На кровавых волнах

— Выстроиться вдоль стены! Живо! — скомандовал он.

Пленницы повиновались. Маширо старалась не прислушиваться к комментариям, отпускаемым солдатами. Хотелось схватиться за голову, зажать уши, закрыть глаза, ничего не чувствовать.

Почему мне всегда не везёт? Почему?!

— Я первый, я первый! — один из солдат, расталкивая товарищей, подошёл к ней.

— А не много ли ты хочешь, Кавада? — поинтересовался старшина, вклиниваясь между ними. — У тебя совесть вообще есть?

— Уж кто бы говорил, старшина! Я вообще-то двойной тариф предлагаю. И кто тебя третьего дня местным пойлом угощал?

Поколебавшись, старшина сгрёб с протянутой руки монеты, отошёл в сторону и грубо толкнул Маширо в спину.

— Бери, пока я добрый.

— За мной, — произнёс солдат, хватая её за руку.

Шёл он быстро — так быстро, что старпому приходилось бежать за ним. От такой спешки и настойчивости робкая надежда, что всё будет хотя бы не слишком грубо, рассыпалась в прах. По пути рядовой дёргал то одну, то другую дверь, не обращая внимания на ответную ругань с другой стороны. Кроме коротких высказываний в адрес любителя побеспокоить других клиентов, из-за дверей слышались стоны, крики и плач. Хотелось закричать в ответ, кричать, пока не сорвётся голос, лишь бы заглушить всё это.

Наконец нашлась незапертая дверь, и солдат втолкнул Маширо в тесную комнатку, где не было ничего, кроме мятой циновки на полу да очередной лампы накаливания на проводе. Только самое необходимое для «утешения».

— Садись.

Маширо подчинилась, слушая, как клацнул засов на двери. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а паника выдавила все мысли о том, что будет дальше. Не было только слёз. Впрочем, от них всё равно не было бы никакого толка.

— Я сама всё сделаю, — еле слышно проговорила старпом. — Только не бейте…

Кое-как преодолев оцепенение, она начала было стаскивать с себя блузку, но услышала короткое:

— Отставить.

Мунетани остановилась и молча села в ожидании экзекуции, закрыв глаза. Солдат сел рядом. Его дыхание в каком-то метре от её головы казалось даже страшнее, чем мучительные стоны из соседней комнате.

А через секунду на её макушку легла ладонь и осторожно скользнула по волосам. Маширо удивлённо распахнула глаза и уставилась на человека, который должен был творить с ней что угодно, но не гладить по голове.

— Испугалась? — дружелюбно спросил рядовой. — Извини, надо было отыграть роль.

Всмотревшись в его лицо, Маширо ахнула. Это был тот самый солдат, что не дал товарищу избить их с Акено в грузовике.

— Спасибо, что защитили нас тогда, в машине, — сказала она, считая, что если уж худшего не избежать, то лучше задобрить будущего насильника.

— Не за что. Да успокойся, не буду я ничего делать, — произнёс солдат. — Рядовой первого класса Кавада, морская пехота Японского Императорского Флота.

— Мунетани Маширо, старший помощник командира «Хареказэ», — представилась Маширо. — Почему вы не…

— А зачем? Ты и так натерпелась, а будет ещё хуже. Завтра вечером вас повезут на другую базу, где корабль изучат, а вас обстоятельно допросят.

Мунетани поежилась. После кай-гунто, сигареты и побоев сложно было представить, что может быть «обстоятельнее».

— Нас будут пытать? — спросила она на всякий случай.

Кавада кивнул.

— Обязательно. Токкэйтай и за меньшее может вцепиться так, что мало не покажется, а уж вы слишком похожи на диверсантов.

— Почему? Что вообще происходит? Почему на календаре сорок второй год? Почему…

Рядовой закрыл ей рот ладонью.

— Ты задаёшь много вопросов. О таком лучше говорить в другом месте, — в этот момент дверь задёргали. — Занято! Проваливай! — он понизил голос почти до шёпота. — Тут много ушей, к тому же здесь на всё даётся четверть часа.

— И что делать? Я не хочу, чтобы меня… — на глаза Маширо навернулись слёзы, и она мёртвой хваткой вцепилась в руку Кавады. — Не хочу здесь оставаться.

Глядя на неё, собеседник вздохнул и почесал голову свободной рукой.

— Ладно, есть план. Он одноразовый, но завтра вас всё равно увезут, так что…

Через несколько минут сконфуженный Кавада вышел из комнаты, неся её на плече. Глаза Маширо были закрыты, а по блузке расплылось кровавое пятно.

— Как это понимать, Кавада?! — спросил старшина.

— Старшина, ты б хоть предупредил, что она сумасшедшая! — обвиняющим тоном сказал рядовой. — Я даже начать не успел, как она полезла драться! Сначала кусалась, а потом схватилась за мой нож. Вот и…

Старшина тяжко вздохнул.

— Ну твою-то мать… Ладно, правила знаешь. Сдохла под тобой, значит в мертвяк несёшь тоже ты. Блин, я за неё надеялся тройную сумму брать.

— Скажи спасибо, что я стреляный, — возразил Кавада. — А если б она меня порезала, тебя полковник бы на голову укоротил. Может, девку доктору покажем? Вдруг ещё можно починить?

— Он сейчас в дрова, скальпель от пулемёта не отличит. Всё, проваливай и не порть людям настрой, — с этими словами старшина вытолкал его на улицу.

Уже окончательно стемнело, и видимость была не ахти. Кавада шёл в тишине несколько минут, пока «станция утешения» не скрылась за поворотом. Маширо заметила, что это была не та дорога, по которой пленниц привели сюда.

— Ну всё, теперь можем и поговорить, только негромко, — сказал рядовой. — Но к мертвяку сходить придётся, так короче будет.

— Но ведь «общежитие» с другой стороны, — удивилась Маширо. — И всё-таки, почему вы мне помогаете?

Кавада пожал плечами, отчего одно из них ощутимо ткнуло в и так отведавший офицерского сапога живот.

— А я думал, ты хочешь вернуться к своим, вот и несу туда, — произнёс он. — А почему помогаю… Позволь представиться ещё раз. Сержант Кавада, Силы Самообороны Японии. Уже седьмой год в этом мире.

Маширо приподняла голову.

— В этом мире? Седьмой год? Силы Самообороны? Я ничего не понимаю!

— Не так громко. Не забывай, что сейчас ты труп. Наткнёмся на патруль — будет сложно объяснить, почему мёртвое тело так громко говорит, — ответил солдат. — Как я здесь оказался — долгая история. Я сначала думал, что попал в прошлое, но на самом деле всё сложнее. Что ты знаешь о Второй Мировой войне?

Мунетани нахмурилась, вспоминая уроки истории.

— Конфликт, затронувший почти всю планету. Страны Оси захватили Европу и начали продвигаться дальше, но были разгромлены совместными усилиями других стран во главе с Советским Союзом, США и Великобританией, — чётко проговорила она. — Япония не участвовала ни в ней, ни в Первой Мировой, хотя милитаристы и националисты настаивали. Всё, чего они добились — это увеличения военного бюджета, на который построили флот, который в теории мог бы повлиять на исход войны. Однако правительство продолжало держать в приоритете борьбу с последствиями потопа и охрану морских торговых путей.

— Вижу, ты хорошо училась, — хмыкнул Кавада. — А в этом мире не было никакого потопа. Никто не мешал милитаристам дорваться до власти, и теперь они играют в войну как хотят. И то, что ты видишь — малая часть происходящего здесь. Вся страна сошла с ума.

Маширо какое-то время молчала, переваривая услышанное. У неё в голове не укладывалась мысль о том, что она сейчас находится не просто в прошлом, а в другом, параллельном мире, где Япония не просто воевала, а воевала так.

По небу с уже знакомым рёвом пролетели три тени.

— Снова эти летающие машины… — проговорила старпом.

— Самолёты. Их так называют. В этом мире они вытеснили дирижабли. Не умеют зависать на месте и требуют специально оборудованную полосу, чтобы взлетать и садиться, зато гораздо быстрее и маневреннее. Они быстро налетают, сбрасывают бомбы и торпеды и уходят, — объяснил сержант. — Для самолётов даже построили специальные корабли — авианосцы. Настоящие плавучие аэродромы.

— Это такие большие корабли с плоской палубой? Мы видели один. Ох…

В нос ударил мерзкий смрадный запах. То, что осталось от завтрака, съеденного, казалось, миллион лет назад, попросилось наружу.

— Потерпи, сейчас пройдём мимо мертвяка, и будет лучше.

Маширо случайно повернула голову против ветра и чуть не рассталась с содержимым желудка повторно. В лунном свете угадывался одинокий холм, издававший тот самый смрад. Судя по всему, это и был тот самый мертвяк, куда Кавада отнёс бы Мунетани, будь она настоящим трупом.

— И так… везде?

— Нет, — покачал головой сержант. — Кое-где ещё хуже. Нанкин мне до сих пор в кошмарах снится. Я пытаюсь помогать людям по мере возможностей, стараюсь при этом не подставляться, но это капля в море. Если кто-то догадается, что я намеренно уклоняюсь от зверств и порой помогаю местным, то сам окажусь в мертвяке.

В его голосе слышалась плохо скрытая боль. Маширо вспомнила девочку, которая шла на «станцию утешения» рядом с ней. На глаза навернулись слёзы: пришло понимание, что скорее всего девчонка прямо сейчас «утешает» какого-нибудь солдата, который обезумел от войны и не будет её жалеть, а потом — может, даже этой же ночью — бедняжка окажется в братской могиле, в том самом мертвяке, среди таких же несчастных.

— Как же так… почему это происходит? — спросила она, удерживаясь от того, чтобы заплакать.

— Потому что такова война. Она отличается от ада только тем, что в аду нет невинных, — тихо проговорил Кавада. — Но вас я вытащу. Пока не знаю, как, но обязательно что-нибудь придумаю. Во что бы то ни стало.

И Маширо поверила ему.

____________

1. Флотская версия армейского меча син-гунто.

3. Длинная ночь

У моряков есть три команды: «полный вперёд», «полный назад» и «полный пиздец».

Старый анекдот

Смотри какой огромный мир,

Он ждет погромов и войны.

И сколько же нас тут?

Наши потребности растут,

Мы здесь постоим свою пирамиду!

DEEP-EX-SENSE — Хомо Саспенс

Акено сидела на самом краю тюфяка, обнимая свои колени. Очнулась она уже здесь, и болела как голова, так и синяки. Причём последние появились даже там, куда полковник не бил: похоже, солдаты не церемонились и несли её не слишком бережно. К счастью, Минами, ухитрившаяся припрятать при обыске несколько таблеток обезболивающего, поделилась с ней.

Надеюсь, Широ досталось меньше. Ей-то никто не даст таблеток. Хотя… может, тот солдат позаботится?

Час назад к ним заглянул рядовой и принёс несколько одеял. Они были старые, тонкие, с прорехами и пахли сыростью, но всё же это было лучше, чем ничего — ночь выдалась не самая тёплая.

— Я убедил интенданта, что если вы сляжете с воспалением лёгких и умрёте, то полковник всех нас порешит, — тихо сказал он, а потом перешёл на шёпот и склонился к самому уху Мисаки. — С вашей подругой всё в порядке. Я придумаю, как вас отсюда вытащить.

Акено узнала этот голос. Тот же солдат сказал «Мужайся», пока её усыпляли, и он же помешал автоматчику ударить Маширо во время той безумной резни.

Теперь часть девушек спала, улегшись рядком на сложенных рядом тюфяках и укрывшись одеялами, а остальные ждали. Одни сидели, другие стояли, третьи бродили туда-сюда. На всех места и одеял не хватило, поэтому Акено, скрепя сердце, приказала спать по очереди. Впрочем, некоторые из тех, кому не хватило места, пытались спать сидя или стоя, прислонившись к стене и обнявшись, чтобы было теплее. Рядом с самой Мисаки сидела Минами, и они вдвоём кутались в её белый халат.

— Надеюсь, никто не заболеет, — проговорила судовой врач. — Боюсь, госпитализации нам не видать.

— Всё будет хорошо, Минами, — командир потрепала её по макушке. — Как-нибудь справимся.

Эхо и ветер донесли до них отголоски шума. Поначалу никто не обратил внимания: это было похоже на далёкую грозу. Но с каждой минутой звуки становились всё громче и интенсивнее, да и летательные аппараты стали летать чаще, чем раньше. Только через полчаса Коко, мирно дремавшая с краю, вскочила на ноги и спросила:

— Командир, где-то стреляют?

От её взволнованного голоса проснулись и все остальные. Акено подняла руку, призывая к тишине, и вслушалась. Да, звуки и впрямь были похожи на стрельбу. Тяжёлые, басистые звуки разрывов крупнокалиберных снарядов, ритмичный постук автоматических пушек, и на фоне этого едва слышались одиночные выстрелы и очереди оружия помельче. Запоздало завыла сирена.

— Кто-то с кем-то воюет? — удивилась командир.

Снова заревели двигатели крылатых машин. Несколько очередей прострочили в небе гораздо ближе остального шума, потом совсем рядом прогремел взрыв. На секунду тюремную камеру сквозь зарешеченные окна осветила вспышка. Потом раздались ещё несколько взрывов — подальше, чем первый, но их источники были совсем близко.

— Кто-то бомбит местных солдат, — проговорила Акено. — Если попадут в нас, то…

Совсем рядом раздались выстрелы. В основном это были одиночные, но прострекотали и несколько очередей. Потом снова воцарилась относительная тишина, в которой слышались лишь далёкие выстрелы да рёв летательных аппаратов.

За стеной раздались быстрые шаги. Кто-то кого-то окликнул, но вопрос быстро превратился в хрип. Через полминуты лязгнул замок.

— Быстро на выход, — раздался знакомый голос. — Бежим отсюда!

Девушки высыпали на улицу. На базе царил сущий хаос. Солдаты бежали, строились, грузились в машины и взбирались на броню танков, офицеры орали, стараясь перекричать сирену, небо прорезали трассеры. По большей части стреляли с земли, но то и дело огрызались пулемёты крылатых машин, на доли секунды высвечивая в ночном небе хищные крылатые силуэты. То тут, то там лежали тела, несколько построек серьёзно пострадали, а между темницами и остальной базой полыхал один из летательных аппаратов. До пленниц никому не было дела.

Важнее всего было то, что остальная часть экипажа тоже была на улице, озираясь. Некоторые держали в руках оружие. Среди них Акено в отблесках пламени смогла разглядеть Маширо.

— Широ, ты жива! — она стиснула старпома в объятиях. Та едва не выронила «Тип 100» от неожиданности.

— Рада, что ты тоже в порядке, — проговорила она дрожащим голосом.