назначают свидание под ними. Девушка стремительно прошла мимо парня в обещанной клетчатой рубашке и подвернутых джинсах, но рассмотреть немного успела. Прошла торопливо еще раз, кося глазами, стараясь рассмотреть лучше. Наконец, решилась, подошла, сказала иронично:

- Это не меня вы ждете?

Парень подобрался, выпрямился, радостно изумился:

- Я вас сразу узнал по голосу. Узнал бы по голосу из тысячи. Лучший на свете голос.

Забегая вперед, скажу, что они потом поженились. Еще до свадьбы он узнал, однако, что лучший на свете голос принадлежал не его невесте, а одной пожилой сотруднице, которая имела мужа, дочь и даже внука. Женщины из справочного бюро просто упросили новенькую сотрудницу выйти на свидание с настойчивым абонентом, чтобы он наконец перестал мешать работе. Взывали к ее молодости, чувству солидарности. Она стеснялась, но все-таки пошла - и счастливо вышла замуж за хорошего человека.

…Невидимое справочное бюро занимает свое, важное место в огромном предприятии, которым является современный вокзал, - оно ведет пассажира навстречу поезду, оберегая его время.

ТАЙНА ШИФРА

Из металлического, наглухо запертого ящика доносился детский плач. Первой услышала его женщина, ставившая свои вещи в автоматическую камеру хранения. Она огляделась, не подсматривает ли кто за ней, какой номер набрала. Но, услышав жалобный детский голос и обернувшись, в испуге замерла - взрослых поблизости не было, гулкий плач слышался где-то очень близко. И она сразу поняла все. Забыв о собственных вещах, не доведя дело с набором четырех цифр до конца, она бросилась в поисках милиционера, на ходу причитая и сообщая встречным страшную весть:

- Ребенка подкинули! Ребенка подкинули! В камере хранения заперли! Ребенка!…

Плач запертого в ящик младенца услышали и другие. В узком проходе между длинными стенками металлических шкафов сразу собрался народ, толпа гудела, новость обрастала подробностями. «Подкинули ребенка». - «Девочка». - «Наверное, сделала это приезжая - родила и подбросила». - «А может быть, мальчик…» - «Не задохся бы». В задних рядах толпы предположения мигом оформились в совершенно стройную историю: некая приезжая женщина специально уехала из дому, чтобы подбросить детей - девочку и мальчика, но мальчик уже задохнулся (сколько в ящике воздуха!), а девочка еще кричит…

Вокзальное радио объявило во всех помещениях голосом тревожным и требовательным: «Дежурный механик, срочно придите в третью секцию автоматической камеры хранения. Дежурного механика требуют срочно прийти…»

Увидев толпу, механик понял: что-то произошло. Люди спрашивали, отвечали, охали, ужасались и стояли так плотно, что пробраться сквозь них к центру происшествия было трудно.

Когда наконец он пробился к шкафу, никакого плача не могло быть слышно - так громко волновались все вокруг. Открыть запертую ячейку, не зная кода, непросто даже механику. Металлический ящик оборудован так, что вор не сумеет отпереть его быстро, а главное, неслышно, - конечно, при условии, если он не знает четырех тайных цифр. При попытке вскрыть камеру насильно она начинает реветь на весь вокзал. Так было и на этот раз, когда механик стал вскрывать ее. Даже он не мог сделать этого быстро, и сирена неслась над головами, еще больше привлекая внимание всех, кто был на вокзале: шутка ли - ребенок в запертой камере хранения!

В продолговатом ящике из металла была маленькая девочка месяцев пяти. К счастью, она оказалась живой. Воздуху в закупоренной ячейке было мало, но, наплакавшись в темноте и одиночестве, она уснула.

Молодой механик неумело понес свой «трофей» - пораженная происшедшим толпа испуганно расступилась перед милиционером, прокладывающим путь.

Куда направиться - в комнату матери и ребенка? Но там подброшенных детей не держат. В милицию? Но сначала надо оформить находку, потому что рядом с ребенком лежал узел и прежде всего нужно было в присутствии специальной комиссии вскрыть вещи. Этого требуют правила камеры забытых и найденных вещей. Но, правда, в уставе камеры не предусмотрена возможность живых вещей.

Специальная комиссия действует на вокзале всегда - иногда требуется осмотреть их немедленно. Сколько раз удавалось нагнать в отправляющемся поезде рассеянного человека, который даже не подозревает, что он часть своих вещей где-то оставил. Часто помогают конверты с адресами, больничные листы и, конечно, документы. Владельца их вызывают по радио: извините, дескать, не забыли ли вы чего? В узле, находившемся в камере хранения рядом с ребенком, ничего важного не нашлось.

Широкая женская кофта, пышная, очень пышная юбка и, пожалуй, слишком много косметики: десятки тюбиков с губной помадой и мягкие карандаши, которыми можно рисовать брови. Но такое большое число карандашей? За всю жизнь не срисовать их одному человеку с парой бровей…

Опытные люди, знающие повадки пассажиров, догадались обо всем и сказали с улыбкой удивленному милиционеру: