Фальшивка для тёмного мага

— Излишне, — отстраняюсь я.

— Госпожа, — он возвращается к прежнему стилю обращения, — платье мокрое, а сами вы не справитесь. О чём вы думаете?

Ариэль вроде бы спорит, но на шаг отступил.

— Зачем ты пришёл? — повторяю я вопрос.

— Хм? Я думал, вы будете рады. Неужели вы собираетесь меня отвергнуть? Госпожа, в первую брачную ночь вы разбиваете мне сердце!

“Думал, что вы будете рады”? — из всей тирады именно эта фраза ответ на мой вопрос.

Во внезапно вспыхнувшую ко мне страсть я не верю.

Ариэль хорош собой, привлекателен. Другая бы, наверное, действительно радовалась, а я ищу подвох и скрытый смысл. Неужели хочет привязать меня эмоционально, чтобы я растеклась у его ног сиропной лужицей и не доставляла проблем? Похоже на правду.

— Скажи, — улыбаюсь я, злясь на попытку задурить.

Безобидное начало, но я вижу, как Ариэль напрягается, потому что “скажи” не что иное, как прямой приказ, ослушаться который он не сможет.

— Да, моя госпожа? — всякое сочувствие смело, от Ариэля вновь исходит ярость. Не сомневаюсь, что мог бы — убил бы.

Я невольно ёжусь.

На собственной шкуре ощутив, каково это — быть на привязи — я тем не менее дёргаю за привязку. Вроде бы не со зла, я не хочу ничего дурного. Но забываю, что сам факт неволи ужасен. А как иначе получить ответ на свой вопрос?

Как не утонуть в сладкой иллюзии?

— Если бы наш брак получился таким, каким ты и задумывал, ты бы тоже требовал брачную ночь, Ариэль? — я стискиваю край одеяла.

Ариэль чуть расслабляется, криво усмехается:

— Нет. Я рассчитывал на фиктивный брак, моя госпожа. На всех официальных мероприятиях мы бы в соответствии с требованиями протокола появлялись как пара, а в личном отношении… жили бы раздельно. Вы здесь или в столице, или где-то ещё, по вашему желанию. Я бы жил в де Мракай и никоим образом не препятствовал вам проводить время в чьём угодно приятном обществе. И себе бы не отказывал.

Звучит неплохо.

По крайней мере он не собирался запирать Льяну в четырёх стенах.

— Так почему бы тебе и дальше не искать развлечений на стороне? — вот теперь формулировка ни к чему не обязывающая.

Ариэль подаётся мне навстречу, его лицо оказывается близко-близко, и сердце снова срывается в галоп, пульс грохочет в ушах. Я уверена, он замечает мою реакцию, иначе откуда этот проблеск самодовольства?

— Потому что у нас полноценный тёмноэльфийскй брак, госпожа, — шепчет он. — Даже с прямого разрешения жены измена невозможна. Даже по приказу.

— Оу…

Ещё один повод желать мне скорой смерти?

— Не волнуйтесь, госпожа. Ограничения касаются только мужчин, — то ли меня успокаивает, то ли уже над собой посмеивается.

— Знаешь, Ариэль, мне сейчас совершенно не до личной жизни, — отворачиваюсь я.

Ещё бы разбушевавшиеся гормоны приструнить…

Воспользовавшись моментом, Ариэль садится рядом, приобнимает за плечи, но в его жесте больше нет ни желания, ни страсти, только бережная поддержка:

— Что бы ты ни думала, я тебе не враг и не хочу твоей смерти.

— Моя смерть тебя освободит. Разве плохо? — хмыкаю я, но позволяю Ариэлю обнять крепче, сама приваливаюсь к его плечу. — Знаешь, у меня есть просьба.

— Тебе достаточно приказать, — напоминает он.

— Нет. Это именно просьба.

— Да?

— Моя семья. Родители и младшая сестра. Я влезла в авантюру Черис только из-за того, что они в бедственном положении. Я не прошу осыпать их золотом, но прошу помочь им выбраться из нищеты. Если со мной…, — завершить фразу трудно, я сглатываю ком в горле.

— Хорошо, — удивительно легко соглашается Ариэль.

Я чувствую лёгкий, почти мимолётный поцелуй куда-то в висок.

А потом… я засыпаю?

Засыпаю, как заснула Черис?!

Глава 8

Пробуждение резкое. Как из пруда выныриваю. Когда ещё грань между сном и явью не стёрлась, мне даже кажется, что я действительно выныриваю, и сейчас экипаж захлопнет дверцу, салон наполнится тёплым воздухом, и выйти я смогу только в де Мракай.

Но нет, никакого пруда, никакого салона. Я в спальне, и солнечные лучи подсвечивают золото на стенах, в отделке.

Рядом никого, Ариэль, очевидно, ушёл. Причём… судя по тому, как смято постельное бельё, он ночевал со мной. Платье исчезло. Точнее, вон оно, висит на плечиках, зацепленных за специальную перекладину. Забавный контраст с брошенным на пол полотенцем. Или с платьем уже горничная постаралась? Не знаю… Я зябко обхватываю себя за плечи. Нижняя одежда явно не тронута, ночь была, но никакой не брачной, просто спали на разных сторонах широкой постели. Однако от одной мысли, что Ариэль меня раздевал, становится не по себе.

Раздевал, умывал…

И куда-то ушёл. Разве мы не должны как можно скорее поехать в Совет, чтобы оформить для Ариэля доступ к магическим потокам?

Я бы позавтракать не отказалась. Здоровый аппетит — к здоровому самочувствию. Вчерашняя истерика в свете дня кажется немного смешной, но правильной. В тех слезах я будто искупалась, обрела ясность мысли, чистоту взгляда.

Так…

О Совете пусть Ариэль беспокоится, я готова хоть сейчас переписать прошение в его пользу.

Позвать горничную? Чуть позже.

Если вчера роскошь казалась угнетающей, то сегодня, комната во всём её великолепии вызывает смесь любопытства с удивлением — зачем в спальне позолота? Комната шикарна, но ей катастрофически не хватает домашнего уюта. В спальне совершенно не чувствуется характер хозяйки — всё прибрано, вылизано, безжизненно. Только висящее на перекладине платье, туфли, появившиеся у двери, с присохшей глиной и смятая постель выбиваются из антуража идеальности.

Встав, я обхожу комнату, заглядываю в ящички, шкафы — знакомлюсь, чтобы хоть немного начать ориентироваться.

Книг нигде нет, жаль. То ли Льяна не любила читать, то ли не носила из библиотеки в спальню.

Разглядывая комнату, я перебираю в памяти события вчерашнего дня, начиная с того момента, как мама принесла мне чай. Пришедшие через серую прореху щупальца тянулись не только ко мне — к Лизи, к папе. В этом я уверена — запомнила. Когда я очнулась в этом мире и увидела родителей, я логично посчитала, что провались мы все вместе. Одежда на них была местная. Ну так и я была в местно. Вот почему такой казус — я помню Землю, а они — здешнюю жизнь? Загадка…

В дверь раздаётся короткий стук.

Я прыгаю обратно в постель, прикрываюсь одеялом:

— Да?

Входит Ариэль, и я с первого взгляда понимаю, что-то случилось. Что-то явно нехорошее, раз он мрачнее тучи, и недовольство вроде бы не связано со мной.

Я могу предположить только одно:

— Неужели Черис проснулась?!

— Нет. С чего бы?

— Тогда… что? Ты совершенно не выглядишь, как человек, заглянувший пожелать доброго утра.

Ариэль криво усмехается:

— Доброго утра, моя госпожа, — и тотчас снова мрачнеет. — Я сожалею…

— Что?

Почему у него взгляд… виноватый?

— Рано утром я отправил своих людей, чтобы пригласить твоих родителей в де Мракай. Слуги вернулись одни и сообщили, что ночью семью, старшую дочь которой недавно забрала к себе богатая госпожа, по описанию Черис, увёз экипаж. В неизвестном направлении. Муж, жена и их дочь садились добровольно. По крайней мере, их не затаскивали силой, девочка не плакала.

П-похитили? Но…

В ушах шумит, на миг я словно выпадаю из реальности, и воображение рисует ужасы из кино и сводок новостей. Лизи ещё подросток, но уже вполне оформившаяся, и страшно подумать, что с ней могут сделать за закрытыми дверями. То, что родители и она сели в экипаж добровольно, не означает, что с ними и дальше будут обращаться хорошо. Но в то же время есть шанс, что их, например, просто запрут, не тронут.

Втянут в очередную авантюру…

Я хватаю ртом воздух и усилием воли давлю панику.

Ариэль стоит передо мной, опустив голову, что выглядит несколько странно, будто и впрямь он ждёт приговора. Только в чём его вина? В том, что отправил слуг не сразу, а утром? Но кто мог предположить?

— У меня нет причин винить тебя, — выдыхаю я. — Насколько реально найти…?

— Я отдал распоряжения.

Я киваю.

В голове не укладывается.

— Но кому могла понадобиться моя семья? — спрашиваю я, будто Ариэль может знать. — Жили в нищите никому не нужные, пока… на них не вышла Черис из-за моего сходства с Льяной. Как она их нашла, не понятно. Знаешь, я бы не удивилась, если бы их вывезла Черис. Для неё это имеет смысл — шантажировать меня. Но благодаря тебе Черис спит.

— Вы приехали с горничной, среднего роста, темноволосая.

— Да, — соглашаюсь я.

— Она исчезла сразу после того, как Черис была усыплена. Если предположить, что она пешком покинула де Ривей и добралась до дороги, а потом в течение двух-трёх часов передала сообщение гипотетическому сообщнику Черис, то он как раз успевал забрать вашу семью. Моё упущение.

— И моё, — пожимаю я плечами. — Я заметила её отсутствие, но не отправила никого в погоню, хотя следовало быть особенно внимательной. Ты говоришь, соучастник?

Надо сосредоточиться на важном.

Толку назначать виноватых? Да, я могла бы обрушиться на Ариэля с потоком обвинений, и он, судя по его настрою, принял бы это. Однако лучше исправить ошибки и учесть на будущее.

Ариэль поясняет:

— Черис слишком глупа и неуравновешена, чтобы провернуть подмену. Я не понимал, как ей удалось. Получается, за ней кто-то есть.

— Тот же, кто помог Совету не увидеть проблем с контуром в Туманной низине? — уточняю я.

— Других вариантов у меня нет.

Удивительно, как наши с Ариэлем мысли совпали.

— Получается, найдём твоего врага — найдём моих родителей? — приободряюсь я. — Но в Совет, наверное, лучше не соваться? Если ты сообщишь о нашем браке, потребуешь доступ к магическим потокам, а соучастник Черис раскроет подлог и ты окажешься в очень невыгодном положении?

— Именно. Поэтому… Я прошу вас вернуться в де Мракай, госпожа.

Почему он продолжает звать меня госпожой? Неприятно, если честно. Но это терпит.

— Хорошо, — у меня нет причин отказываться. — Неужели ты собираешься перехватить потоки магии силой?

А что ещё?

Ариэль усмехается:

— Госпожа, я себя чувствую перед вами… обнажённым. Ничего не утаить. Я пришлю горничную и прикажу подготовить экипаж.

Не дожидаясь моего ответа, он выходит.

Я остаюсь в одиночестве. Недолго. Только нарушает его отнюдь не горничная. Бесшумно сдвигается позолоченная панель, и из проёма в стене выходит моя копия.

Внешнее сходство поразительно. Я будто в зеркало смотрю. Но в то же время перепутать меня с настоящей Льяной может только чужой человек. Никогда я не смотрела на окружающих с такой брезгливостью, никогда не задирала подбородок, никогда не склоняла голову чуть набок, чтобы подчеркнуть длину шеи.

Разве Льяна не мертва? Это она, если, конечно, у нас не завёлся ещё один двойник.

Над плечём девушки трепещет стрекозиными крылышками миниатюрная феечка.

Какова вероятность, что псевдомёртвая и есть сообщница Черис?

Ха!