Декорации

– Хватит! Я не за этим сюда пришел. Уверен, ты на самом деле отлично знаешь обо все, что произошло за последнее время.

– Опять же, я лишь пытался подчеркнуть заметную в тебе разницу – между тем временем, когда она была жива, и тем… как ее не стало. Я вижу, как тебе ее не хватает.

– Почему тебя не было на похоронах?

– Что бы я там делал, скажи мне? – Итан медленно расхаживал по комнате, бросая взгляд по сторонам, – отвечал на миллион вопросов от журналистов, инвесторов, совета директоров или толпы скорбящих, которые при одном моем виде примерят амплуа линчевателей? Люди умирают, в этом нет ничего нового. То, что мы о них помним – это самое главное, уж не нам ли с тобой это знать.

– Ты тоже изменился, друг. Сменил работу на жалость к себе, друзей на одиночество, мечты на угнетение. Я знаю, что ты пережил, и как все к чему мы стремились годы, развалилось за мгновение. Не ты один был виновен, все мы. Когда-то я был уверен, что твой уход, нервный срыв и апатия – лишь некий кокон, время для отдыха и переосмысления, дабы потом вернутся в игру полным силы… – Бенджамин не хотел уже проявлять добродушия, почти с самого начала он знал, нельзя позволить Итану расслабиться, – с Психотерапевтом-то еще общаешься? – В ответ, Итан лишь кратко улыбнулся, впервые показав недовольство, но в туже секунду постарался сменить тему.

– Я уже не работаю, Бенджамин. Уверен, специалистов у тебя хватает, и твои проблемы они смогут решить не хуже меня, а возможно, даже лучше, все-таки, возраст берет свое.

– Если тебе не интересно, почему позволил мне войти?

– Неужели я не могу увидеть старого друга?

– Единственного друга, – поправил грубовато Бенджамин, видя непробиваемость Итана, – друга, которому ты продолжаешь лгать. Я не поверю, что ты не знаешь о событиях, касающихся ЦРТ, Природных земель, или Пилигрима с Новым горизонтом.

– Зачем мне это? – Откровеннее и серьезнее начал он, проявив того самого человека, преисполненного ответственностью, – мое мнение и мои знания давно не имеют веса. Все что у меня осталось это – время, один друг, один дом и несколько людей в помощь. Уже давно я не пытаюсь исполнить это навязанное пре… – Итан осекся, но все же с трудом произнес, – навязанное предназначение, которое принес нам Людвиг.

Бенджамина удивили его слова больше, чем он мог представить, направляясь сюда. Итан вскоре продолжил:

– Да, ты давно не слышал это имя, вижу по глазам. Лишь я и Майя могли его произнести, – Бенджамин ничего не ответил, с подозрением наблюдая за мыслью Итана, – большая работа, непосильная кому-либо еще, но, вопреки все проблемам, мы втроем смогли это сделать. Да вот только, не мне тебе напоминать, чем все обернулось. Мы были в одном шаге, в одном, но случилось так, как случилось. Мир движется дальше, я сделал в нем все что мог, и сейчас, уж я-то точно, скорее, старая байка, переставшая быть актуальной.

– Мне вот интересно, ты вообще собираешься делать хоть что-то, чтобы исправить последствия? – Бенджамин испытывал скорее разочарование и презрение, нежели злость, – Или так и будешь прятаться от мира, пока все вокруг продолжают жить, упоминая тебя лишь в негативном контексте?

– А вот мне интересно, какой ответ ты для себя выбираешь на вопрос – почему еще никто во всем мире, не повторил тот самый, таинственный проект Бенджамина Хилла? – Произнес он артистично, явно пытаясь вывести его на некую мысль или эмоцию.

Бенджамин не знал ответа потому, что вопрос застал его несколько врасплох. Хотя было крайне недальновидно с его стороны не предвидеть подобной провокации от человека, который знает этот кусочек истории, изменивший его жизнь и жизнь Майи. Будет ложью, если он скажет или подумает, что никогда с того момента не хотел заново построить единственный в своем роде механизм, работоспособность которого когда-то была целью всей его жизни, доказывающей пользу его существования. Сейчас Итан упомянул это не просто так, что не могло не насторожить Бенджамина.

– Никто не сможет его повторить, – сдержанно ответил Бенджамин, – мы постарались избавиться ото всех данных и записей, ты знаешь это.

– Ты абсолютно прав. А если посмотреть под другим углом?

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты меня расстраиваешь, Бенджамин, раньше ты был куда смышленей. Я говорю про то, что, раз тебе в голову пришло понимание и видение того, как и что построить, то возникает вопрос – почему никто более, во всем нашем мире, не повторил твоего успеха?

– Ты говоришь об этом так, словно мы совершили великое открытие, но только забываешь про погибших и то, к чему в итоге это привело. Ты сам согласился с конечным исходом, поддержав Майю в вопросе того, как нам пережить Сбой и что делать с жертвами. С чего сейчас тебя волнует этот вопрос?

– Ты можешь спасти ее.

– Даже не смей поднимать эту тему! – Бенджамин почти сорвался на крик.

– Почему? Боишься все испортить? Но она не должна была умереть… не она, не так… думаешь, Майя не хотела бы….

– Она просила не делать этого! – Итан впервые показал истинное удивление, – я и она, мы обсуждали это. Майя просила, взяла с меня слово, что бы ни случилось, никогда и не при каких обстоятельствах, не строить заново то…. – Бенджамин вдруг подумал, а что если это все игра в поддавки, начатая Эобардом, ради выяснения подробностей события пятнадцатилетней давности? Итан давно не при делах, но между ним и министром был негласный договор, о котором Бенджамин и не знал вовсе. Откуда тогда знать, что откровение Бенджамина – не заранее спланированная провокация от них? Все эти мысли заставляли Бенджамина чувствовать себя параноиком. Возможно ли, чтобы все события, приведшие его в эту точку, здесь и сейчас, были спланированы заранее, как раз ради раскрытия тайны, явно не дающей покоя Эобарду, упомянувшему об этом совсем недавно? Но с другой стороны, Итан знает все то, что знает Бенджамин, а, значит, и признание не имеет особого смысла. Только если суть не в том, чтобы самого Бенджамина подвести под ответственность перед законом. Бенджамин решил никак не трогать эту часть истории. Ему уже надоело быть на шаг позади, словно он выдохся еще на старте.

– На ошибках надо учиться, позволить им усвоится, а не забыть их – в это верила Майя, и она убедила меня в этом вопросе. Как бы я не хотел порой, но вступать на эту тропу – крайне опасно, поверь. Мы не должны этого делать, хотя бы ради Майи и ее жертвы, – он говорил размеренно, четко выговаривая слова и следя за тем, какая реакция идет от оппонента.

– Я согласен с тобой, – Итан был слишком спокоен.

– Вот как? Похоже, изгнание, отдых и твои терапии помогли принять мир таким, какой он есть. Считаю это твоим великим достижением.

– Больше, чем ты можешь представить. Но это тема для другого разговора. Раз уж мы выяснили отношения, то пора обсудить дела…

– Согласен, – все было слишком спокойно, но Бенджамин не позволял себе расслабиться, – ты знаешь про атаку на Саламис, – Итан кротко кивнул, – и ты знаешь, что Новый горизонт так же потерян из вида, не говоря уже о Пилигриме где пятнадцать человек остались одни, и мы не знаем, кто и почему делает это. Министр со своей научной группой, о которой я даже не знал, нашел доказательство того, что в этом виновата Кассандра.

– Это невозможно! – Резко ответил Итан, задумавшись и не сводя глаз с Бенджамина.

– Он предоставил часть кода, – Бенджамин отдал планшет, на котором был открыто трёхмерное изображение программного кода.

– И они сравнили его с Кассандрой… – подытожил Итан.

– Именно. И это, благодаря тому, что ты не только выдал им данные о ней, что было крайне глупым решением, но и не проинформировал меня в этом! Ты хоть знаешь, как долго я искал правильный способ преподнести Кассандру и убедить министра в том, как необходимо внедрить ее в систему?!

– Уверен, более чем достаточно, – реакция Итана была крайне спокойна, что не мог не подметить Бенджамин.

– Вопреки всему, это твое изобретение, ты был ведущим программистом и не стоит напоминать, какие жертвы были принесены, ради этого. Мне нужна твоя помощь, чтобы в этом разобраться.

Итан лишь молча смотрел на изображение кода, вглядываясь в каждый символ и, словно потерянный в своих мыслях, никак не реагировал на слова Бенджамина.

– Так чего ты конкретно ждешь от меня?

– Помоги доказать, что это не Кассандра.

– А если это все же она? Сомневаюсь, что она бы не нашла способ пробиться наружу, и, ради собственной ценности, создать прецедент, равным которого не было. Мы ее освобождаем, позволив потушить пожар, который она же и создала.

– Министр сказала то же самое. Но мы оба знаем, она – не зло. Мы знаем ее характер и знаем ее алгоритмы.

– Ты так в этом уверен, будто общаешься с ней каждый день, веря, в ее неспособность обманывать или манипулировать. Как я уже сказал, ты расстраиваешь меня Бенджамин, раньше ты был умней. Я не могу подтвердить или опровергнуть ее участие.

– Если верить тебе, то общение с ней будет направленно именно на невиновность, а не на причастность. Еще одна причина, почему мне нужна твоя помощь. Надо доказать или опровергнуть обвинения и очевидные улики. Помоги мне.

– Нет.

– Нет?!

– Вполне возможно, это игра министра, дабы лишить тебя козыря. Не думал об этом?

– Конечно, думал. Но не уверен, что он бы пошел на это. Я довольно неплохо знаю его – слишком уж правильный. К тому же, не забывай, он не доберется до нее без моего ключа, как я не доберусь до нее – без его.

– Ты забыл, но мы создавали эту защиту, не только ради ограждения ее от мира, но и мира от нее.

– Так бы не могло продолжаться вечно, ты прекрасно это знаешь. А эта система сдерживания – единственное, после страха, что останавливает Эобарда перед тем, чтобы взять полную опеку над ней, превратив то ли в щит, то ли в меч.

– Какой бы исход ты хотел? Доказать невиновность Кассандры, я, полагаю. А если она все же виновна, и жажда жизни побеждает науку? Ты уничтожишь наше творение, попросту из-за ее желания жить, а не сидеть в клетке?

– Я не хочу ее терять, никогда не хотел. Кассандра – уникальна, но если это она, то выбора не будет. Если не мы, так министр заставит избавиться от нее.

– Сколько у тебя сейчас на корабле? Пятнадцать человек, которые важней чем единственный в мире искусственный интеллект, чей потенциал попросту не имеет границ?

– Вот, теперь тебя узнаю! Знакомые слова, примерно подобное ты говорил, когда случился Сбой. Твоя оценка человеческой жизни уже тогда выходила за рамки.

– Не будь лицемером, я лишь анализирую. Ты, сам, не особо обращал внимание на жертвы. Не обвиняй меня в том, за что стыдишься сам. За этим же ты пришел, чтобы услышать мое мнение, так вот слушай: из-за моей работы, погибло куда большее количество людей, и все же я здесь. Чем же она хуже? Потому что не живая? Но мы оба знаем, что это не так. Ум – это не только биология, тебе ли не знать, Бенджамин. Возможно, это ее крик о помощи или простая ошибка, которую она неспособна исправить, не имея полной свободы. У нее безграничный потенциал, который мы… который вы даже не исследуете. Я не говорю уже о том, что официально ее не существует – маленькая тайна, спрятанная из-за страха. Все это несправедливо, и помогать в ее уничтожении я не собираюсь.

– Слишком рискованно…

– Уверен, что Людвиг был бы другого мнения, тебе ли этого не знать, друг. Она – будущее, ты знаешь это лучше всех и каждого. И ради пятнадцати человек готов все разрушить? Если так, то без меня. Но, сделай одолжение, прежде чем принимать решение, пообщайся с ней, пожалуйста, прошу тебя. Как бы это ни звучало, но Кассандра – уникальна, в буквальном и переносном смысле, единственная на всей планете. Ее вклад в будущее даже ты оценишь больше, чем польза тех пятнадцати человек в космосе. Маленькая жертва, ради большого будущего, – Итан сделал паузу, и добавил, используя совершенно иной тон, который в некоторой степени испугал Бенджамина больше, чем то, что было произнесено, – тебе ли не знать, друг мой, как приносить в жертву одну жизнь, ради многих других? – Бенджамин смотрел в его глаза, даже не собираясь ничего отвечать, он видел в них проявление безграничной власти. Так смотрят те, кто ничего не боится и ничего не хочет – лишь наблюдает и наслаждается своей безграничностью во всех проявлениях.

– Я прошу тебя помочь мне в этом, иначе все закончится, не успев начаться. Хватит с нас ошибок, – Бенджамин вновь ощутил то, как же сильно он устал.

– Эобард знает, как мы создали Искусственный Интеллект?

– Нет. Только мы трое знали это, так оно было, так и останется.

– Мы должны ей, не забывай об этом.

Путь обратно, казалось, занял вдвое больше времени. Последние слова остались без какого-либо ответа, это давало ему хрупкую надежду, что человек, посвятивший себя науке, останется верен стремлению создавать и защищать созданное творение. Маловероятное событие таковым бы и осталось, не веди Итан неизвестную игру.

Итан был мастером адаптации и пластичности, готовый гнуть палку так, как необходимо, несмотря ни на что, удивляя даже тогда, когда был создан Искусственный Интеллект. Любой другой попросту пошел бы по пути наименьшего сопротивления и вверил в руки самого важного изобретения века весь мир и все жизни, пожиная лавры гениального первопроходца.

Именно когда Майя и Итан встретили Бенджамина, познакомившись не только с его работой, но и осознав, благодаря его проекту, в какую сторону необходимо реализовывать их знания и потенциал, тогда и было решено, что есть несколько иной путь. Ведь изначально казалось, что именно Искусственный Интеллект должен быть конечной точкой научного гения. Но с появлением Бенджамина ситуация изменилась, ведь, позволив чуть лучше понять эту затею, взглянув на нее под другим углом, то, что было когда-то в перспективе могла начаться уже прямо сейчас. И так, возможно, и было бы, не спровоцируй Людвиг, появление иной, более гибкой идеи в Итане, размывающей границы между биологией и холодным металлом.

Чипирование было шагом в неизвестность, ведь такая авантюра – иным словом ее было не назвать – многим казалась слишком опрометчивой, граничащей с фантастикой. Но Итан, при поддержке Майи и Бенджамина, начал проект, развивающийся почти десять лет, пока не достиг апогея в виде первых операций на людях. И это было дело рук не только их троих. Был и четвертый, неизвестный никому, но сделавший первый, самый сложный шаг, и это – Кассандра. Она стала ключом, открывшим все двери в лабиринт, исследовать который помогли не только современные программы, а также сама она, напрямую учась контактировать с компьютером, собранным специально для этих целей. Она – девочка с аутизмом и настоящим математическим даром, которому нет аналогов – была первым человеком, вступившим в полный симбиоз с программой.

Агата

Бессонница дала о себе знать, когда Агата, в буквальном смысле, забыла, куда держала намеченный путь, хоть и знала Кесслер вдоль и поперек. Вполне ожидаемая реакция для руководителя на беспрецедентное событие, из-за которого она не спит уже больше суток, игнорируя даже мысль об отдыхе. Недопустимое для ее профессии состояние – она не понимала, где находится и не слышала ничего вокруг – даже Александра, который в попытках обратить на себя внимание, слегка сжал ее плечо.

– Ты в порядке, Агата? – Его глубокий голос ворвался в ее мир, придав трезвости и вернув некоторую ясность ума. Она посмотрела в его глаза, которые прятались за тонкими стеклами круглых очков и, увидев некую тревожность, лишь слегка кивнула, наморщив лоб. Проектировщик улыбнулся и, оттолкнувшись от поручня, направился в главный зал управления, словно плывя по волне. Агата, убедившись, что он исчез у нее за спиной, снова прокрутила в голове последние события: начиная от потери связи с Новым горизонтом, заканчивая раздачей указаний руководителям отделов, исполнение которых не просто способно, а должно исправить практически катастрофическое положение. Следовательно, путь она держала в свою каюту, где позволила бы себе сон на три часа. Двигаясь по направлению к койке, она не могла не думать о том, что поступает неправильно, оставляя всех работать, пока сама будет отдыхать – такое было не в ее привычках. Но она сама ввела правила посменного отдыха, и, благодаря приближенным людям, указавшим ей на сильную усталость, все же решилась пойти на самое простое действие на станции.

Попав в свою каюту, она впервые за несколько дней осталась совершенно одна. Вопреки ожиданию, что одиночество позволит расслабиться, она чувствовала лишь вину, граничащую со страхом. Быть на передовой, смело реализуя свои навыки и знания – для нее было лучшим времяпрепровождением, иного она никогда не хотела. Контроль и развитие – это было для нее всем. Но когда все ее подчиненные и сотрудники, люди высоких достижений в своих профессиях – работают, забывая счет времени, а она у себя в каюте, занимается противоположным, не чувствовать вину было практически невозможно. Из-за собственного ума она не могла ни расслабиться, ни с полной силой продолжить работу. Находясь где-то посередине, она ощущала только страх из-за невозможности убедиться в том, что она все делает правильно, и нет неучтенных вариантов, способствующих выполнению задачи. Она прокручивала в голове все, где могла что-то упустить, проглядеть или допустить ошибку.

Так и не добравшись до спального места, она висела в пустоте, закрыв глаза, наслаждаясь отсутствием гравитации на Кесслере. Представлять себя где-то далеко – это единственное, что помогло хоть как-то отбросить все мысли. Вернувшись из бескрайнего космического простора, смиренно служившим ментальным коконом, Агата вдруг поняла насколько ошиблась в расчете времени, и вместо предполагаемых часов трех, на самом деле, ее так называемый отдых длился чуть больше одного часа. Через каких-то пять минут без сна, ей на связь постучались. Александр говорил чуть спеша, но вполне уверенно.

– Ребята из отдела робототехники сообщают: у роботов, отправленных на орбитальную марсианскую базу, в заводской конструкции присутствуют средства обратной связи, причем изначально была установлена программа, которая при аварийной ситуации заставит механизмы самим выйти на связь, используя заданные каналы связи. Хоть все и делалось в спешке, но технари и программисты робототехники еще те параноики, особенно после последних лет руководства Итана Майерса, ты меня поняла. В каждого строителя, отправленного в космос, была установлена система обратной связи на индивидуальной основе. Короче говоря, как он мне объяснил, у каждого есть все, что нужно для полноценного использования людьми связи с ЦРТ или нами, причем, что важно, установлена простая система изъятия, чтобы человек мог ее использовать без самого робота. Но пока она внутри, и нет прямой команды, то она переходит в спящий режим для экономии батареи и подает точечный сигнал лишь для передачи статуса системы и местоположения. Если же автоматическая система не получает ответный сигнал, то программа ищет альтернативные каналы для связи. Разумеется, идет передача шифрованной информации, которую прочесть сможем лишь мы, но это сподвигло меня на идею просканировать все частоты на поиск возможного ответчика. И тут мне сообщил руководитель, что они уже пытались связаться со строителями по всем возможным каналам, но, как и было ожидаемо с нашим-то везением, результат – нулевой. Грубо говоря, они считают, что связь глушится со всех сторон, а как – они не знают потому, что единственная альтернатива, которую они могут предположить, что база и строители попросту уничтожены.

– Но это не так.

– Вроде бы не так. Я лишний раз хотел уточнить у Нины, но она мягко дала понять, что ей сейчас не до разговоров.

– Она конкретизировала?

– Нет. Промчалась, не замечая никого вокруг.

– Понятно, я узнаю, в чем дело. А начальник робототехники пусть ищет дальше способы.

Агата боялась лишний раз закрыть глаза, чтобы не уснуть. Пока она не будет уверенна в правильно расставленных приоритетах задач каждого руководителя – каждая минута может оказаться критической, а невыполнение своих прямых обязанностей было для нее недопустимым. Как сказал Александр, отдел робототехники еще те параноики и это – верный вывод. После того, как сильно преобразился отдел под руководством Майерса, одни посчитали резкий скачок в разработках чем-то новаторским и открывающим совершенно новые горизонты, другие же – были уверены в риске потерять контроль. По итогу, оказались правы и те, и другие. После Сбоя отдел был практически расформирован, все разработки либо заморожены, либо готовы были уйти с молотка под контроль министра обороны. Каким-то образом, неведомым Агате, отдел восстал из пепла, после чего их сотрудничество стало практических непоколебимым доказательством того, что за закрытыми дверьми космическую программу и отдел робототехники попросту объединили. Официально, разумеется, таковым это не являлось. После реорганизации их задачи и проекты регулировались уже напрямую высшим руководством, явно отдавая приоритет тому, чтобы они делали все необходимое для исправления репутации, путем сосредоточивания своего внимания именно на проектах по освоению космического простора. Люди на планете пока не готовы к тому, чтобы делить свою жизнь с роботами, построенными ЦРТ или кем-то иным, все-таки, Сбой повлек свои последствия. Попытка внедрить в жизнь людей роботизированные, обучаемые механизмы завяла на самом пике активности, и не без причины. Агата считала тогда, считает и сейчас, – это был правильным решением. Ведь ранее они казались ей затворниками, попросту играющими в игры, создавая роботов и путь к их самостоятельному развитию, не особо думая о возможных последствиях. Сейчас под новым руководителем и сменой направления отдел робототехники практически стал примером для подражания исполнительности, дисциплины и исходящего продукта.

Агата попыталась связаться с Ниной, в ответ она получила лишь короткое: «Как только у меня будет конкретный результат, сразу дам знать, верь мне, Агата».

В другой момент другого дня или даже ситуации, она сочла бы такое за нарушение дисциплины и субординации, за чем последовал бы выговор. Но сегодня и сейчас, зная исполнительность подчиненной, которая неоднократно давала поводы на дисциплинарное взыскание, Агата решила последовать мудрому совету ее отца – не спешить с какими-либо выводами.

Из-за мыслей о сотруднице и индивидуальном отношении к персоналу, Агата чуть было не забыла о запросе у министерства обороны. Суть вопроса была проста: вступить в переговоры с частными компаниями, чьи независимые ресурсы, не состоявшие в общей системе, смогут помочь в установлении контакта с кораблем, это в лучшем случае, а в худшем, как минимум, вычеркнуть пару вариантов возможных причин происходящего.

Разумеется, худший вариант предположить было также просто, как и причины для его наличия – «на данный момент, существенных причин для привлечения к работе третьих лиц, не имеющих допуска и подтвержденной поддержки ЦРТ или министерства обороны – нет». Простыми словами, они сами по себе. На кону стоят жизни космонавтов, а все, о чем думает министерство обороны – это защита собственности, подпитываемая страхом разглашения в массы неудачного запуска корабля, да еще и до сих пор не восстановленной связи в Природных землях, что само собой уже зажжённая спичка, которой мешает подобраться к фитилю лишь необъяснимое везение.

Но главное, вопреки трудностям и, возможно, трагедии в следующие дни, пока решается вопрос связи и безопасности, Агата как никогда рада быть здесь, далеко от планеты, от городов и лишних людей. Она на орбите, практически изолирована от лишних глаз и ушей, от надоедливых и, крайне редко, адекватных по ее личному мнению журналистов и представителей информационных сетей. Чистая работа без возможности иным лицам, несвязанным с задачей, вмешиваться в жизнь станции.

Прямо, как на острове, вспоминая Филиппа, подумала она сейчас. Пока она была здесь, то чувствовала себя в безопасности, и сама мысль, что когда-то ей придется вернутся на планету, пугала сейчас как никогда… Лишь при благоприятном исходе, она может быть уверенна в том, что сможет избежать ссылки обратно, в место, где она родилась, но никогда не чувствовала себя как дома.

Ильза

Ильза знала, как трудно соблюдать конфиденциальность в мире, существование которого строится на том, чья технология займет первые место на рынке. В частности, если это государственная инициатива, на имидж которой посягать было крайне нелицеприятным, а, следовательно, рискованным. Ей в каком-то смысле повезло. Начиная работу в самом крупном информативном портале, Ильза уверенно следовала карьерной лестнице, не отвлекаясь ни на какие принципы или мораль, мешавшие закрыть глаза на нравственность или истинную причину происходящих событий.

Она знала прецеденты, когда видеообращение было сфабриковано, причем человек, чьими устами произносилась чужая мысль, даже не был в курсе происходящего. Собирательная речь была создана из аудиосообщений, а лицевая анимация воссоздана благодаря видеозаписям и частым звонкам по видеосвязи, уже в те моменты, когда за объектом пристально наблюдали злоумышленники. И когда необходимое для достижения цели количество материала было собранно, дабы замести следы, все профили и контакты объекта удалялись. Хакерство – это главный враг современного мира и, чем больше они могут, тем страшнее они с каждым днем. Ведь настанет тот день, верила Ильза, когда простая строка кода в совокупности с умелыми руками хакера, смогут нанести обществу и целому миру непоправимый ущерб… а, возможно, этот день уже настал.

Один из сотрудников ЦРТ прямо на камеру разглашает секретную информацию, способную не только опорочить статус крупнейшей корпорации, стремящейся к монополизации науки, но и подогреть и до того раскаленное общественное мнение, которое имеет влияние на расстановку политических сил. Проверить подлинность записи Соломона было не так сложно, как оказалось. За годы работы она собрала хорошую свиту проверенных людей, чьи уникальные и, в некотором роде, незаконные услуги, помогали ей проверять достоверность фактов, полученных из разных источников. С минуты на минуту ей придет информация о видео сообщении Соломона. Помимо этого, парочка людей подтвердила отсутствие Соломона в ЦРТ и дома. Эти люди, чьих имен и лиц она не знала, крайне часто были тем самым оплотом свободы и достоверности, которых не хватает правительству и прочим, имеющим власть людям. Ведь не просто же так они скрываются за выдуманными именами и не взламываемыми замками, думала Ильза. Легко заткнуть тех, кто говорит неугодное закону, а когда они неизвестны, то их, считай, и нет, ведь никогда не знаешь, кто именно кроется за тем или иным текстом в сети.

За последние пять часов, прошедших с момента получения весточки от Соломона, Ильза собрала достаточные доказательства, в первую очередь для самой себя, в достоверности видео сообщения. Сидя в уличном кафе, где она впервые за день смогла поесть, чувство уверенности в собственной правоте было недосягаемо ей, и это – показатель верности ее решений.

И вот сейчас она ждет того, кто сможет приподнять очередной камень, под которым она найдет либо подтверждение предположениям, либо опровержение подозрениям. Связаться с ним было не просто, ведь сейчас звонок журналистки человеку такого статуса может вызвать подозрение многих лиц, внимание которых ей не хотелось привлекать раньше времени. Но, благодаря связям и некоторым людям, желающим всегда оставаться намеченными, Ильза смогла отправить весточку по безопасной линии.

Мимо проезжал транспорт на автопилоте, люди следовали свои делам, не замечая ни ее, ни кого-либо еще, и они, простые гражданские, выступали ее прикрытием, сами того не подозревая. Это было занятно, ведь сейчас перед ней люди, которые совсем недавно, оплакивали сотни жертв в Природных землях, а ныне живут так, словно никого никогда и не было. А ведь разница между последней трагедией и тем же Сбоем заключается лишь в том, что тогда были свои люди: соседи, друзья, любимые и просто те, кто был рядом. А Природные люди – это изгои, чужие, что не принимали современной жизни. Сотни жертв, а всем уже плевать потому, что в пределах огромного многомиллиардного города ничего и не изменилось. Смерть и ужас были там, не здесь, а, значит, это не их проблема. Вот она – их суть, думала Ильза, неожиданно приходя к мысли, что, возможно, они заслужили того, что произошло.

Сидя в засаде, словно среди густого леса, она заметила, как тот самый человек, в появление коего она до последнего не верила, сел на указанный столик в уличном кафе. Осмотрев все вокруг и заставив его подождать минут десять, она, убежденная в безопасности, насколько это было возможно, перешла дорогу и села напротив него.

– Мне сейчас не до беседы, Этвуд. Если ты решила снова потратить мое время в….

– Это не беседа, – перебила она Бенджамина, – это переговоры.

– Слушай, я пошел тебе навстречу и вышел на люди – рискую тут я, а не ты, – он явно хотел как можно скорее закончить эту встречу.

– Раз ты выбрался ради меня в общественное место, значит, что-то у вас там происходит этакое, что требует внимания всех игроков, в том числе – меня.

– Ты слишком большого мнения о себе. А если это все какая-то ироничная издевка, то у меня нет на это времени. У тебя больше нет покровительства…

– Я хочу эксклюзив, – перебила она его нагло, практически надменно, на что он ничего не ответил, – о каком, кстати, покровительстве ты сказал?

– Я же сказал – у меня нет на это времени – отрезал он, поднимаясь со стула.

– Ты можешь сколько угодно отнекиваться и посылать меня на все стороны, но у меня есть прямые доказательства того, что вы врете общественности, а ваши громогласные заявления, чуть ли не на весь мир, о первом полете к марсианской базе окажутся не более чем оружием против вас самих. Будь на моем месте кто-нибудь другой, то ты сейчас боялся бы выходить на улицу из-за гнева толпы, которая еще не успела остыть после провала в Природных землях, так что я делаю одолжение. Не упусти его.

– Чего ты хочешь?

– Я уже сказала, я хочу…

– Нет, – перебил он ее резко, – что тебе даст мой эксклюзив? Почему просто не выдать всю эту информацию?