Избранное-86

Фарисей Гамалиил убедил членов синедриона отпустить Апостолов, утверждавших, что Иисуса из Назарета Бог воскресил и сделал Начальником и Спасителем. Он говорил: «…отстаньте от людей сих и оставьте их; ибо если это предприятие и дело от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками».

Фарисеем был Савл, позже названный Павлом. Он не был призван в апостолы Иисусом. Но учитывая его большую роль в распространении христианства среди язычников, Церковь называет его, как и Петра, «первоверховным апостолом».

Христианский дух

Из многочисленных священных книг еврейского народа, включая Тору, Пятикнижие и книг Пророков, Иисус отобрал главные нравственные принципы, соответсвующие 10 Заповедям. Это великая заслуга Иисуса. И заслуга Христианской Церкви, что она проповедует любовь к ближнему. «Если мы любим друг друга, то Бог пребывает в нас» – писал евангелист Иоанн.

Какие же главные Заповеди Христианства?

Они сформулированы Апостолами (учениками Иисуса) и пресвитерами иудейских христианских общин на Соборе в Иерусалиме, обсуждавшем: заставлять ли обращенных в христианство язычников делать обрезание и соблюдать все законы Моисея. Вот выдержка из резолюции этого Собора: «…Угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени, кроме сего необходимого: воздерживаться от идолопожертвования и крови, и удавленины, и блуда, и не делайте другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете» (Деяния святых Апостолов. Глава 15).

Заповедь «не делайте другим того, чего себе не хотите» является наиболее общей, и следует из высказывания Иисуса: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом Закон и Пророки».

О двух главных заповедях христианства написано в Евангелиях от Луки [Лк 10, 25–28] и Марка [Мк 12, 28–31].

У Луки написано: «И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Он же сказал ему: В законе что написано? как читаешь? Он сказал в ответ: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и (возлюби) ближнего твоего, как самого себя. Иисус сказал ему: Правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить»

В Евангелии от Марка слова законника о любви к Богу и ближнему вложены в уста Иисуса.

Возлюби Господа Бога и ближнего твоего; и не делайте другим того, чего себе не хотите, – пожалуй, самое главное в духе христианского учения.

Фарисеи в наше время

Фарисейство было, есть и будет во все времена. «Настоящие, не формальные, не номинальные, не условные, не условно-риторические христиане всегда будут меньшинством» (Николай Бердяев).

Ходить в Церковь, покупать свечи, делать пожертвования, поститься, молиться, креститься перед церковью и иконами, целовать иконы (нарушая Постановление 7-го иконоборческого Вселенского Собора 748 г.) – это ещё не значит быть христианином.

Некоторые относят себя к христианам только потому, что их крестили в бессознательном возрасте.

Однажды солнечным, безоблачным днём, я видел, как у палаток для мороженного между оградой церкви «Успения Богородицы» в Вешняках (г. Москва) и мостом через железную дорогу, двое мужчин дрались, и по их лицам текла кровь. В честь какого-то праздника детям бесплатно раздавали мороженое, и мужчины подрались из-за очереди. Пришли в Церковь на службу (и это замечательно), а ушли домой с разбитыми физиономиями. И я подумал, что истинные христиане вроде бы не должны были драться.

В одном фильме старушка перекрестилась, сказала «Господи прости» и вонзила нож в грудь спящего мужчины.

Многие ли из христиан читали Евангелие, знают главные Заповеди Христианства и, главное, пытаются следовать им?

Если не стремиться соблюдать главные Заповеди Христианства, то выполнение церковных обрядов становится фарисейством.

От фарисейства к Христианству – путь духовного развития человечества.

Последний день Иисуса

А знаете ли Вы о сговоре иудейской и римской властей?

Около двух тысяч лет назад в Иерусалиме на площади перед дворцом римского наместника в Иудее Понтия Пилата принято решение, изменившее религиозную картину мира. Участники этого решения: наместник Рима в Иудее прокуратор Понтий Пилат, еврейский первосвященник Каиафа (председатель Верховного Суда – синедриона) и житель из Назарета, что в Галилее, Иисус – странствующий проповедник, целитель и чудотворец.

Решение такое: казнить Иисуса Назорея распятием на кресте, как римляне казнили провинившихся рабов и государственных преступников.

Осуждённый должен был сам нести перекладину креста. Но у Иисуса не было сил, ибо Он не спал вторые сутки, и это был самый тяжёлый, насыщенный событиями день в Его жизни. «И когда повели Его, то, захвативши некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом. И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нём» (Лк 23 25–27)[2].

Но вернёмся к началу дня.

Ночь над Иудеей. Иерусалим и склоны Масляничной горы напротив него освещены лунным светом. Короткие тени отбрасывают камни, оливковые деревья, постройки селения Гефсимания, и одинадцать бородатых мужчин, сидящих прямо на земле. Двенадцатым был Иисус.

Иисус знал: вскоре сюда прийдут арестовывать Его, потом синедрион решит «Повинен смерти», а прокуратор Иудеи Понтий Пилат отдаст приказ распять Его. И Иисуса охватило смятение. А как утешить себя, если не молитвой? «И, взяв с Собой Петра и обоих сыновей Заведеевых, начал скорбеть и тосковать. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со мною. И. отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! Если возможно да минует Меня чаша сия; впрочем, не как я хочу, как Ты!» (Мф 26 37–39).

И капли пота, как кровь, стекали с чела Его. Он просил учеников Своих бодрствовать, пока молится. Но когда Иисус к ним подошел, увидел, что они спали. Очи их отяжелели. Не удивительно: позади долгий день, обильный ужин с вином и переход от горницы на Синае сюда, в Гефсиманский сад. Он разбудил их, и снова отошел молиться: «Отче мой! Если не может чаша сия миновать меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля Твоя». Звук шопотом произносимой молитвы опять усыпил апостолов. И так повторилось ещё два раза.

Иисус обладал удивительной способностью видеть то, что творилось далеко от Него. Он видел о приближении тысяченачальника, воинов Пилата и людей от первосвященника с факелами, кольями и мечами.

Иисус! Уйди отсюда. Кругом ночь, множество деревьев, тебя не найдут, и казни не будет. Но Он не ушел. Поистине уникальный в истории Человечества случай самопожертвования.

Иисус разбудил учеников, вышел навстречу толпе, спросил «Кого ищете?», и на ответ «Иисуса Назорея» заявил: «…это Я; итак, если меня ищете, то оставьте их, пусть идут» (Ин 18 8).

Пётр достал меч, и отсёк ухо рабу первосвященника. «Но Иисус сказал Петру: вложи меч в ножны; неужели мне не пить чаши, которую дал мне Отец? Тогда тысяченачальник, воины и служители иудейские взяли и связали Его»(Ин 18 11,12). Петра они не арестовали. Был приказ арестовать Иисуса Назорея, и они его выполнили. (Кстати, участие тысяченачальника и воинов в аресте Иисуса – не доказательство ли сговора Каиафы и Пилата?)

Так начался последний, самый трудный день в жизни Иисуса из Назарета. Его ожидали издевательства, суд синедриона, Пилата и Ирода, избиение и распятие.

Иисус не спал со вчерашнего дня. Утром, как обычно, проповеди в Храме, потом прощальная пасхальная вечеря с учениками, потом переход в Гефсиманский сад.

Искусно приготовленное свежее баранье мясо, хлеб, вино. Всё, как и положено на пасхальной вечере.

В конце её Иисус сказал, что тот, кому он даст обмокнутый кусок хлеба, предаст Его (В Евангелиях используется высокопарный стиль и дефиниция слова «предать» в смысле передать («предать суду», «предать земле»). Например, «Отче! В руки твои предаю дух мой» (Лк 23 46). Предательство в моральном смысле слова – это неожиданная подножка; нож в спину, неприятный для предаваемого поступок человека, от которого это не ожидаешь). И дал этот кусок своему ученику – Иуде Искариоту. «И после сего куска вошел в него сатана. Тогда Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее» (Ин 13 27). И Иуда тотчас вышел из горницы выполнять приказ, а была ночь.

(Евангелие от Иоана вызывает восхищение. Иоанн чаще других Евангелистов называет Иуду предателем. Но именно Иоанн наиболее полно описал, как Иисус вселил в Иуду сатану, а в современном понимании, как Он загипнотизировал Иуду. Неужели, если бы Иуды Искариота не было на вечере, любой другой апостол не выполнил бы приказ Иисуса, и христианство не состоялось бы?).

Куда ночью направился Иуда Искариот по узким улицам Иерусалима? Естественно, в Преторию. Там уже собрались воины Пилата и люди от первосвященника. Им предстояло выполнить сложную задачу: арестовать бунтовщика из Галилеи, провозглашенного грядущим Царём многочисленными Его учениками, многими жителями Иерусалима и паломниками, вышедшими приветствовать Его с пальмовыми ветками в руках. А они спросили разрешение у кесаря? Нет, конечно. Значит, Иисуса следует арестовать, и казнить по закону великого кесаря Октавиана Августа.

Итак, Иуда ушёл. Иисус дал последние наставления апостолам, и тоже вышел из горницы. За ним потянулись апостолы. Двенадцать бородатых мужчин направились к городским воротам, и вышли на освещенную луной дорогу. Мужчины запели псалмы, и это пение далеко разнеслось окрест. Они спустились вниз, пересекли поток Кедрон по крепкому деревянному мосту, и вошли в Гефсиманский сад. Там Иисуса, ожидавшего в молении арест, и связали.

Связанного Иисуса привели в дом первосвященника. Ночь была холодной. Посреди двора развели костёр. У огня грелись люди. Отблески пламени освещали и лицо Петра. Его опознали, и трижды спрашивали, не он ли был в саду рядом с Иисусом Назореем. Но Пётр, как и предсказывал Иисус, трижды отрицал это.

Чего стоят человеческие клятвы в верности, если перед лицом опасности даже апостол Пётр их нарушил?

Низкие люди не могут удержаться от издевательств над Человеком, если Он в их власти. Тем более, что издевательства безнаказанны и одобряются начальством.

«Люди, державшие Иисуса, ругались над ним и били Его; и, закрыв Его, ударяли Его по лицу и спрашивали Его: прореки, кто ударил Тебя? И много иных хулений произносили против Него» (Лк 22 63–65).

И как настал день, собрались члены малого синедриона, оповещённые заранее. Малый синедрион по списку включал 23 человека, и собирался в экстренных случаях, когда, например, нужно было спасти человека. Некоторые члены синедриона считали Иисуса Пророком, и симпатизировали Ему. Но большинство синедриона было саддукейским. Саддукеи не верили в скорый конец Света, загробную жизнь; стремились стяжать себе сокровища на земле, а не на небе; и не собирались каяться, к чему их призывал Иисус. Их возмутил поступок Иисуса, выгнавшего торговцев живностью из Храма, и ответ Иисуса на просьбу дать знамение, так и не давшего знамение. Они считали Иисуса очередным лже-Пророком из провинциальной, доверчивой Галилеи.

Но на все их обвинения Иисус не отвечал.

«И встав, первосвященник сказал Ему: что же ничего не отвечаешь? Что они против тебя свидетельствуют? Иисус молчал. И первосвященник сказал ему: Заклинаю тебя Богом живым: скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» (Мк 26 59–62).

Иисус обязан был ответить.

Мог ли Он ответить так, чтобы избежать смертного приговора? Несомненно. Он находил мудрейшие ответы на самые каверзные вопросы «Подобает ли платить подать кесарю?», и «Побить ли камнями женщину, застигнутую в прелюбодеянии?».

Ответь Иисус: нет, и казни бы не было.

Сразу по городу разнеслись бы слухи: «Он не Христос! Он сам об этом сказал! Он не Пророк! Он самозванец! Пусть убирается в Галилею, откуда пришел, или куда угодно!»

Ответ Иисуса «Нет» и уход Его из Иерусалима был бы очень желателен для первосвященников. Во-первых, они доказали бы римскому наместнику в Иудее, что способны решать сложные вопросы (власти боялись восстания против римлян во главе с Иисусом), и во-вторых, им не очень хотелось крови популярного человека.

Но религиозное отступничество не состоялось, цель Иисуса – быть распятым язычниками.

«Иисус говорит Ему: ты сказал[3] ); даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных. Тогда первосвященник разодрал одежды свои и сказал: Он богохульствует! На что ещё нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его! Как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти » (Мф 26 63–66).

В Евнгелиях и Деяниях святых Апостолов приводится много случаев умертвления людей побиванием камнями. Они могли побить Иисуса камнями, но побоялись народа. И решили расправиться с Иисусом руками римского правителя Иудеей. Раз Иисус настаивает, что Он Царь Иудейский, пусть римлянин сам расправится с Ним по закону Октавиана Августа «Об оскорблении Величия». Пусть Его казнят как Царя-самозванца.

Иисуса привели к Пилату. Значит, первосвященник не уладил дело, и приказ казнить Иисуса прийдётся отдавать ему. Пилат без обиняков предъявил обвинение: «Ты Царь?» – спросил он Иисуса. «Иисус отвечал: Царство Мое не от мира сего». По понятиям Пилата ответ прозвучал кощунственно, ибо только римский кесарь царствование получал от Бога.

Понтий Пилат строго придерживался римского судопроизводства. Обвинение должно было предъявляться дважды, и Пилат повторил вопрос: «Итак, ты Царь?». И снова получил утвердительный ответ.

Узнав, что Иисус из Галилеи, Пилат отправил Его к царю Галилеи Ироду, который в то время был в Иерусалиме. Ирод много слышал об Иисусе и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо. На просьбы Ирода и обвинения первосвященников Иисус не отвечал. «Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду[4] и отослал обратно к Пилату» (Лк. 23 11)

Осталось немного времени, и цель Иисусом достигнута.

Солнце в зените ярко осветило толпу во дворе Претории и каменный помост Лифостротон, а по-Еврейски Гаввафа. К нему уверенной походкой приблизился наместник Рима в Иудее Понтий Пилат, чтоб вынести окончательный вердикт.

Когда он сел на судейское место к нему подошел слуга жены Пилата. Она просила передать, чтоб Пилат не делал ничего плохого «праведнику тому, ибо сегодня ночью во сне я много пострадала из-за него». Значит, накануне вечером она знала о сговоре и готовящихся событиях.

Но Пилат не мог её послушаться. Этот бунтарь из Назарета возомнил Себя Царём Иудейским. И не только Он Сам. Его ученики, множество жителей Иерусалима и паломников, пришедших по случаю праздника пасхи, провозгласили Его грядущим Царём. И Он поощрял это. И подтвердил это и перед иудейским судом и дважды перед Пилатом. «Царство моё не от мира сего». Да как Он смел! Это римский кесарь – помазанник Божий. А этот самозванец из Галилеи подлежит распятию по закону великого Октавиана Августа. Отпустить Иисуса? Это невозможно. Тогда восстание в Иудее неминуемо. Казнить. И только казнить, хотя Царь Галилеи Ирод и не признал Его заслуживающим казни.

Всё идет по согласованному между властями плану. Обычно на праздник Пилат помиловал какого-нибудь узника. Помиловал не бесплатно. Этому предшествовали длительные переговоры между первосвященником и Пилатом. Вот и сейчас должны были казнить популярного в народе Иисуса Варавву: он со своими сообщниками поднял мятеж и совершил убийство. Пилат был жестким и беспощадным в отношении врагов Рима. Но Варавва обещал в случае сохрания ему жизни больше не участвовать в мятежах. Теперь он не опасен для Римской Республики. А Иисус Назорей – весьма опасен, и Его нужно казнить. Но как это сделать, чтоб не вызвать возмущение в народе? Ведь этот чудотворец излечил тысячи больных и, как уверяют многие, даже воскрешал из мёртвых.

Наверное, к такому решению Пилат с первосвященником пришли не сразу: предложить помиловать либо Иисуса Назорея, либо Варавву. Пусть решит сам народ. А уж дело первосвященника обеспечить в толпе перед Пилатом большинство сторонников Вараввы.

Так оно и было. Но этого же желал и Иисус Назорей.

Итак, Понтий Пилат отдал приказ казнить Иисуса Назорея. «Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было Иисус Назорей, Царь Иудейский… Первосвященники же Иудейские сказали Пилату: не пиши: «Царь Иудейский», но что Он говорил: «Я Царь Иудейский». Пилат отвечал: что я написал, то написал» (Ин 19 19 21–22).

Перед казнью Иисуса били римские воины. Так требовало римское судопроизводство.

К горе Голгофа потянулась длинная вереница людей. Над ней уже возвышались два креста с телами разбойников. Римские воины прибили руки Иисуса к кресту (не через ладони, как обычно изображается на крестах и картинах, а в области запястья, что при малейшем движении вызывало боль). Затем к кресту прибили ступни ног Иисуса, подняли и укрепили крест, и начали делить Его одежды. Иисус молился: «Господи! Прости им, ибо не знают, что делают». Может Он молился не только о воинах, Его распявших, но и о всех, причастных к казни?

Прохожие говорили: «Разрушающий храм и в три дня созидающий! спаси Себя Самого; если Ты сын Божий, и сойди со креста. Подобно и первосвященники…, насмехаясь, говорили друг другу: «других спасал, а Себя Самого не может спасти; Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него» (Мф 27 40–42).

«При кресте Иисуса стояли Матерь Его, и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика, тут стоящего, которого любил[4] ), говорит Матери Своей: Жено! Се, сын Твой. Потом говорит ученику своему: Се, Матерь твоя. И с этого времени ученик сей взял Её к себе» (Ин 19 25–27).

Холодная ночь давно сменилась жарким днём. Солнце нагрело воздух, землю и камни. Обычно на кресте умирали несколько дней. Ночью тело казнённых мёрзло, днём изнывало от жары. Хищные птицы безжалостно выклёвывали у беззащитных людей глаза и печень. Ускорить смерть, и подать вместо воды уксус – это был акт милосердия.

«После того Иисус, зная, что уже всё совершилось, да сбудется Писание, говорит: Жажду. Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: Свершилось!»

Иисус никого не винил в своей смерти. Евангелист Иоанн приводит Его слова: «Никто не отнимает жизнь у Меня, но Я Сам отдаю её. Имею власть отдать её и власть имею опять принять её. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин 10, 17–18). «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою погубит её; а ненавидящий душу свою в мире сём сохранит её в жизнь вечную… Душа Моя возмутилась; и что Мне сказать? Отче! Избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел» (Ин 12, 24–27).

Член синедриона Иосиф из Аримофеи получил разрешение Пилата снять Иисуса Назорея с креста, и вместе с Никодимом снял Его, намазал Его тело и пелены благовониями, принесенными Никодимом, и похоронил в пещере, где ранее никто не был захоронен.

Цель Иисусом достигнута. Он распят и умер.

Закончился самый тяжелый день в Его земной жизни.

Солнце зашло за горы. Иерусалим в объятиях ночи. Но забрезжил рассвет новой эры в истории Человечества, ведущей отсчёт со дня рождения Сына Человеческого, как себя называл Иисус Назорей.

Хорошо, что казнь состоялась, ибо не было бы казни, не было бы и христианства.

Об ушедших

Пушкин и Высоцкий

Русская культура богата талантами. И сравнивать их довольно сложно, и нужно ли? Всё же решился изложить некоторые мысли о корифеях 19-го и 20-го века.

Владимир Семенович Высоцкий, несомненно, понимал мощь своего дарования. И планка сравнения у него была довольно высокая – это «наше всё» – Александр Сергеевич Пушкин.

А две песни написаны В. С. Высоцким, несомненно, сознательно для сравнения с А. С. Пушкиным: это сказка о диком звере агромадном и опальном стрелке («в королевстве, где всё тихо и ладно»), и «Кони привиредливые».

В русских народных сказках наивысшей наградой считалось повести принцессу под венец. В сказке В. С. Высоцкого в ответ на предложение короля победить чудо-юдо и за это повести принцессу под венец, «бывший лучший, но опальный стрелок» говорит: «Ну, это что за награда. Мне бы выпить портвейна бадью. А принцессу мне и даром не надо. Чудо-юдо я и так победю». И он победил чудо-юдо, и убежал. «Так принцессу с королём опозорил бывший лучший, но опальный стрелок». Каждая строфа этой сказки – шедевр. Каким нужно было обладать гигантким талантом и смелостью, чтобы написать: «А в отчаявшемся том государстве, как зайдёшь, так сразу наискосок». Разговорная речь стиха и легко запоминающиеся содержание и рифмы сделали эту песню сверхпопулярной в Советском Союзе.

И жить этой песне долго-долго. Так же долго, как сказкам А. С. Пушкина.