Прячем лица в дыме

Скакнув в сторону, Раз выхватил из-под жилета второй револьвер и поднял обе руки. Загорелся свет, он увидел, что оба дула замерли в десяти сантиметрах от спин двух коротко стриженных парней в чёрном, которые направили оружие в случайные стороны. Но рядом стоял третий, и он так же чётко и уверенно целился в Раза.

Найдер наставил револьвер на Орманда, а кончиком трости упёрся в висок его подручного. Феб вытащил нож. Его высокая фигура угрожающе возвышалась над другим громилой, и они казались двумя хищниками, замершими напротив друг друга. Не стоило гостю знать, что Феб не способен убить. Рена исчезла — она знала, что делать.

Итак, трое против семерых — вернее, шестёрых, тот, с глазом, отполз и теперь жалобно скулил. Гостей больше всего в два раза, но четверо уже на прицеле. Неплохой расклад, бывало и похуже.

— Как видишь, нападать в чужом доме — не лучшая затея, — холодно произнёс Найдер.

— Ну и что дальше, парень? — ухмыльнулся Льянал. — Досчитаем до трёх, а потом по команде выстрелим друг в друга? Или поговорим?

— Мы уже обо всём поговорили. Это мой дом, а ты катись к чертям.

— Я не драться пришёл. Просто оглянись и вспомни, что я обещал — как видишь, я держу слово, — голос стал более тихим и вкрадчивым. — Лучше тебе убираться в свои поля и дальше коней пасти. Такой грязи даже в Цае не место.

Найдер ответил холодным взглядом и поджатыми губами. Раз хорошо знал это выражение — бояться стоило не криков и поднятых кулаков, а равнодушия. И раз уж друга не остановить от безумства, нужно его поддержать.

Сверху обрушился поток ледяной воды. Раз почувствовал, как тот, сзади, неловко дёрнулся в сторону. Он выстрелил с обеих рук — бритоголовые рухнули, подставив лица дождю — и сразу кинулся влево. Оглушая, раздалась ответная стрельба. Пули крошили камень, попадали в бутылки, и те со звоном разлетались, осколками осыпая пол.

Парень нырнул под стол. «Один, два, три, четыре, пять», — он выждал, высунулся, выстрелил и снова спрятался.

— Уходим, — послышался повелительный голос Орманда. — Подумай, оша, сколько ещё ты так протянешь.

Раз выпрямился. По лицу и волосам стекали капли, одежда промокла, но Льянал уходил с видом короля. Двое оставшихся подручных подхватили подмышки того, с глазом, и потащили по коридору. Раз направил револьвер на спину Орманда, но так и не выстрелил. Слишком дорого это могло стоить. Убийство не стало бы решением проблемы, но развязало войну, в которой двое окажутся против всего Цая. И это такая крошечная вероятность победы, что высчитать её невозможно.

Феб с ошарашенным лицом вылез из-под стойки. Как будто впервые видел такое!

Поднявшись, Найдер подхватил с пола трость, покрытую свежими красными пятнами, и с размаху, с явным наслаждением ударил парня, лежавшего с окровавленным виском, по лицу. Специально утяжелённая, она опустилась на голову, как нож в масло, и превратила её в красно-белое месиво.

— Не закручивайте так краны! — Рена сошла с лестницы, поглаживая запястья.

Раз утёр рукавом рубашки лицо, но лучше не стало — сухих мест на ней не осталось

Девушка прошлёпала по мокрому полу и со строгим взглядом замерла напротив Найдера. Оша вытер кончик трости о куртку лежащего парня и раздраженно ответил:

— Просто помолчи! Я и так знаю, что ты хочешь сказать.

Рена, подняв с пола стул и усевшись на него, всё равно начала:

— Так вопросы не решают. Как думаешь, скольких шестёрок Орманд позволит убить, прежде чем решит прикончить тебя? Странно, что он не сделал этого раньше. С его-то славой!

Найдер расстегнул манжеты на рубашке и несколько раз взмахнул руками, как пёс, отряхивающийся от воды.

— Не переживай за меня, солнце, это почти что семейные дела — я знаю, где граница.

Да нет, не почти — это и было семейным делом, но Найдер не любил рассказывать о нём ещё больше, чем о своём детстве.

Раз вздохнул и устало привалился к стене. Каменная кладка холодила сквозь мокрую ткань. Он сунул руки в карманы — пачка сигарет насквозь промокла, но футляр и его драгоценное содержимое остались сухими.

— Вы не ранены? Я могу принести… — начал Феб, осторожно поглядывая на Раза и Найдера.

Они одинаково махнули рукой.

— Лучше позови Гека и Дорна, пусть уберут этих, — оша кончиком трости обвёл три тела. — И Тимму, надо прибраться.

Феб, кивнув, послушно вышел.

Три — число хорошее. Разу оно нравилось. Недостаточно мягкое, чтобы делиться на большое количество других чисел, но всё же в меру уступчивое. В Кионе его называли «правдивым», а правда сейчас не помешала бы.

— Най, что за обещание? — спросил Раз, подходя к другу.

Тот равнодушно пожал плечами:

— Сказал, что сделает так, что сюда больше никто не придёт, и тогда я сам прибегу к нему с просьбой купить «Вольный ветер». Ага, сейчас. Да, людей почти нет, но я придумаю что-нибудь. Это не обсуждается, ясно?

— Почему Орманду так нужна таверна? Не меньше, чем тебе.

Рена всегда задавала этот вопрос, уже который год. Хотя борьба за дом началась задолго до того, как её подхватил Найдер. И дело было вовсе не в отказе платить королю Цая, не в удачном расположении, не в ненависти к оша. Ответ лежал глубже, но Найдер крепко держал его при себе — даже Раз узнал правду не от друга, а от сестры того.

«Одна тысяча один, одна тысяча два, одна тысяча три…» — он начал считать, чтобы привести сознание в порядок, мысленно пробежался взглядом по такому красивому, стройному ряду чисел, дошёл до второго десятка, затем быстро спросил:

— Най, ты ведь думал о том заказчике? Музей — хорошая идея, но пройдёт немало времени, прежде чем мы продадим украденное. Нам нужны деньги как можно быстрее. Пора заканчивать это топтание на месте. Если сейчас мы вдвоём пойдём против Орманда, наш шанс будет оцениваться, только как одна тысячная. А если к нам двоим присоединятся деньги, он возрастёт до двух целых трёх десятых процента.

Найдер ухмыльнулся:

— Ты правда это высчитал?

Раз улыбнулся самыми уголками губ. Нет, он не мог сделать точных расчётов, но даже приближенные значения давали ему уверенность. Однако парень всё равно ответил:

— Да. Но даже два и три десятых лучше, чем испытывать терпение Орманда.

— Ты же сам первым сказал, что мы не должны ввязываться, дело противоречит нашим принципам.

— Я не знал, что на кону наш дом. Думаешь, я позволю кому-то отобрать его? Нам нужны деньги на войну — мы их достанем.

— Раз, это что за милости? Ты свои таблетки забыл принять?

Парень снова запустил руку в карман, нащупал железный футляр и провёл пальцем по резному краю. Нет, таблетки он пил каждый день — по одной ровно в семь утра. Они не давали боли вернуться, а ещё превращали воспоминания в дым и делали чувства слабее. Не будь их, то, что так отчаянно пытались уничтожить в больнице, вернулось бы. И стоить это могло слишком многого и слишком многим.

— Заткнись-ка, пока я эти таблетки тебе в горло не затолкал. Я пытаюсь помочь. Выйдешь на заказчика?

— Да, Раз, — Найдер, прихрамывая, отошёл в сторону. — Выйду. Устроим встречу завтра. Не будем тянуть.

Рена вскочила со стула.

— Ну, а меня добавить в расчёты вы забыли, или что, думали, я оставлю вас вдвоём — вас, самых бедовых мальчишек на свете? Сколько я накину — ещё одну тысячную? Одну сотую?

Девушка улыбнулась, Раз улыбнулся в ответ. До «Вольного ветра» ему было не на кого полагаться, кроме Рены, и она даже стала для него всеми ста процентами — всей жизнью. Но это было давно, очень, и с тех пор пропорции изменились.

— Эй, — послышался женский голос.

Раз обернулся. В дверях остановилась Джофанка — Джо, как её называли. В одной руке — обгрызенное яблоко, в другой — гитара, на плече — потёртая сумка. Девчонка уставилась на трупы, затем, тряхнув чёрными кудрями, лихо улыбнулась и продолжила:

— Видимо, я вовремя

Раз вздохнул. Про народ оша говорили — приходят и беду ведут за собой. В приметы он тоже не верил, но мог сказать: если уж явилась сестра Найдера — шуму будет много.

Показалось, что на этот раз ограбление от нового заказчика выйдет за рамки обычного дела, но хотелось ошибиться. К сожалению, вероятность ошибки стремилась к нулю.

2. Чувства, которые не заглушить никакими таблетками

Джо застыла внизу лестницы.

— Я тоже хочу идти!

— Мало ли чего ты хочешь, — буркнул Найдер и шагнул на ступеньку ниже. — Отойди, нам пора.

Раз прислонился к стене, скрестив руки, и молча наблюдал за пререканиями. У этих двоих отцы были братьям, но общего у Ная и Джо нашлось больше, чем у прямых родственников. Впрочем, и противоположностей было немало. Наверное, даже немного больше — пятьдесят один на сорок девять.

— А на дело возьмёшь? — спросила Джо, с хрустом откусывая от яблока.

Найдер вздохнул:

— Возьму. Пора тебе привыкать к городу и учиться зарабатывать, верно?

Девушка закатила глаза. В ней было столько переменчивости и крайностей, что Разу она напоминала двойку.

— Я здесь ненадолго, ты же знаешь. Закончится зима, и я снова уйду.

Джо была настоящей дочерью народа оша. Такая же вспыльчивая, свободолюбивая и неугомонная. Годами она колесила по Арлии вместе со своим племенем, и поэтому в совершенстве овладела всем, что было так характерно для оша: отлично ездила верхом, стреляла и с удивительной ловкостью могла пробраться куда угодно. Но про таких, как она, говорили: «жизнь помотала». Пережила Джо немало — длинная дорога учила лучше любых университетов.

— Перебиралась бы в город, — заворчал Найдер. Этот спор между ними длился годами. — Ладно, вечером поговорим. Отойди давай.

Он взмахнул рукой. Джо показала ему язык и отскочила в сторону.

— Пожалуйста, дан Найдер, — произнесла она насмешливо. — Пожалуйста, дан Раз. Да будет дорога легка, и осветят звёзды ваш путь.

Её брат вздохнул и вышел. Он не любил пожелания и поговорки своего народа — слишком дорого они обходились в городе.

Трость застучала по мостовой. «Один, два, три, четыре, пять…» — Раз принялся считать в такт шагам Найдера. Тот прихрамывал на левую ногу, и это было его вторым и последним слабым местом. За «калеку» и «грязного оша» он не жалел ударов. Из-за травмы, полученной при рождении, отец Найдера и принял решение оставить кочевую жизнь и обосноваться в городе — хотел заработать и вылечить сына.

Раз зацепился взглядом за красную табличку на углу дома: «Переулок Светлячка 11». Впервые увидев название, он улыбнулся — оно показалось ему каким-то детским и даже милым. Но уже давно эта надпись — да и другие тоже — перестала вызывать чувства.

Кион был прост: одно море, два крупных канала, ещё десяток поменьше и четыре района. В Цае, принадлежавшем бандитам и беднякам, улицы называли в честь животных и растений — как будто те ценили красоту названий! В Арионте — гнезде учёных, торговцев и ремесленников — имена давали в память о революции, о культурных и научных достижениях. Маленький промышленный Тьянтал был связан с географией и историей. Раз любил только жилой район Фьянол — улицы назвали в строгом порядке: от первой до шестьдесят третьей. К сожалению, шли они не в Фьянол с его красивыми названиями, а в Арионт, которого Раз сторонился.

«Вольный ветер» стоял всего в двух улицах от него, и вперёди уже показались высокие шпили, резные башенки и стрельчатые крыши. Центр был выполнен в едином бело-серо-чёрном стиле и производил впечатление строгого, величественного города, а ещё — мистического. По улицам и вдоль каналов часто клубился туман, одевая всё вокруг в приятную серость.

Найдер не смотрел по сторонам и уверенно шагал, переходя дорогу прямо перед паромобилями, будто не знал правил. Друг был молчалив, и Раз не торопился нарушить это приятное молчание.

Он отстал от оша на шаг и то и дело цеплялся взглядом за латунные таблички на углах домов. Весь Арионт был построен в приятной математической точности: улицы одинаковой длины тянулись параллельно и перпендикулярно друг другу, и на каждой из них было от ста до ста двадцати домов.

Найдер и Раз дошли до улицы Ривана. Друг постучал в дверь пятнадцатого дома, и ему открыл тощий мужчина со строгим лицом. Он заметил, что видит перед собой оша, и лицо помрачнело, но борясь с собой, он поклонился. Выбора у него не было — люди со стороны сюда не приходили.

Здание на «Ривана 15» официально называлась «Дом переговоров». Его хозяина ценили за умение хранить тайны и свои, особые понятия о чести. В Дом приходили только по приглашению, а отправить его могли лишь богатейшие люди Киона.

Раз ещё не видел заказчика, но уже чувствовал, что дело плохо пахнет. Какой-то богач или аристократ решил нанять двух парней из Цая — ну конечно, конечно, ничего такого. Бояться не стоит. Дело не выйдет за рамки обычного. Раз вздохнул. Сам ведь настоял.

Открывший дверь принял у них одежду, затем провёл по длинному коридору с тёмными обоями и изящными золотыми светильниками. Все двери были плотно закрыты, из-за них не доносилось ни звука, хотя полоски света выдавали, что внутри кто-то есть. Наверное, хозяин позаботился, чтобы случайные прохожие не слышали звуков.

Гости переглянулись.

— Вот тебе и наши правила, — буркнул оша себе под нос.

Раз кивнул ему.

После трёхлетнего заточения в мире врачей, боли и таблеток он сбежал. Долго искал работу в Кионе, но все отказывали, завидев тощего бледного парня — ну какой от такого прок? Ещё и без документов!

Так продолжалось около месяца, пока Раз не оставил свою веру в честный труд и не пошёл в Цай. Там он нашёл Найдера. Тому было девятнадцать, он только пережил убийство отца и всеми силами старался удержать «Вольный ветер» — единственное наследство. Но дело не ждало ничего хорошего. Парня из народа оша презирали и обходили его таверну стороной — все, кроме таких же оборванцев. Между тем, короли Цая не переставали зариться на выгодное место.

Найдер и Раз начали выползать из грязи вместе, шаг за шагом. Так, где-то между воровством и грабежами они выработали свои правила: никогда не брать заказы у аристократов, никогда не связываться с учёными и никогда не лезть в политические дела.

Столкнувшись со всем этим первый раз, они жестоко поплатились и дали себе обещание не касаться подобного. А сейчас вдруг решили не то что нарушить табу — грубо растоптать и выбросить. Ещё и сами побежали за заказчиком, хотя до этого отказали ему — настоящий удар по профессиональной гордости и чести.

Что же, война всегда меняла людей. Даже если это война против королей Цая, просто за право быть.

Слуга завёл в кабинет и, поклонившись, вышел. Комната, обставленная не вычурной, но дорогой кожаной мебелью, выглядела идеальным примером дома, где каждый знает себе цену, но не кричит о ней. Стены, обшитые тёмными деревянными панелями, явно хорошо удерживали звуки, чтобы ни один хитрец не стал свидетелем приватной беседы. Даже окон в кабинете не было — только глухие стены.

С чёрного кресла поднялся высокий юркий мужчина.

— Найдер Джомали, — его губы тронула лёгкая улыбка. — Раз Алван. Спасибо, что пришли.

Кантор Ризар, как он назвал себя, сжал ладони на уровни груди. Раз холодно посмотрел на него, губы Найдера дёрнулись, точно он пытался сдержать усмешку. Надо же, их удостоили приветствия, какое было принято у аристократов. Вот это честь!

Ни Раз, ни Найдер не сделали ответного жеста. Ещё одно их правило — не притворяться даже перед самым денежным заказчиком. Те должны видеть, кого нанимают.

— Присаживайтесь, — Кантор, не показывая раздражения или смущения, гостеприимно указал на кресла напротив.

Решив поиграть в хозяина, он наполнил два стакана янтарной жидкостью из квадратного графина и с дружелюбной улыбкой протянул вошедшим. Разу это не понравилось.

Кантор был одет в хорошо скроенный костюм из плотной дорогой ткани, зелёные глаза смотрели спокойно, но хитро, взглядом он словно прощупывал гостей. Чужак держался с достоинством, хотя Раз не сомневался: это не заказчик, а его доверенное лицо — тот не посчитал необходимым действовать напрямую. И если Кантор Ризар решил изобразить добряка, чтобы заслужить доверие двух преступников из Цая, дело не просто плохо пахнет — воняет на всю округу.

Найдер взял стакан и сел, Раз опустился в соседнее кресло. Он принюхался: миндаль и шоколад. Это был хороший, дорогой виски, привезённый с запада — может, даже с Кирийских островов, славящихся производством крепкого алкоголя. Такой полагалось медленно вдыхать, смаковать по капле и оценивать каждую нотку — вместо этого Найдер сделал большой глоток, а Раз сразу отставил стакан, не прикоснувшись к напитку.

— От кого вы, дан Ризар? — спросил оша, сцепив руки перед собой.

Кантор откинулся на спинку кресла, и газовые рожки осветили его лицо — гладко выбритое, с тонкими чертами, ровным тоном кожи. Да, такой явно крутился не среди простых людей и делал всё, чтобы соответствовать им.

Мужчина был, скорее, секретарем, помощником, исполнителем — слова разные, а суть одна. И явно он умел играть. Таких людей Раз называл «шесть-девять». Никогда не поймёшь, кто они: то ли мягкая шестёрка, то ли твёрдая девятка.

Ризар снова одарил гостей лёгкой улыбкой и ответил: