Цена ошибки. Вернуть дочь

Но буквально через несколько минут, телефон ожил снова.

– Я звонила Игорю! – кричала в трубку мачеха. – Он тебя не бросал!

Всё верно. Меня он не бросал. Он всего лишь отказался от нашей дочери.

– Всё правильно. Это я его бросила, – поспешила успокоить истеричку.

– Лиза! Не делай этого! Одумайся! Кому ты будешь нужна? Тем более с ребёнком!

К сожалению, в этом она права: кроме бабули и своей дочери я никому не нужна.

– Не волнуйся, к вам я точно возвращаться не собираюсь. Можешь спать спокойно.

– Лиза! Это глупо!

– А отказаться от собственного ребёнка, ты считаешь, умно? – не сдержалась я.

– Не поняла? – Мачеха сбавила обороты.

– Что тут не понятного? Я должна написать отказ от своего ребёнка, но делать этого я не буду.

– Почему?

– Почему не буду?

– Почему отказ?

– Этого мне не объяснили. – Я устало выдохнула.

– Лиза, а это точно ребёнок Игоря?

– Тебе сделать тест ДНК? – съязвила я.

– Было бы неплохо. Тогда вес окажется на твоей стороне. Ты хотя бы сможешь получать алименты. А это, между прочим, будет намного больше, чем зарабатывает твой отец!

– Так может тебе самой пойти работать, если тебе не хватает денег.

– Я, между прочим, забочусь о тебе! А ты, как была неблагодарной, такой и осталась!

– У меня живой пример был перед глазами. – Мне даже показалось, что я слышу скрежет её зубов.

– Я посмотрю, как ты запоёшь, когда тебе будет нечем накормить не только себя, – зло выплюнула мачеха и бросила трубку.

Я уверена, что прямо сейчас она станет звонить моему отцу и нажалуется, какая я неблагодарная дрянь, и папа, как обычно, забудет о моём существовании надолго. Через это я уже проходила сразу после выпускного класса. Только сейчас это меня почему-то совершенно не трогало. Совсем. Отложила телефон и стала собирать вещи. Не густо, конечно.

Радовало, что наконец погода наладилась. Начало июля было дождливым и прохладным, а сегодня ярко светит солнце и браузер показывает двадцать семь градусов. Я решила, что это хороший знак, и пары фланелевых пелёнок будет достаточно, чтобы дочка не замёрзла.

Было уже четыре часа дня, а выписку мне так и не принесли. Мне пришлось самой идти в кабинет заведующей, потому что акушерка на посту ничего не знала.

Стоя перед кабинетом Антоновой, я глубоко вдохнула – встречаться с Людмилой Юрьевной ещё раз не было никакого желания. Но мне нужна выписка! Поэтому я уверенно повернула ручку двери и вошла в просторный кабинет.

– Здравствуйте, Людмила Юрьевна. Моя выписка ещё не готова? – Я изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, хотя в груди плескался коктейль из обиды, горечи и злости.

Я никак не ожидала такой пощёчины от судьбы. Пилюля оказалась слишком горькой, но за то эффективной.

– Здравствуй, Лиза, – устало произнесла Антонова, поднимаясь из кожаного кресла. – Выписка готова. Она просто у меня.

Заведующая взяла лист со стола.

– Я могу её забрать? – Я сделала шаг вперёд, протягивая руку к заветной бумажке.

– Да. Конечно. Одну минуту…

Мне показалось, что Антонова покачнулась. Она прошла к сейфу, стоявшему в левом углу светлого кабинета и служащему подставкой под огромный вазон с цветущим спатифиллумом. Достала пухлый бумажный конверт и протянула мне вместе с выпиской.

– Что это? – Я задала глупый вопрос, хотя догадывалась что лежит в нём. – Это Богатырёв оставил? – Злость подкатила к моему горлу.

– Нет. – На мгновение на её лице промелькнула усмешка, но она тут же исчезла, сменившись бесстрастным выражением. – Богатырёвы здесь ни при чём. Мы с девочками, ежемесячно откладываем небольшую сумму, кто сколько сможет, на тот случай, если у нас в отделении будет отказник… Приданое, так сказать…

Я видела, что слова даются этой женщине с трудом. Она стояла прямо, расправив плечи, но при этом еле справлялась с тем грузом, который несла.

– Не понимаю, при чём здесь я. Я не отказываюсь от своего ребёнка.

– Вот поэтому и возьми. – Антонова продолжала протягивать конверт. – Я не знаю, сколько здесь. У нас уже два месяца, тьфу-тьфу, не было отказников. И если бы не ты…

– Не надо. Оставьте это… – Мой голос предательски дрогнул. – На приданое. Хотя пусть лучше он так и останется лежать в вашем сейфе.

Я взяла выписку и вышла, оставив Антонову стоять посреди кабинета.

Покормила и перепеленала дочь. Подхватила небольшую спортивную сумку, с которой приехала в роддом и вышла из палаты. В фойе вызвала такси через приложение. Я всё-таки решила не звонить бабуле заранее. В гости она меня всегда ждала, а, сообщать ей такие новости, не зная, как она отреагирует, я не стала.

Такси приехало через десять минут прямо к крыльцу роддома. Я улыбнулась спящей дочери и вышла на улицу. Вдохнула полной грудью летний, свежий воздух и посмотрела на ясное, чистое небо. «Хороший знак», – наверняка сказала бы бабуля.

Я спустилась к машине. Взгляд невольно упал на стоявший в тени раскидистой ели внедорожник, возле которого замер Игорь. Его глаза были спрятаны за солнцезащитными очками, но я была уверена, что его взгляд направлен на меня. Точнее, на нас. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Где-то вдалеке мелькнул лучик надежды, что Игорь сейчас подойдёт и заберёт свои страшные слова обратно. Но он не шелохнулся.

Не подошёл.

И не забрал.

Я открыла заднюю дверцу машины и, закинув сначала сумку, осторожно села рядом. Водитель повернулся и посмотрел на меня поверх очков.

– Дочка? – поинтересовался мужчина с проблесками седины на висках.

– Да.

– Поздравляю! Красивая дочь вырастет.

– Спасибо. – Я попыталась улыбнуться.

От тёплых слов постороннего человека, ком встал в горле, и как бы я ни старалась, предательская слеза скатилась по щеке, упав на белую с разноцветными мячиками пелёнку.

Глава 3

Бабуля так и не уехала из своей старенькой хрущёвки, как её ни уговаривали. Моя мама не справилась с управлением и погибла на месте. Папа очень боялся, что несчастная женщина не переживёт такую потерю. Помню, как бабушка сразу постарела после смерти единственной дочери. Она замкнулась, закрылась в четырёх стенах и тихо плакала от горя. Никуда не хотела выходить и ни с кем не общалась. Мне ничего не оставалось, как покупать ей продукты и напоминать, чтобы она поела. Мы тогда жили не очень далеко, и я после школы шла не домой, а к бабуле, и только вечером возвращалась домой.

Я и так практически жила у ба всё время, а после того, как папа женился во второй раз, домой возвращаться мне стало не за чем. Молодой мачехе было некогда следить за тринадцатилетней падчерицей. Она была занята собой, и даже её родной сын, который был младше меня, рос сам по себе.

Через год мачехе надоело ютиться в скромной двушке, а ещё через год они переехали в квартиру в новом районе. Я же осталась с бабушкой. Здесь была школа и… Игорь. Мы учились вместе с первого класса, но никогда особо не дружили. И только перейдя в девятый, на школьной линейке, я поймала на себе его пристальный взгляд, а потом и сама не заметила, как наша дружба переросла в нечто большее, чем простое общение. Мимолётные взгляды, пойманные врасплох, первые робкие прикосновения, от которых замирало сердце, и первый поцелуй – трепетный, неумелый и такой незабываемый.

Обо всём этом я думала, бесцельно глядя на мелькавший за окном пейзаж. Яркая зелень символизировала, что жизнь продолжается несмотря ни на что. Потом наступит осень, а за ней – зима.

– Не переживай, дочка. Всё образуется, – донеслись до меня слова таксиста, вырывая из грустных мыслей.

И только сейчас я заметила, что по-моему лицу текут слёзы. Мы как раз остановились на светофоре, и я поймала взгляд добрых глаз в зеркале заднего вида.

– Спасибо! – ответила с грустной усмешкой и посмотрела на свою спящую дочь. Провела, едва касаясь, по светлым белёсым бровкам. Почему-то мне так хотелось, чтобы она была похожа на Игоря, чтобы он осознал, какую совершил ошибку, отказавшись от неё, но пока я не видела ни одного сходства.

Несмотря на обеденное время, пробок на дорогах хватало, и я очень боялась, что моя малышка проснётся раньше времени. Бутылочка с водой у меня была, но успокоит ли она мою крикливую крошку, сказать трудно. А ещё я не знала, как на всё отреагирует ба.

Словно угадав мои мысли, зазвенел телефон, и на экране высветилось её имя.

– Да, бабуль. – Пришлось принять вызов и ответить бодро.

– Вас уже выписали? Ты дома? Когда я смогу видеть свою правнучку?

– Да, бабуль, нас уже выписали. А увидеть сможешь очень скоро, буквально минут через пять, – ответила я только на два вопроса из трёх.

– Я не поняла. А ты где? – строго спросила ба.

Её не проведёшь, она у меня улавливает малейшую интонацию в голосе.

– В такси, – попыталась отклониться от ответа, но поняла, что сморозила глупость.

Ну да, какое такси, если Игорь всегда привозил меня на своём внедорожнике.

– Где?! – переспросила бабуля.

– Мы на Перова. – Пришлось сделать вид, что я не заметила её интонации, и указать своё местоположение. – Скоро приедем.

– Хорошо. Жду, – ответила она спустя несколько мучительно долгих секунд.

Я через телефон чувствовала, как бабуля хмурит свои брови, но задавать лишних вопросов сейчас она не будет. Это не в её правилах.

– Ты только не волнуйся, пожалуйста. Всё хорошо, – попросила я, но связь уже прервалась.

Я глубоко вдохнула, набираясь сил. Нужно как-то взять себя в руки и не разреветься при бабуле. Лишние волнения ей совершенно ни к чему, а с неё станется встать на защиту единственной внучки. Помню, как она позвонила папе и пригрозила оттаскать за волосы мою мачеху, когда я на ту нажаловалась. Даже представить боюсь, какую казнь она может придумать для Игоря. А вот этого мне совершенно не нужно. Я не совсем понимала, почему у меня нет того враждебного чувства к Игорю. Ведь после его слов я должна его ненавидеть, а я не могу… Не получается.

Бабушка встречала меня у подъезда. Она поняла всё сразу, когда я сообщила, что еду на такси к ней. И это даже лучше – не будет ненужных вопросов и лишних междометий.

– Это всё? – поинтересовалась она у меня, когда таксист подал ей мою сумку.

Я молча кивнула.

– За машину рассчиталась?

– Да, всё в порядке, – вместо меня ответил мужчина и, пожелав моей крошке расти здоровенькой на радость маме и бабушке, а остальным – на зависть, уехал.

– Личико надо было накрыть, – проворчала ба.

Я ничего не ответила. Под пелёнкой жарко, а тонкий кружевной уголок остался в доме Игоря.

Оказавшись в родных стенах, смогла выдохнуть, положила дочку на бабушкину кровать и пошла мыть руки.

– Ты ела? – шёпотом кинула вдогонку ба.

– Завтракала, – ответила полуправду. Непонятный напиток, забелённый молоком, я выпила, а есть мне совершенно не хотелось.

Только бабуле этого не объяснишь, поэтому когда я умылась, меня ждал горячий чай, заваренный со смородиновым листом, бутерброды с домашним печёночным паштетом и свежая зелень.

– Попробуй, вчера вечером делала, когда с огородика приехала. Женя мне помогал, вот пришлось кормить на скорую руку. Больше готовить не стала, а сегодня тогда супчик сварю.

Я невольно улыбнулась, откусывая кусочек ржаного хлеба с нежнейшим паштетом. Дядя Женя – это сосед. Он уже давно даже не намекал, а звал ба замуж. Но бабуля каждый раз ему отказывала. Только её отказы нисколько не мешали настойчивому мужчине снова и снова приходить к ней и на помощь, и на чай. На самом деле они очень хорошо дружили, и я к нему настолько привыкла, что всегда считала их одним целым.

Я успела допить чай и рассказать, что произошло. Некоторое время на кухне царила тишина, разбавленная птичьими голосами и тиканьем старых механических часов.

– Не ожидала я такого от Игоря, конечно. – Тяжело вздохнула ба. – Ну да ладно. Не жили богато, нечего и начинать, – подытожила она.

– Бабуль, я не могу его ненавидеть, – призналась я родному человеку.

– И не надо. Бог ему судья. А ненависть сердце разъедать будет. Вон, у тебя сейчас есть на кого все свои чувства тратить.

Тихий звук, похожий на хныканье, раздался из комнаты.

– Господи! Проснулась наконец-то! – И ба вперёд меня выскочила из кухни. – Да ты ж моя, ягодка, – приговаривала она ласково. – Замотали тебя как куколку… Давай ручки потянем, вот так… Вот умничка! Ножки вытянем наши…

Бабушка сопровождала свои слова действиями, поглаживая свою правнучку. Я же стояла рядом и смотрела на них.

– Лиза, ну, чего стоишь? Сама паштет поела, а внучка моя голодная будет? Снимай с себя всё, вещи твои в шкафу так и лежат. Надень что-нибудь, а потом в стирку закинем. Нечего нам тут больничные микробы распространять, да? – снова засюсюкалась с правнучкой.

Вот же ба! Даже вещи мои не выбросила! Я достала свой халат и умчалась в ванную. Халат еле сошёлся на груди, но другого пока у меня не было.

Бабуля носила правнучку на руках, рассказывая ей что-то. Увидев меня, окинула строгим взглядом и покачала головой. То ли от моего внешнего вида, то ли ещё от чего.

– Корми, мать, ребёнка! И пора бы нам уже познакомиться.

Я взяла дочку на руки.

– Ба, я и сама не знаю, как назвать.