Цена ошибки. Вернуть дочь

Глава 1

Лиза

– Игорь. – Еле слышно выдохнула имя любимого, облизала пересохшие губы, а по лицу текли слёзы счастья, словно само звучание одного только имени давало мне силы и поддержку любимого.

Роды были долгими, моя малышка никак не хотела появляться на свет, и её долгожданный крик принёс мне неимоверное облегчение. Я часто дышала, улыбаясь сквозь слёзы и пот. Глаза слипались, но я ждала, когда мне дадут мою крошку. Маленькая, сморщенная и красная – такой я увидела свою малютку. Не очень чётко – линзы перед родами пришлось снять, но всё равно она была прекрасна.

– Так, мамочка, посмотри, какая у нас красотка. Видишь?

Мне показали пол моего ребёнка.

– Да, – согласилась устало, подтвердив, что это девочка.

– Так, смотрим… Пальчики на ручках, на ножках… Даже волосики есть…

Это была стандартная процедура, о которой я узнала ещё на курсах молодых мам, но сейчас всё выглядело совсем по-другому.

Дочке промыли глазки, надели шапочку, подгузник и носочки. Пока я ждала, мне на руку привязали розовой браслет для идентификации новорождённых – самый дорогой браслет, который только был на моей руке. И положили дочь мне на живот. На крохотной ручке была такая же бирочка с метрикой.

Схватки начались ночью, я почти не сомкнула глаз, ужасно устала, промучившись весь день, и хотела спать, но изо всех сил старалась не отключиться, вдыхала неповторимый сладкий запах и любовалась своей маленькой частичкой, которая навсегда связала меня с любимым. Я чувствовала тепло моей малышки и не могла выразить то счастье, которое через край заполнило мою душу.

Игорь планировал присутствовать при родах, даже прошёл всю специальную подготовку, но ему вчера пришлось вылететь по делам компании отца, в которой он работал, и в которой должен был в скором будущем занять место одного из директоров. Я была уверена, ему уже сообщили радостную новость о том, что он стал папой. А значит, я, нет, теперь уже мы с дочкой, скоро его увидим. Одна эта мысль, вызывала на моём лице улыбку. Ведь несмотря на разницу в социальном статусе, мы с Игорем по-настоящему любили друг друга.

Ровно через два часа, меня перевели в послеродовое отделение, а дочку забрали на медицинский осмотр. Телефон Игоря был вне зоны доступа. Ничего необычного: он часто отключал его, когда был занят.

У меня получилось немного отдохнуть, а потом всё время я была занята своей малышкой. Глупо, конечно, просто любоваться, как она спит, но это самое прекрасное, что я когда-либо видела.

Игорь позвонил только на третий день, ближе к вечеру. Сам. Мой новый айфон, его подарок на новость о беременности, стоял в бесшумном режиме, и я едва не пропустила звонок. Дрожащими руками приняла вызов. Я уже серьёзно начинала нервничать, ведь нас с дочкой должны завтра выписать.

– Да, – прошептала, не в силах сдерживать свою радость. – Ты уже знаешь? – выдохнула, светясь от счастья.

– Да, Лиза. Я всё знаю. – Сухой тон немного сбил меня с толку, но возможно Игорь с дороги и просто устал.

– Когда ты приедешь? – спросила с надеждой. – Мне так не терпится показать тебе её. – Я перевела взгляд на детскую кроватку и с нежностью посмотрела на спящего ангелочка.

Вообще-то посторонних в отделение не пропускали, но для Игоря это не стало бы проблемой. Компания его отца была спонсором этого родильного отделения. Игорь лично курировал все закупки нового оборудования и ремонт.

– Я приезжал ещё вчера.

Вчера? Я нахмурилась. Возможно я спала, и он не стал меня будить? Я очень расстроилась, что не увидела его и не показала нашу крошку. Нужно признаться, я нарушила категорический запрет моей строгой бабули – не делать снимки новорождённого, пока ему не исполнится неделя. Я не могла удержаться, чтобы не сохранить на память самые первые моменты жизни моей малышки, но Игорю не отправляла, решив, что мы будем смотреть их вместе.

– Лиза…

Я затаила дыхание в ожидании тёплых нежных слов, но точно не ожидала того, что услышала.

– Я хочу, чтобы ты отказалась от ребёнка.

– Что? – Мне показалось, что я ослышалась.

– Напиши отказ от ребёнка, – чётко произнеся каждое слово, повторил Игорь.

– Ты хочешь, чтобы я отказалась от нашей крошки? – переспросила.

– Да.

Я ничего не понимала. Игорь не мог такое сказать!

– Почему? – Вопрос дался мне с трудом.

– Так будет лучше.

– Ты хочешь, чтобы твоя дочь росла в доме малютки? – Произнесла безжизненным голосом.

– Она не будет ни в чём нуждаться, – донеслись до меня решающие слова, сказанные холодным бездушным тоном.

Вот это очень похоже на семейство Богатырёвых. Его отец, Станислав Егорович, считал, что всё в этом мире покупается и продаётся. Но я была уверена, что Игорь не такой… И, кажется, я ошиблась.

– Игорь, я ничего не понимаю… – Это действительно было так. – Ведь мы оба ждали её появления…

– Лиза, я не приму этого ребёнка. Или ты отказываешься от него, или…

– От неё, Игорь, – грубо перебила я, не желая слушать это самое «или».

– От неё. – Отрезал любимый мужчина чужим голосом.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! – Я сорвалась. Не смогла держать себя в руках. – Ты даже её не видел! Ты сначала посмотри на неё, а потом…

– Ты ошибаешься, Лиза. Я её видел.

– Видел?

– Да.

– И после этого просишь, чтобы я отказалась?!

– Да.

Дочка зашевелилась. В смешной шапочке, варежках-царапках она была похожа на маленького беззащитного гномика. Она тащила ручки в ротик и готова была вот-вот расплакаться. Как? Как можно оставить её в роддоме? Одну, совершенно беспомощную и ни в чём не виноватую.

Словно в подтверждение моих мыслей дочка скривила ротик и закричала. Так жалобно и пронзительно, что разрывало сердце и душу. Я опустила руку, в которой держала телефон, и разжала пальцы. Айфон упал на пол и ударился глухим стуком. Я перешагнула через него и взяла на руки самое дорогое, что теперь у меня есть.

Свою дочь.

И я ни за что не оставлю её одну.

– Тише, моя радость. Тише, – уговаривала я дочку, которая зашлась не громким, но таким надрывным плачем, словно чувствовала, что ей грозило.

Я пыталась успокоить её, совершенно не замечая, как по моему лицу тоже текут слёзы.

– Тише, моя маленькая. Мамочка никогда тебя не бросит. Не бойся. Я никому не отдам тебя, – шептала ласковые слова, стараясь больше успокоить себя, чем её. Но дочь продолжала жалобно и пронзительно плакать, пока не получила то, что так настойчиво требовала.

Я смотрела на свою крошку и не понимала, как Игорь мог такое сказать. Пыталась найти хоть какое-то объяснение и… не могла. Что могло случиться за два дня, пока мы не виделись? Ответа на этот вопрос у меня не было. Изо всех сил сдерживала рыдания, чтобы дочь могла спокойно поесть. Когда моя крошка уснула, и я переложила её в кроватку, понимание того, что произошло навалилось на меня с утроенной силой. Ледяное одиночество одноместной VIP палаты невыносимо давило на мои плечи, а понимание, что моя дочь на второй день лишилась отца, подкосило настолько, что я никак не могла прекратить рыдания, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не разбудить её. Я сама не заметила, как провалилась в беспокойный сон.

Несмотря на то, что ночью мне пришлось вставать несколько раз, утром я проснулась совершенно спокойной и равнодушной. Словно какая-то часть меня скоропостижно скончалась за ночь, оставив на подушке мокрые следы. Сама не своя пережила третий день, выполняя всё на автомате.

Завтра должны взять кровь на неонатальный скрининг и готовить нас к выписке. Наверное, если бы не постоянное внимание к моей крошке, я бы легла и не шевелилась. Но ради неё мне приходилось вставать, умываться, приводить себя в порядок, кормить и переодевать её. Я перекладывала дочку в кроватку, хотя мне очень хотелось, не отпускать её ни на минуту. Я старалась чутко спать, боясь, что проснусь и не увижу свою малышку.

В обед в палату зашла заведующая отделением, Антонова Людмила Юрьевна. Она остановилась на расстоянии и безэмоционально поинтересовалась состоянием ребёнка, даже не глянув в сторону детской кроватки, и моим. Я постаралась вежливо ей ответить, что всё в порядке, никак не выдавая своих настоящих чувств. Строгая женщина была в очень хороших отношениях с семейством Богатырёвых.

Антонова собиралась выйти из палаты и уже держалась за ручку двери.

– Елизавета Андреевна, что мне ответить Игорю? – спросила она сухо, впервые за всё время обратившись ко мне по имени-отчеству. Даже не смотрела на меня, словно разговаривала со стеной.

Я не стала уточнять на какой вопрос требовался ответ. Это было понятно без слов. Значит, Игорь звонил ей ещё раз, чтобы узнать, собираюсь ли я писать отказ. Тупая боль грязными когтями царапнула душу.

– Моё решение не изменилось. – Я сама не узнала свой голос.

Заведующая замерла на какое-то мгновение. Медленно повернулась и посмотрела на меня, будто ошиблась. Я не могла видеть её взгляд – на линзах в позолоченной оправе отсвечивали блики.

– Хорошо, – ответила она, как мне показалось, изменившимся тоном и вышла за дверь, оставив меня наедине с разбитыми вдребезги чувствами.

Только вот жалеть себя я буду потом, а пока нужно решить, кто, а главное – куда, заберёт нас с дочкой. Всё, что я приготовила для своей малышки, осталось в доме Игоря. С собой я взяла только самое необходимое для пребывания в больнице. И даже если он вдруг решит привезти вещи, я их не приму – пусть отправляет в дом малютки, в который хотел сдать свою дочь! Необъяснимая злость придала мне силы. Осталось запрятать подальше свои чувства и предупредить бабулю, что я скоро к ней приеду.

Глава 2

Я очень пожалела, что не взяла с собой в роддом конверт для новорождённых, отделанный нежно кремовым кружевом, и специальный комплект на выписку, который приготовила для этого радостного события. Он мне так нравился. Я доставала его и восхищалась им чуть ли не каждый день… Проводила руками по крохотным вещам и представляла, как одену в них свою дочь.

– Так не терпится примерить? – Игорь обнял меня со спины и положил тёплые ладони на мой живот. Тёплое дыхание коснулось моей шеи, и я склонила голову мужу на грудь.

– Очень, – призналась от всего сердца. – Хочу взять её на руки…

Стараюсь отогнать непрошенные воспоминания. Моя мечта сбылась. Я могу держать свою дочь на руках и любоваться ею сколько угодно.

Мы так и не поженились. Родители Игоря были не в восторге, что мы встречаемся, не считали меня достойной их сына. Но мой любимый меня убедил, что им придётся согласиться с его решением, а он никогда от меня не откажется. Его слова согревали лучше летнего солнца. Я чувствовала себя любимой, нужной и такой счастливой. Помню как перенервничала, когда обнаружила задержку, а две полоски на тесте для определения беременности ввели в шок. Я очень боялась признаться Игорю в том, что забеременела. Не говоря уже о том, что моя мачеха чётко сказала, что не пустит меня на порог, если я «залечу». Но Игорь отреагировал совершенно по-другому. Мы в этот же день подали заявление в загс, о чём и сообщили вечером его родителям, придя к ним на ужин.

Это был первый раз, когда я встретилась сразу со всей семьёй Игоря. Мать, отец и младший брат – Илья. Мама, Елена Сергеевна, после того, как Игорь сообщил, что у нас через два месяца свадьба, на несколько секунд потеряла дар речи, но очень быстро взяла себя в руки. Станислав Егорович отнёсся более спокойно. Официально, если не сказать, сухо поздравил нас с принятым решением. И только Илья оказался самым честным, искренне назвав брата дебилом.

Я не помню, как вытерпела тот ужин, который стал для меня настоящей пыткой. Я ни кусочка не могла проглотить от волнения. Елена Сергеевна расспрашивала меня о наших с Игорем планах, которых, кстати сказать, ещё и не было, а Илья не упускал момента вставить свои едкие комментарии. Причём замечаний несовершеннолетнему отпрыску никто из родителей не делал. Но Игорь меня успокоил, пообещав, что встречаться с его семьёй часто не придётся. Я же очень надеялась, что у меня всё-таки получится найти с ними общий язык.

Мы с Игорем жили в его большой трёхкомнатной квартире, подаренной ему родителями на двадцатилетие. Для меня, всю жизнь прожившей в одной комнате вместе с бабулей, это казалось чем-то нереальным. Не могло быть всё так хорошо. Видимо я сама, своими сомнениями, их и накликала. Бабуля всегда говорила: «Чего боишься – то и получишь». Вот не верила я родному человеку. А зря.

Я с трудом осознавала, что моя свадьба не выдумка, не сон и не плод моих фантазий. Видимо «до не верила». Сначала Елена Сергеевна убедила меня не торопиться с покупкой платья. Она оставила заявку в свадебном салоне, где мне обещали всё подобрать за неделю до назначенной даты. К этому времени как раз придёт новая коллекция, уверяли меня. Хотя для меня и старая была ничем не хуже, но спорить я не стала. А заметив, как после моего согласия посветлело лицо будущей свекрови, испытала умиротворение, что смогла доставить человеку небольшую радость. Я стала слишком сентиментальной и списывала всё на беременность.

Прошло около месяца, когда Игорь вернулся домой угрюмый. На мой вопрос, что случилось, он ответил, что Елена Сергеевна собирается лечь в больницу. Моя будущая свекровь решила сделать лазерную липосакцию подбородка и заодно подтяжку лица, чтобы на свадебных фотографиях выглядеть моложе и красивее. На восстановление после процедуры необходимо всего две недели, и она уверяла, что обязательно успеет помолодеть ко дню нашей свадьбы. Тем более, что у неё в запасе был ещё целый месяц. Но что-то пошло не так, и потребовалась повторное, уже хирургическое, вмешательство.

Мы с Игорем навестили её в частной клинике. Елена Сергеевна выглядела очень несчастной. Её лицо было почти полностью забинтовано, открытыми оставались глаза, нос и рот.

– Игорёшенька, мне так жаль, но, кажется, вашу свадьбу мне придётся пропустить, – жалобно произнесла она.

Я как могла, старалась успокоить бедную женщину, заверив, что мы перенесём дату регистрации. Игорь был не в восторге, но с моим предложением согласился. Елена Сергеевна даже прослезилась, поблагодарив меня за доброту.

К тому моменту, когда мама Игоря полностью восстановилась, стало заметно моё пикантное положение. Скрыть живот на шестом месяце оказалось невозможным. К тому же у меня отекали ноги, и я очень сильно уставала. Елена Сергеевна осторожно предложила отложить нашу свадьбу, пока не родится ребёнок. О простой регистрации речи быть не могло. Всё-таки свадьба старшего сына Богатырёвых – это грандиозное событие, о котором будет точно известно в определённых кругах. Мама Игоря приводила огромное количество доводов, что ничего страшного не случится, если мы зарегистрируемся уже после рождения ребёнка. А сейчас мне будет сложно провести весь день на ногах, и не дай бог возникнет угроза выкидыша, ведь подготовка будет занимать много времени и сил. Я не стала уточнять, как они собираются потом объяснять тем же своим друзьям о появлении ребёнка. Меня больше пугала угроза выкидыша из-за постоянного напряжения. Поэтому регистрацию мы отложили до рождения малыша.

А теперь о ней можно забыть. Я горько усмехнулась. Моя свадьба всё-таки оказалась несбывшейся мечтой, сном, фантазией, как я себе и представляла. Хотя Игорь сдержал своё слово – меня он не бросил.

Он просто отказался от своей дочери.

***

Экран айфона засветился. Это первый входящий после звонка Игоря. Мачеха. После вчерашнего мне ни с кем не хотелось разговаривать, а особенно с ней. Но это совершенно не волновало новую жену моего отца, и мне пришлось принять вызов.

– Да? – ответила неохотно.

– Спишь что ли? Время уже двенадцать часов!

– Ты что-то хотела? – грубо прервала я нотации о правильном режиме дня.

– Я звонила Елене. – Мачеха с такой интонацией назвала имя матери Игоря, что меня передёрнуло. – Это правда?

– Смотря, что ты имеешь в виду, – ответила неопределённо.

Я сообщила отцу, что собираюсь выйти замуж. Мачеха, узнав, кто является женихом, менялась буквально на глазах. Стала интересоваться как у нас дела и сетовала, что мы совсем их не навещаем, напрочь забыв, о том, что до этого совершенно не желала меня видеть.

– Что у вас с Игорем? – поинтересовалась Наталья.

– Мы расстались.

– То есть как расстались? Что это значит?

– Это значит, что у него теперь своя жизнь, а у меня своя, – пришлось объяснить.

– А ребёнок? – По тому, с какой интонацией был задан вопрос, я поняла, что жена моего отца на грани бешенства.

Я усмехнулась. Я звонила папе и сообщила, что он стал дедушкой, но от мачехи так и не дождалась ни одного слова. Ни хорошего, ни плохого. А сейчас её вдруг стал волновать мой ребёнок?

– С моей дочкой всё хорошо, – заверила я.

– Что ты собираешься с ней делать? – Это было сказано таким тоном, словно речь шла о бездушной вещи, которую решали выбросить или всё-таки пока оставить.

– Любить. Но тебе этого не понять.

– Лиза! – Кажется, терпение моей мачехи лопнуло. – Ты же не собираешься растить дочь в одиночку?!

– Именно это я и собираюсь сделать, – пришлось разочаровать родственницу.

– Ты с ума сошла?

– Это всё? – поинтересовалась, и поскольку ответа не последовало, я сбросила вызов.