Червоточина

– Окей, – сказал Каспар и дал отбой.

***

Каспар стоял в позе скучающего ковбоя, прислонившись к распахнутой входной двери, и заложив большие пальцы обеих забинтованных кистей рук за огромную медную пряжку толстого ремня, плотно охватывающего его стройную талию желтоватой полосой искусно выделанной змеиной кожи. Закрытому фольксвагену, фургону, что рыча и переваливаясь с боку на бок, выбирался сейчас из грязной лужи, в которую превратилась подъездная дорожка, на жухлую полянку перед домом, явно сильно досталось. Его чёрный матовый корпус был так заляпан грязью, будто он принял участие по соревнованию среди наикрутейших внедорожников, где-нибудь в ужасных восточноевропейских болотах, и вышел победителем. Глубокая вмятина, содранная краска и остатки древесной коры в царапине на правом боку свидетельствовали, что микроавтобус познакомился со стволом одной из местных дерзких елей.

– Ну привет, старина.

Мужчина, выбравшийся из кабины водителя, был похож на Каспара, как родной брат. Такой же привлекательный, высокий и стройный. Тех же средних лет; в аккуратно подстриженной эспаньолке пробивалась первая седина. Прекрасно развитая мускулатура.

Каспару нравились красивые, сильные люди. Ему было приятно с ними общаться. И работать. Каспар пошел ему навстречу, грустно улыбаясь. Оскар подошел вплотную. Они сдержанно приобнялись, и Каспар отступил на полшага.

– Добро пожаловать, старик. Вот, – он обвел рукой свой дом и лес вокруг, – Теперь я здесь. Располагайся.

***

Оскар покрутил в руке низенький стаканчик, и, слегка пригубив налитый бурбон, отставил в сторону с видом явного сожаления.

– Мне очень жаль, старина. Я не буду тебя расспрашивать, вижу в каком ты состоянии, но может мы пойдём поищем его? Прямо сейчас, а потом уже всё остальное?

Каспар отрицательно покачал головой.

– Спасибо, Оскар, но не сейчас. Может позже. В любом случае, спасибо. Пойдём, я покажу тебе всё.

Они осмотрели первый этаж; Оскар важно обследовал каждую комнату, будто готовясь приобрести этот дом за баснословные деньги. Он даже зачем-то поднял крышку и заглянул внутрь огромного закопчённого котла, стоявшего на древней дровяной печи в углу кухни, и, важно кивнув, остался доволен. Дурачится, понял Каспар. Хочет немного растормошить меня.

– Пойдём, клоун, выберешь себе комнату.

Они поднялись по скрипучим ступеням наверх, а Каспар махнул рукой в проём коридора.

– Любая из трёх. Распятия на стене не трогай. При желании можешь спать в кабинете, там нет Иисуса, но зато есть рогатая башка злющего оленя. Выбирай сам. Диван у камина – занят, там сплю я.

Оскар выбрал себе комнату, самую ближнюю к лестнице, и они отправились осматривать огромный пустой чердак, а после, вдоволь налюбовавшись на колышущиеся ели, обступившие дом и потоки воды, стекающие по стёклам мансардных окон, спустились в подвал.

– Ух, – выдохнул Оскар. – Ты хорошо поработал. А это зачем?

Он подошёл к дальнему углу. В стене, частично отделанной декоративной панельной обшивкой, виднелась маленькая, но массивная, явно изготовленная вручную, дверца. Оскар присел и потянул на себя деревянную створку.

– Фуу.

Он отшатнулся, учуяв гнилостный запах.

– Он исчез там.

Каспар указал рукой на дверцу.

– Это для него. Может, он вернется ко мне.

Оскар захлопнул дверцу.

– Ладно, – проходя мимо Каспара, он пару раз дружески похлопал его по плечу. – Пора готовиться. Пойдём, поможешь мне с вещами.

***

– Скоро мы заработаем с тобой кучу денег, дружище. Не налегай на выпивку. Нам понадобится много сил и энергии.

– Угу, – пообещал Каспар, впиваясь зубами в едва прожаренный кусок восхитительного говяжьего стейка, который Оскар умудрился приготовить в огне пылающего камина.

Он откинулся на спинку дивана, утирая с губ и подбородка стекающий кровавый сок.

– Мы уже заработали неплохо, Вот, ты только глянь, сколько на данный момент предоплаченных аккаунтов. Всё это наши постоянные клиенты. Но есть и много гостей. Они перечисляют свои денежки прямо сейчас. Все ждут, Каспар.

Оскар постучал ухоженным ногтем по корпусу ноутбука. Каспар всмотрелся в мигающий экран.

– Неплохо. Тогда давай готовиться. Но прежде всего нам необходимо немного поспать. Несколько часов глубокого, сытого сна.

– Ты прав, старина. Немного поспим.

Оскар поднялся к себе наверх, и Каспар, устроившись поудобнее на диване перед камином, слышал, как напарник ворочается на своей грубой деревянной кровати наверху, безуспешно пытаясь заснуть на новом месте. Каспар выключил пару торшеров и подбросил поленьев в очаг. Плеснул бурбона в стакан и выпил. Его блуждающий взгляд остановился на маленькой пластиковой миске, стоящей подле журнального столика. Вот уже три дня, как пустующей. Каспар налил себе еще, выпил, упал лицом в подушку и моментально уснул.

***

Вначале были только грохот, стук, скрежет и малоразборчивые звуки; какая-то ожесточённая возня. Потом всю эту какофонию накрыл пронзительный женский визг, а пока они с Оскаром бестолково метались по коридору в поисках ключей и оружия, визг перешёл в нечеловеческие сдавленные крики, прерываемые чавканьем, треском и хлюпающим бульканьем.

– Что это, что это, что это, – твердил белый, как мел, Оскар, целясь в дверь из огромного револьвера, пока Каспар трясущимися руками пытался вставить ржавый ключ с ромбовидной головкой в замочную скважину.

– Что, чёрт побери, это такое?

Каспар наконец справился с замком.

– Там тварь, которая забрала моего Урри. Надень маску.

Он пинком распахнул створку старинной двери, и парочка Крампусов, один с рогами, загнутыми вверх и синей рожей, а второй с рогами, загнутыми вниз, и рожей зелёной, ворвались в подвал и скатились по крутой лестнице, остановившись у ее основания и бешено поводя взад-вперёд длинными блестящими стволами.

– Ах ты, тварь, – прошипел Каспар сквозь свои ощеренные, гнилые резиновые зубы, – Хвостатые твари захотели откушать нашего сыра. Пришли и забрали нашу девчонку.

Той и правда не было. Некоторые части модели всё же остались, в основном оторванные конечности. Одна из кистей рук и правая нога, отгрызенная по колено, всё еще находились в плену наручников, пристегнутых к спинке широченной кровати, которую Каспар совсем недавно купил и собственноручно собрал. Для работы. Для предстоящего стрима. Синее рогатое чудище с пластиковой мордой, поросшей клочками искусственной рыжей щетины, опустило револьвер и, повернувшись к камерам, расставленным на высоких хромированных штативах вокруг постели, приняло артистическую позу.

– Ну что, удивлены? Стоит признаться, мы тоже. Бьюсь об заклад, такого вы еще не видели. Но это только начало, оставайтесь с нами, платите ваши денежки, и вы увидите намного больше.

– Шоу маст го он. Встретимся через несколько минут. Я только возьму свой Самый Большой Нож.

Чудовище протянуло руку и выключило камеры. Каспар стащил с головы маску и огляделся. Зелёный Крампус, абсолютно опешивший, замер, уставившись на широкую, кровавую полосу, тянущуюся от растерзанной кровати с двумя сломанными ножками, к дверце в дальнем углу. На полу были раскиданы обрывки женской одежды и куски человеческой плоти. По стенам медленно сползали на пол кровавые ошмётки. Инструмент, старательно подготовленный для предстоящего представления, валялся по всему полу. Каспар усмехнулся. Теперь им не понадобятся все эти ножи, пилы, крючья, плётки и прочее дерьмо. Теперь у них будет кое-что поинтересней. Теперь у них новый сценарий. Непрерывный сигнал новых сообщений в чате привлёк внимание Каспара. Он подошёл к монитору.

– Уфф, – только и смог выдохнуть.

– Мы уже заработали невозможную кучу денег, – сказал Каспар зелёному рогатому уроду.

***

Оскар отшатнулся от монитора, и нажал на паузу. Они пересматривали запись вот уже второй раз, а парня всё не отпускало – трясло, будто с дикого похмелья. Каспар и сам весь дрожал, но его решимость росла.

– Мы это сделаем.

Оскар опять нажал несколько клавиш. Его рот исказила кошмарная гримаса. Он досмотрел запись, и хотел вновь повторить просмотр, но Каспар удержал его руку, тянущуюся к клавиатуре.

– Побереги нервы. И мозг. Ещё насмотришься.

Напарник уставился на него полными ужаса глазами. Каспар облизал пересохшие губы.

– Будь, как тот ослик, который перетрахал весь лес, а под конец встретился с драконом. Он и не пытался скрыть свой ужас. Просто делал своё дело. Вот так поступим и мы.

Оскар помотал лохматой головой, словно пытаясь разогнать дурноту, овладевающую им.

– Что это, чёрт побери, такое, старина?

Каспар покачал головой.

– Не знаю, но оно скоро очень пожалеет о том, что забрало моего пса. А ещё мы заработаем гребаную кучу денег. Ты только глянь в чат. Прямо сейчас деньги сыпятся к нам в карманы, ты представляешь, что будет, когда мы начнём?

Оскар вяло глянул на экран, но увиденное им тут же изрядно взбодрило его. Он вцепился обеими руками в монитор.

– Это невероятно. Давай просто заберем всё это бабло и свалим. Нам уже хватит надолго.

Каспар криво усмехнулся. Сработало. Оскар был невозможно жаден. А он, Каспар, очень любил свою собаку. И не отступит, не отомстив.

– Нет, старина. Эта кошмарная тварь сделает нас богачами. Пока я буду выкалывать ей глаза, ломать ей конечности и резать её шкуру, я буду богатеть.

Оскар опять отмотал запись, но теперь он смотрел на запись произошедшей массакры немного другими глазами: тревожными и оценивающими.

– Ну, хорошо, – выдохнул он наконец.

– Мы сделаем это и будем богаты. Мы разделаем эту мокрицу в кровавые сопли. Но как мы приманим её назад, с помощью оторванной женской ноги?

Каспар встал и направился к двери.

– Пошли, – коротко бросил он.

***

Сарай прятался позади дома, затерянный среди толстенных стволов древних елей. Каспар отомкнул навесной замок, размотал тяжелую цепь, и толкнул изъеденную древоточцами, покосившуюся дверь. Они вошли внутрь, два рогатых сказочных создания, крадущие детей. Синий чёрт включил фонарь и направил его свет вглубь помещения. Тусклый луч, прокладывая светящуюся дорогу сквозь витающие слои пыли и клочки паутины, высветил очертания человеческой фигуры, подвешенной за связанные руки на острый крюк, свисающий с потолка. Оскар, прячущийся в зелёном чёрте, приблизился и осветил висящего своим фонариком. Пленником была женщина. Что-то нечеловеческое было в её облике. Тощие руки и ноги – лишь кости, обтянутые бледной и прозрачной, как у дохлого земляного червя, кожей. Слипшиеся волосы, покрытые коркой запекшейся крови, свисали ей на лицо, скрывая черты мертвенно-белого лица. Женщина была зверски истерзана, будто побывала на допросе в застенках инквизиции, но так и не созналась. Она дёрнулась и протяжно застонала, когда луч фонаря осветил её окровавленное лицо.

– Я просто хотел узнать, где моя собака.

Синий Крампус любовно провел рукой по изгибу висящего тела.

– Но она так и не сказала мне. И наверное уже не скажет. Она что-то вроде приемной мамы у той твари. Мамы и верховной жрицы. Чудовище захочет её трепещущее, всё ещё бьющееся сердце. И придёт. Лови эту суку.

Он крепко сжал удобную рукоятку мясницкого ножа и резко рубанул по связанным рукам пленницы. Щербатое лезвие пронзительно взвизгнуло, встретившись со ржавым железом. Тело пленницы рухнуло в объятия зелёного чудища.

Синий чёрт поднял с пола высокий, замызганный колпак, напоминающий головной убор крёстной феи, опустившейся на самое жизненное дно, отряхнул и прикрыл им окровавленную женскую голову.

***

– Повезло, что у тебя остались костюмы с прошлого шоу; броня, конечно, дерьмо, но лучше, чем ничего.

Каспар оборвал полосу скотча и отступил, любуясь делом рук своих.

Предплечья зелёного Крампуса защищали латные наручи, сделанные из листов толстой жести, которые напарник примотал к его рукам. Туловище чёрта покрывали пластиковые кольца бутафорской рыцарской кольчуги, и пара железных крышек от самых больших кастрюль, которые только нашлись в свалке на кухне. Полосы скотча перехватывали его тело наискосок, будто пулемётные ленты.

– Помни, старина, пушки – на крайний случай. Чем дольше проживёт тварь, тем длиннее будет шоу и тем богаче станем мы. Пара царапин – не повод поджать хвост. Держимся до последнего. Мы выйдем миллионерами из этого подвала.

– Конечно, дружище, – ответил рогатый своему синекожему брату, что стоял перед ним, вооружённый секачом для рубки мяса, и бейсбольной битой, утыканной кривыми гвоздями.

– Но и ты не забудь – чем дольше мучается эта дрянь, тем радостнее идти сейчас твоему Урри по радужному мосту. Не убей её сразу в порыве ярости, как недавно случилось с той девчонкой, которая прокусила тебе палец в самом начале трансляции.

Синекожий дьявол согласно покивал головой и взвесил в руках оба оружия, вопросительно глядя на товарища. Зелёное чудовище лишь махнуло рукой и вытащило из под кучи сложенных для камина поленьев зазубренный топор на длинной рукоятке.

Черти некоторое время постояли, потом сблизились и крепко обнялись.

– Пойдем, брат, и покончим с этим.

Получив мощный пинок колена, закованного в защиту для роллеров, тощая лохматая женщина, одетая лишь в окровавленное серое рубище, преодолела всю лестницу со скоростью и грацией мешка с гнилыми овощами. Следом спустились два рогатых создания, пиная перед собой помятый остроконечный колпак. Одно, с зелёной рожей, было одето в металлические части кухонной посуды и сжимало в руках ржавый топор. Второе, с рожей синей, было обвешано пластиковыми щитками, а вооружено – мясницким тесаком и толстой дубиной с гвоздями. Массивная дверь, створ которой был украшен фигурными коваными пластинами, выполненными в виде вздымающихся языков пламени, гулко хлопнула за их спинами. В старинном доме, что одиноко стоял в чаще вековых елей, наступила гробовая тишина.

Но ненадолго.

5.

Чёртов ноябрь. Тут всегда так. Лучше бы пошёл снег, настоящий снег, кружащийся стеной белых хлопьев, что ложатся на землю пушистым ковром. Инспектор стрельнул окурком в лужу, в которую превратилась лужайка перед домом и где обречённо завязли несколько припаркованных автомобилей, потом вошёл в дом. Пара хмурых полицейских в форме курило на кухне, негромко переговариваясь. В гостиной уже закончили – запечатанные пластиковые контейнеры с собранными вещественными доказательствами ждали погрузки в спецтранспорт. Инспектор прошел к подвальной двери; на входе стояла миловидная девушка в форме. Лицо её было бледно, руки нервно сжимали пояс форменного ремня. Он улыбнулся ей ободряюще, она попыталась ответить тем же, но у неё слабо получилось. Девушка опустила глаза, пытаясь скрыть свою растерянность.

– Эй, Деннис, я спускаюсь, окей?

Инспектор осторожно приоткрыл дверь рукой в латексных перчатках.

– Спускайся, старый чёрт, если тебе всё ещё мало. Я уже сыт по горло этим дерьмом, – раздалось снизу.

Инспектор осторожно спустился. Он служил в полиции уже двадцать четыре года, видел всякое, но когда спустился сюда первый раз, два часа тому назад, то еле смог сдержать приступ рвоты. Остальные не смогли. Вся лестница была заблёвана полицейскими. Инспектор хохотнул и прошёл по кровавым лужам, уже успевшим впитаться в плохо утрамбованную землю. Красные ошметки, которые покрывали пол, сейчас были заботливо собраны по нескольким пластиковым пакетам.

Деннис, судмедэксперт, приземистый старикан в маске и защитном костюме, возился с чем-то багрово-коричневым, пытаясь видимо идентифицировать данный кусок, как определенную часть человеческого организма. Он застыл, держа ошмёток с торчащими из него обрывками кровеносных сосудов и сочащийся чёрной кровью, вопросительно глядя на своего старого друга. Инспектор внимательно глянул на обрубок и покачал головой.

– Нет, дружище, я не знаю, что это такое.

Деннис устало выдохнул и швырнул обрезок в пакет. Тот упал со смачным чавканьем.

– Да я не об этом, старина. Вы выяснили, куда ведёт эта долбаная нора?

Деннис махнул рукой в угол подвала – земля вокруг чернеющей дыры была ожесточенно взрыта, будто бы здесь собирались в скором будущем посадить брюкву.

– Да я и так прекрасно знаю, куда. Я знаю этот дом, мне о нём ещё дед рассказывал, но я, честно говоря, думал, что старик привирает, смешивая страшилку и детские сказки, пытаясь угодить внуку перед сном.