Романов. Том 1 и 2

Она взяла предложенную мной руку, и я повел девушку по дорожке в сторону третьего корпуса. Снова я уловил тонкий успокаивающий аромат, идущий от боярышни. И просто наслаждался компанией, шагая по территории ВУЗа.

— Я, кажется, разрешил вам обращаться ко мне по имени, Виктория Львовна, — напомнил я наш первый диалог. — Вы не хотите воспользоваться этим правом?

Она ответила не сразу, будто решая головоломку. Мне же просто стало интересно, что такого творится в ее темноволосой голове. Я же не предлагаю ей руку и сердце, в самом деле.

— Только в стенах университета, — приняв решение, ответила Морозова.

— Что ж, уже прогресс, — улыбнулся я, и мы взошли по крыльцу корпуса. — Полагаю, сидеть рядом со мной вы тоже не откажетесь?

Она мягко улыбнулась.

— Не откажусь, Дмитрий.

Наши уже заняли свои места в лекционном зале. Нас снова совместили с другими группами, так что Орлова, нервно поглядывающего на входную дверь, я заметил не сразу. А староста с явным облегчением выдохнул при виде меня и приподнял руку.

— Княжич!

И как по команде вся аудитория повернулась к нам. Гул голосов тут же оборвался, будто кто-то отключил звук. Морозова едва слышно выдохнула, а я, наоборот, улыбнулся чуть шире и пошел к нашей группе.

— Всем доброе утро, — подойдя ближе, поздоровался я и усадил Викторию рядом с собой. — Часто тут такие смены расписания?

Ответил Орлов на правах старосты:

— Преподавателя срочно вызвали по делам рода. Так что, может быть, еще несколько раз переведут.

— Значит, будем ударными темпами потом догонять программу, — кивнул я, включая свое рабочее место. — Но думаю, что со Светланой Николаевной это не станет для нас проблемой?

Салтыкова едва не раздулась от гордости.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, я с радостью помогу своим одногруппникам, — важно кивнув, заявила она. — Химия — самая уважаемая наука в нашем роду.

Мне на секунду показалось, она снова напомнит о компаниях, выпускающих косметику, но в этот момент вошел преподаватель, и нам пришлось прервать разговоры.

Был он молод, носил очки и обладал крайне невыразительным голосом. Может быть, робел перед аудиторией, набитой аристократами, или же просто был очень плохим оратором, но факт оставался фактом — не прошло и четверти часа, а народ едва ли не засыпал под бубнеж информатика.

К счастью, его выступление закончилось как раз в тот момент, когда я понял, что сейчас сверну челюсть от очередного зевка.

— Какое впечатляющее выступление провел наш преподаватель, — с улыбкой сказала Виктория. — Посмотрите, Дмитрий, он же всех усыпил, несмотря на то, что у него совершенно нет дара!

Я улыбнулся в ответ и с облегчением закрыл личный кабинет.

— Дамы и господа, прошу не расходиться, — обратился к нам Орлов. — Следующее занятие в этом же корпусе, и тоже объединенное. Предлагаю организованной группой пройти и занять места.

Толпа студентов уже подрывалась с мест и спешила на выход. Орлов был прав — на их фоне мы могли бы смотреться выигрышней. Если бы это было соревнование.

— Почему нет? Ведите, Петр Васильевич, — поддержал его решение я.

И мы двинулись из аудитории, негромко обсуждая поразительную кадровую политику университета. Ясно, что абы кого в ЦГУ вести лекции не назначат, но можно же поставить не самого выдающегося по заслугам, а подобрать того, кто действительно способен увлечь студентов.

— Кириллов знаменит своей системой защиты, — вступился еще один представитель сильного пола в нашей группе.

— Да, я читал про устроенную им блокировку кибератак на Кремль, — кивнул Орлов. — Так что здесь вы правы, Никита Александрович, однако замечу, что кроме этой лекции он больше нам не встретится весь год. Поэтому решительно не понимаю, зачем его поставили вести занятие сегодня.

— Это же очевидно, Петр Васильевич, — вставила Салтыкова, пока мы шли по коридору в соседнюю аудиторию. — ЦГУ обязан показать своим студентам, какие кадры выходят из его стен. Кириллов — знаменитость, царский человек, награжденный орденом за вклад в защиту Русского царства. Притом что он работает в лаборатории ЦГУ, не показать его студентам — расточительство.

— Полагаете, Светлана Николаевна, — уточнил Никита Александрович, — для него это было такое же мучение, как и для нас?

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулась Салтыкова в ответ.

Мы заняли места в центральной части лекционного зала. Как раз в этот момент у меня зазвонил телефон, и я, вытащив аппарат из кармана брюк, хмыкнул. Сидящая рядом со мной Виктория Львовна уловила мою реакцию, но смотреть, кто мне звонит, не стала. А я поднялся на ноги.

— Княжич, вам нужно выйти? — уточнил преподаватель, как раз вошедший в аудиторию.

— Прошу прощения, Тимур Яковлевич, у меня важный звонок, — я показал ему дисплей телефона, и тот, вскинув бровь, хмыкнул.

— Такого у меня еще не случалось. Конечно, выйдите.

Я поблагодарил и едва не выбежал из аудитории. Оказавшись в коридоре, прикрыл за собой дверь и сдвинул зеленую иконку.

— Романов Дмитрий Алексеевич слушает, государь.

— Здравствуй, княжич, — произнес Царь на том конце. — Прости, что отвлекаю от занятий. Но мне очень хотелось бы обсудить некоторые вопросы лично.

Я не испытывал перед Михаилом II никакого почтения. Сложно воспринимать человека как икону, когда знаешь, что он спит с сестрой твоего отца. Так что я просто был вежлив.

— В любое время, государь.

— Тогда не забудь прихватить с собой на прием выкладки по твоим личным проектам. Царица хвалила их, хочу посмотреть, так сказать, своими глазами. Все, иди учись, княжич. Не забудь о моей маленькой просьбе. И передавай привет отцу от царицы.

— Слушаюсь, государь, — ответил я, немного удивленный.

Он первым положил трубку, и я еще несколько секунд стоял, потерянный. О том, что я что-то там разрабатываю, знала вся семья, но я никому не показывал и ничего не говорил. Компьютер, на котором я все это проделывал, к сети подключен не был и никогда в ней не регистрировался. Кто-то залез в мои документы?

Вернувшись в аудиторию, я занял свое место, но остаток лекции прошел для меня незаметно. Преподаватель не сделал мне замечания, прекрасно видев мое состояние, а вот для группы такое изменение поведения показалось странным.

— Дмитрий Алексеевич, — коснувшись моего плеча, обеспокоенным тоном обратилась ко мне Морозова.

— А? — обернулся я к девушке, оказавшись лицом к лицу с боярышней.

Между нами едва ли пара сантиметров пространства осталась. Успокаивающий аромат, исходящий от Виктории Львовны, помог привести голову в чувство.

— Занятие закончилось, княжич, — сказал Орлов, и я заметил, что вся группа ждала меня. — Вы в порядке?

— Да, разумеется, простите, что заставил поволноваться, — улыбнулся я, поднимаясь со своего места. — Перекусим?

До самого конца занятий на меня поглядывали обеспокоенно, но никто тактично не лез с вопросами. А я, приняв вскрытие личного терминала как данность, выдохнул. В самом деле, сложно было ожидать, что ЦСБ не станет копать и под меня, получив возможность проверить Романовых на вшивость. Тем более в личном компьютере, который нигде не числился до сих пор.

Присутствие Виктории рядом, а точнее — запаха ее духов, держало меня в тонусе. Интересно, что это за аромат такой, что так на меня действует?

Сама Морозова держалась поблизости, но при этом не лезла в мое личное пространство. Кажется, тот факт, что мы едва случайно не поцеловались у всех на виду, ее сильно смутил. Периодически я ловил взглядом румянец на ее щеках.

Наконец, с учебой на сегодня было покончено, и я вместе с остальными направился к выходу с территории. Уже проходя мимо лавочки, на которой мы сегодня с Морозовой встретились, я понял, что на царском приеме мне не с кем появиться. Претенденток-то будет много, но нужны ли они мне?

— Виктория Львовна, — негромко обратился я к идущей рядом боярышне, — вы не могли бы мне немного помочь?

Остановилась вся группа, как по команде. И, нужно отдать должное Орлову, он быстро затараторил, подгоняя остальных:

— До завтра, Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна. Господа, дамы, пройдемте, как староста я должен убедиться, что все добрались до своих машин в целости и сохранности.

Нужно будет потом ему спасибо сказать.

— Вы хотите моей помощи, княжич? — вновь тем же жестом заправив прядь за ухо, переспросила Морозова, глядя себе под ноги.

— Да, — кивнул в ответ я. — Возможно, моя просьба покажется вам неприемлемой, но прошу не отказывать сразу.

Она подняла на меня взгляд.

— Вы умеете заинтриговать, княжич, — с улыбкой сказала она.

— В эти выходные состоится царский прием, — заговорил я. — Меня долго не было в Москве, и раньше я ходил вместе с сестрой или матерью. Но теперь я…

— Теперь вы совершеннолетний, — кивнула она, поняв мою проблему. — И хотите, чтобы к вам не липли возможные невесты, Дмитрий Алексеевич. А я с вами вместе учусь, и это не будет выглядеть, как заявление о намерениях.

— Вы проницательны, Виктория Львовна, — улыбнулся я. — Я обещаю, что вам не придется пожалеть об этом. Итак, Виктория Львовна, вы станете моей парой на царском приеме?

Глава 7

— Морозова? — хмыкнул отец и стряхнул пепел сигареты пальцем. — Это даже хорошо. Пока ты на приеме будешь эпатировать публику, я с царем поговорю спокойно.

— Это же ты дал ЦСБ доступ к моему терминалу? — спросил я, чуть отстраняясь, чтобы не дышать совсем уж густым облаком дыма.

— Я, — не стал отрицать Алексей Александрович. — Это идеальный момент, Дмитрий. Так у тебя есть возможность и показать Михаилу свои идеи, и заодно сделать это не публично. Твое имя останется в тайне, пока ты будешь претворять свои проекты в жизнь.

Я хмыкнул.

— Он уже позвонил, — я выложил на стол свой телефон. — И попросил не забыть их с собой. Зачем делать дубль, к тому же врать, что ему о них рассказала твоя сестра?

Отец улыбнулся, глядя на меня. Это выражение лица было мне прекрасно знакомо, оно значило, что я должен сам догадаться.

— Погоди, не может же быть… — начал я, глядя на отца. — Но тогда, получается, ЦСБ в руках Романовых.

Отец посмотрел на меня, как на сделавшего первый самостоятельный шаг младенца.

— Ты ничего не найдешь в официальных документах на этот счет, Дмитрий, — подтвердил он. — Но, к слову, проверка по нам идет по всем законам. Сергей уже пожаловался, что ЦСБ скопировало документы с наших серверов.

— А если они найдут что-нибудь?

— Значит, Царь избавит уже нашу СБ от работы по поиску предателей. Не переживай, все наши предприятия останутся в наших руках в любом случае. Царица на нашей стороне и прекрасно осознает, что без нашей поддержки ее мгновенно сожрут. И я очень рассчитываю, что ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать — одно дело, когда царица прикрывает нас, другое — когда она решает все твои проблемы. Грань чувствуешь?

— Конечно, отец, — кивнул я.

Надо же, никогда бы не подумал, что наша милая обаятельная тетушка, в голове которой только муж, планы на детей и прочие женские радости, на самом деле тайный советник Царя, курирующий работу ЦСБ. Это, с одной стороны, очень круто, с другой — крайне опасно.

— А из самого ЦСБ не утечет? — спросил я негромко, барабаня пальцами по подлокотнику.

— В этом нет смысла, Дмитрий. Опричники напрямую зависят от благополучия Михаила. Пытаться даже очернить его жену — это нарушение клятвы, — он взял паузу, чтобы затянуться. — Ты, конечно, знаком с ним с детства, можно сказать, однако еще ни разу не видел, каким бывает наш монарх в гневе, верно?

— Только слышал сплетни о силе дара. Но, я так понимаю, это и не тайна — государь регулярно тренируется на полигоне. Его даже как-то по телевизору показывали у нас в школе.

Отец кивнул.

— Поддержка правильного имиджа аристократов, — сказал он. — Но я тебе скажу так: ты не хочешь, чтобы Царь оказался тобой недоволен. Просто прими этот факт и живи с ним.

— Как скажешь, отец, — кивнул я. — Но, пожалуйста, впредь не давай никому мои документы без согласования со мной.

— Я читал их, там нет ничего крамольного. Большинство бы решило, что ты собираешься писать фантастические романы. И не забывай, Дмитрий, я — глава рода Романовых. Мне не нужно спрашивать разрешения у собственного сына, чтобы залезть к нему в компьютер. Я понимаю, что тебе может быть обидно, но наш род дал тебе очень много, так что отсутствие личного пространства — не такая уж и высокая плата. Как думаешь, сын?

Я улыбнулся. Периодически Алексей Александрович устраивает подобные разговоры, но я и не спорю. Не родись я Романовым, кто знает, где бы сейчас вообще был.

— Дело же не в том, что я против, отец. Но ведь документы нужно подготавливать, — вздохнул я, осознавая, какую кашу вытащили сотрудники ЦСБ, там же сам черт ногу сломит. — Без наведения порядка, либо без моих комментариев все равно ничего не поймут. И я уж не говорю о записанных тупиковых этапах.

Он остановил меня взмахом руки.

— Ты сам сказал, Михаил пригласил тебя с копией выкладок, — сказал он. — Так что теперь у тебя есть шанс привести все в порядок, и принести ему то, что нужно, и подать так, как нужно. Время у тебя еще есть.

Я кивнул, признавая его правоту.

— И, кстати, надеюсь, ты понимаешь, что твое решение пригласить Морозову накладывает на тебя определенные обязательства по ее подготовке? — сменил тему отец.

— Я уже распорядился, к назначенному времени в дом Морозовых подъедут наши портные и парикмахеры, — ответил я. — И оплачу я их услуги из собственных денег, отец. Это выступление — полностью мое, мне за него и отвечать.

Алексей Александрович кивнул.

— Хорошо, тут ты правильно поступил. Но это навело меня на мысль…

— Да, отец?

— Девочка тебе понравилась?

— Ее компания не вызывает у меня отторжения, — склонив голову набок, ответил я.

— Но ты тащишь ее под удар всего общества, Дмитрий. И простыми подарками здесь не отделаешься. Ты осознаешь, что Виктории после этого приема еще жить как-то будет нужно?

— Ты ведь уже одобрил мой выбор, — хмыкнул я. — Предлагаешь отказаться?