Последний из рода Ашина (СИ)

Здесь даже я поражал, так как шаман сделал такую умильную рожу. Чую, что среди мужиков, которые пришли предъявлять претензии, был один из рогоносцев. Ладно, надо выручать своих, а то убьёт ещё кого-нибудь, или церковников на него натравят. Здесь народ простой, могут колдуна и сжечь.

— Пойдём с нами, любитель правильных обрядов, — с улыбкой говорю шаману, — Если ты, конечно, не хочешь продолжить разговор с этими милыми людьми.

— Я человек мирный, поэтому последую твоему совету, хан.

Толстяк убрал оружие, подхватил мешок со своими мешками и как-то резко оказался за нашими спинами.

— Это не по правде, — начал предъявлять претензии заводила, за спиной которого собралась уже внушительная поддержка.

В руках мужиков были топоры, кистени и дубинки. Чую, прибили бы нашего махинатора.

— Он хоть у одной бабы отнял серебро насильно или выманил обманом? — спокойно спрашиваю мужиков.

— Нет, но…

— Тогда надо лучше следить за своими бабами, а то не заметите, как они полдома вынесут какой-нибудь гадалке. А теперь пошли вон!

После последних слов мы, как волнорез, двинулись в толпу, которая быстро расступилась и даже разбегалась. Отойдя немного от места заварушки, я опять почувствовал тот странный взгляд, который преследовал меня в Чернигове и Шарукани. Резко оборачиваюсь и вижу мужичка обычного вида, коих в городе сотни, который опустил голову и начал потихоньку уходить.

— Взять! Это враг! — указываю рукой на соглядатая и несусь в его сторону.

Плохо, что мы одеты совсем не для бега. Все в кафтанах, под ними кольчуги, сапоги с каблуками, да и оружия на нас хватает. Ещё народу на улицах немерено — не будешь же сносить почтенных матрон и детишек. А этот хмырь припустил, будто заправский стайер. На удивление, вперёд вырвались дядька и Тархан, которому и по специализации положено. Поплутав по улочкам, мы опять оказались на базаре, где нам пришлось чуть ли не с боем прорываться через толпу галдящих и жутко любопытных киевлян с гостями города. В итоге мы оказались около нескольких монументальных складов на берегу Днепра, где нам дорогу перегородила вооружённая охрана. Преследуемый мужичок нырнул между двумя строениями и пропал из виду.

— Стоять! — заорал детина с наглой мордой, — Это земля булгарских купцов, и вам нет сюда хода.

За крикуном уже кучковалось человек пятнадцать с разным оружием. Особой опасности они для нас не представляли, но к импровизированным воротам уже бежали новые действующие лица.

— Хан, — задыхаясь, выпалил подбежавший человек князя, — Без разрешения вам сюда нельзя. Здесь склады и постоялые дворы булгарских, персидских и хорезмских купцов. В случае смертоубийства, ты простой вирой не отделаешься.

— Кто этот человек, который только что прошмыгнул между строениями? — спокойным тоном спрашиваю мордатого, а сам просто полыхаю внутри от холодной ярости.

— А мне, откуда знать? — дерзко ответил булгарин и тут же поплатился за свою наглость.

Свист аркана и он уже хрипит у моих ног, пытаясь ослабить удавку. Дядя между тем откуда-то раздобыл лук, и нацелили его в лицо ближестоящего воина. Все парни, в том числе шаман, ощетинились оружием. Тем временем толпа охранников и купцов увеличивалась, но никто из них не бросался помогать лежащему у моих ног наглецу.

— Я Абдул — глава булгарской общины Киева, — произносит невысокий, но крепкий бородач в чалме, — Зачем уважаемый посол напал на нашего стражника?

Не обращаю внимания на торгаша и смотрю на наполненные страхом глаза наглеца. Ослабляю аркан и спрашиваю снова.

— Откуда этот человек, которого ты защитил от погони?

— Не знаю, кто они. Но представились хорезмскими купцами, — прохрипел растерявший свой задор охранник, — Странные они. Расторговались быстро. Приплыли на одной ладье из Чернигова, но здесь остановились не все. Лагерь разбили на той стороне Днепра. Сбежавший держал здесь лодку и, скорее всего, плывёт к своим.

— Они были на ладье или конными?

— Приплыли по реке, но их уже ждали конные всадники на той стороне. Ладью они сразу продали. И товар у них был ходовой — специи, так что его раскупили, чуть ли не за день. Не убивай хан, мне просто заплатили, чтобы я помог их человеку.

Бью со всей силы каблуком по горлу урода, ломая ему кадык. Тот начал, хрипя кататься по земле. Откуда во мне такая жестокость, сам не понимаю.

— Если ты хоть слово промолвишь про виру, Борода, — обращаюсь к булгарину, — То можешь получить её, заодно лишившись головы. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Абдул скривил своё круглое лицо, но изобразил чего-то вроде поклона. Я же сразу начал тихо раздавать команды.

— Тархан, бери пару людей, найди ладью или паром, что здесь перевозит коней. Выдвигайся по следу и найди мне их лагерь. Мы возвращаемся в усадьбу, берём всех людей и выдвигаемся вслед за тобой. Карабаш тебя найдёт, поэтому не переживай за связь.

* * *

Лагерь странных купцов наш разведчик, конечно, нашёл. Но слишком много было потеряно времени. Он прибыл на место, когда враги покинули его уже часа два назад. Примерное количество людей купца было более сорока человек, поэтому Тархан не стал их преследовать. Да и шли те налегке. С учётом достаточно большого потока конных всадников и телег, искать вечером следы стало проблематично.

Мы прибыли на место примерно через три часа, когда солнце клонилось к закату. Дядя и Тамызак тоже решили не преследовать загадочных хорезмийцев. Если здесь их было сорок, то далее нас могла ждать засада под несколько сотен. С учётом того, что они явно были связаны с клобуками, то можно было нарваться и на целую орду этих шакалов. Сам лагерь был удобным, вот мы решили в нём переночевать, а завтра вернуться в Киев.

После сытного ужина дядя распределил дежурства и приступил к допросу шамана.

Туун-Дуук, которого я про себя окрестил Дундуком, особо не скрывал свою личность. Сын девушки коми, проданную в одно из становищ булгарами, где её взял второй женой богатый саксин из Поволжской орды. После родов мать померла, что неудивительно, так как от роду ей было едва четырнадцать лет. Мелкий, непоседливый и жутко любопытный ребёнок не был нужен большой семье воина. В итоге его отдали в обучение местному шаману.

Как таковых, шаманов — с бубнами и сушёными лягушками в волосах — у половцев нет. Это были скорее толкователи некоторых законов, травники, и ещё они гадали по костям. Свой бубен Дундук приобрёл где-то на Алтае, куда отправился по молодости с караваном купцов, так как всегда был непоседой. Там он осел на некоторое время, где познавал истинные обряды поклонения Тенгри и матери-земле Улай. В общем, за пятнадцать лет нашего путешественника, где только не носило.

— Второе твоё имя же идёт из страны лам, которые живут в горах и поклоняются Будде? — вдруг блеснул знаниями Бурче.

— Ты прав, уважаемый, — ответил удивлённый шаман, — Я жил на Тибете, кое-чему там научился, но сохранил веру в Тенгри.

— Хорошо, — сказал, как отрезал дядя, — Свой шаман, и тем более лекарь, в коше не помешает. Всем спасть. А завтра я проверю, как этот толстяк владеет своим железками, которыми пугал мужиков.

Парни радостно заулыбались, заранее потешаясь над ничего не понимающим шаманом. Увидев это, Бурче добавил.

— А безмозглым сусликам, которые сначала не заметили слежки, а потом упустили врага, завтра придётся потрудиться вдвое, чем обычно, — произнёс довольный дядька, повернулся на бок и затих.

Мы тоже быстро раскатали свои кошмы, и молча легли спать. А то сейчас ляпнешь чего лишнего, и придётся бежать в три раза больше расстояние, или приседать с камнем триста раз, вместо ста.

* * *

Великий князь Киевский, Владимир Рюрикович, меня не впечатлил. Детинец и терем у него хороши. Еда отличная, да и девки, разносившие мёд, такие все… аппетитные! Но сам правитель производил странное впечатление. Он не политик, а воин. Большую часть своей взрослой жизни провёл в походах, весомая часть которых были междоусобицами. Храбро бился на Калке, где погиб его старший брат, после которого он и занял киевский стол.

Сравниваю Владимира с Сукханом — и понимаю очевидную разницу. Тот тоже воин не из последних, но сейчас полностью погрузился в проблемы своего народа. Русич же внимательно выслушал мои слова — у половцев не принято писать послания, за неимением письменности и достаточного количества грамотных людей. В общем, Владимир поиграл словами, не сказал ничего конкретного, и пригласил меня на пир.

Вечеринка была, кстати, из разряда ВИП. За столом сидели сам хозяин, Мстислав Смоленский, молодой Данила Романович — пока ещё Волынский, и главный отморозок нынешнего отрезка истории Руси — Мстислав Удатный. Данила был совсем молодым человеком, ненамного меня старше. Темноволосый, с голубыми глазами, большим носом, но острыми скулами. Чувствовалось, что у него есть половецкая кровь. Волынянин больше молчал и слушал. Удатный же был невысок, жилист, подвижен, с резкими чертами лица и очень недобрым взглядом. Вот вроде смотрит человек, улыбается — но ты понимаешь, что он думает, как бы тебя лучше убить. Очень неприятная личность. Договариваться с таким крайне трудно.

За столом солировал Мстислав Смоленский, который грамотно вёл застольную речь и исподволь склонял принять его предложение. Насколько я понял, смысл был в освобождении захваченных поляками и уграми галицко-волынских земель. При этом Данила воспитывался в Польше, и был тесно связан с ляхами — ходили слухи, что он вообще тайный католик. Удатный же был в неплохих отношениях с венграми, хотя периодически ходил на них войной. С другой стороны — трудно вспомнить, с кем он не воевал.

Владимир родича поддерживал, но особо ни за что не агитировал. Далее беседа перешла вообще в какое-то непонятное болото. Я большую часть политических раскладов не знал. Более того, они мне с недавних пор неинтересны. Есть черниговцы, которым постараюсь помочь. И двоюродный дед, на которого у меня большие планы. Только надо будет сдержать слово и добраться до Антиохии, если её сейчас не разрушил какой-нибудь очередной сельджукский бандит… простите, хан. В итоге, с пира я ушёл в самых расстроенных чувствах. Рюриковичи бесили меня всё сильнее и сильнее. Под конец ещё Удатный выпил лишнего и попытался меня задирать на предмет, мол, совсем перевелись багатуры в степи, раз ханы не могут прислать нормальное количество войск по его зову. Я ему намекнул, что из-за таких вот полководцев, как он, мы и потеряли лучших своих воинов на Калке. За кинжал князь хвататься не стал, но по его я глазам я понял, что приобрёл очередного врага. Уж очень честолюбив был Мстислав, и считал себя чуть ли не лучшим русским военачальником в истории. А с Калки драпал впереди своей дружины, бросив большую её часть на растерзание монголов.

* * *

Опять палаты, только немного иные. Обстановка попроще — простые белые стены, на которых висит оружие, длинный стол с простенькой скатертью. Ни тебе парчи или заморских доспехов. За резным стулом, покрытым медвежьей шкурой, сидит седобородый старик с морщинистым лицом. Вот только глаза у него отнюдь не старческие, буравят тебя — и будто видят насквозь, как рентген. Только сейчас он смотрел вроде на меня, но его мысли витали где-то далеко. Простой кафтан, лысая голова, только на пальце массивный перстень и золотой кубок в руке. Опять этот мой странный сон, в комнате с полупрозрачными стенами. За ними, кстати, узнаваем Киев, только совсем другой — более компактный, и Успенского собора нет. Человек будто очнулся и обратился ко мне.

— Поганый, да вроде как мой потомок! Век живи — дураком помрёшь, — прошамкал этот уже достаточно пожилой человек, — Ну рассказывай, с чем пожаловал?

Выдаю князю уже стандартную историю — про миссию, что предки дают мне советы, и так далее. Он внимательно меня выслушал и задал странный вопрос.

— Чую я, что ты из гораздо более далёких времён. Вот скажи, меня помнят потомки?

— Конечно, Ярослав Владимирович. Правда, Русь сейчас разделилась на три державы. У нас вы один из самых известных и почитаемых князей. Во второй стране, так вообще чуть ли не главный герой народа. Только там сейчас все восхваляют какого-то грязножопого селянина, мелкого подлеца, предателя и убийцу. А про вас стали забывать.

— Это как можно сделать героем державы мелкопакостного селюка? — чуть не подпрыгнул на троне Ярослав Мудрый.

— Ну, так страну давно бояре разделили на вотчины. Селяне же хоть глупые, немытые, неграмотные — но горластые и сплочённые. Вот и получилось, что меньшинство из смердов, и их кукловодов, навязывают волю и перековывают в свою поганую веру грамотное, но разрозненное большинство. Ещё и ляхи, германцы и аглицкие немцы подливают маслица в огонь, дабы легче было державу разворовывать. Народ постепенно тупеет, а умные бегут из страны. Раньше это была богатая держава с красивыми людьми. Сейчас же везде упадок и сплошные вырожденческие рожи, вылезшие с хуторов, которые учат горожан, как надо жить. Сами же — где жрут, там и гадят. Засрали державу, Ярослав Владимирович.

— Печально слышать мне такие новости. В мою бытность было иначе. Я, может, и не самый великий воин, но всех этих ляхов с уграми и прочими печенегами вот где держал! — князь сжал кулак, обнажив пигментные пятна на коже, — И не всегда войной. Умнее надо быть, и хитрее — чтобы больше пользы державе своей приносить. Вот скажи мне, потомок, кто-то у вас в будущем помнит брата моего, Мстислава Тмутараканского?

Нет, — отвечаю, пытаясь вспомнить, кто это, — А вот вы на памятнике к тысячелетию Руси в Новгороде точно изображены.

Князь аж крякнул от удовольствия.

— А ведь мы с ним разделили державу. Вернее, многие думали, что он меня победил. Мстислав правил по левому берегу Днепра, а я по правому. Да и то — я тогда больше на севере жил, города новые основывал, торговые союзы для Новгорода и Смоленска заключал. Детей своих правильно женил и замуж отдавал. Только Анька, дурра, взбрыкнула — мол, хочу быть королевой французской. И ведь пришлось отправить её в далёкие земли, так и не знаю, как она там.

— Хорошо у неё получилось! Её до сих пор там почитают. Анна Ярославна научила французов мыться, и много чему полезному. Родила королю наследника. А когда тот помер — сбежала с молодым графом, и прожила остаток жизни с любимым человеком. И никто не смел её попрекнуть, даже собственный сын, который стал новым королём.

— Да, узнаю свою дочурку, — с улыбкой произнёс князь, — Но давай вернёмся к Мстиславу. Все думали, что именно он тогда правил Русью. Так, да не так. Этот дурень провёл всю жизнь, отражая набеги печенегов и прочих ясов, не вылезая из походов. Он, по сути, защищал державу, которую я строил. И этот глупец не понял этого до самой своей смерти. Вот тебе мой первый совет — если можно, то старайся воевать чужими руками, или стравливай врагов своих — пусть ослабляют друг друга.

Немного помолчав, Ярослав задал опять нестандартный вопрос.

— Скажи, а кто-то из моих потомков смог стать великим правителем?

Видно, что это его заботило в контексте сильной державы, которую он оставил своим наследникам.

— Конечно! Владимир Мономах, Юрий Долгорукий, Всеволод Большое Гнездо. А ещё Александр Невский, с которым мне придётся схлестнуться, хотя он ещё ребятёнок четырёх лет от роду.

— А чем прославился этот самый Невский?

— Побил шведов с немцами. Правил в Новгороде. Спас северную Русь от страшного врага, правда, путём предательства. Ещё говорят — был он братоубийцей, клятвопреступником, и приводил на Русь дружины степняков, дабы с врагами рассчитаться. При этом признан церковью святым.

Странный смех у князя. Что-то типа смеси карканья и шелеста. Отсмеявшись, он пояснил причину веселья.

— Отца моего Владимира напоминает. Братоубийца, насильник — сам не знал, сколько детей наплодил от сотен наложниц. С него-то и пошла замятня на Руси, которую мне хоть на время удалось погасить. А он не просто святой, а равноапостольный! Бабка Ольга тоже в крови Русь не раз искупала — не счесть предательств, кои она совершила, а тоже церковью почитаема. Вот тебе совет второй — никогда не верь попам. Надо будет — они тебе ноги станут целовать и сладкие речи говорить. При этом, всегда будут больше власти под себя грести. И ещё — я никогда не приводил на Русь чужие рати. Наёмники были, которым честно платил. Но никогда не отдавал на разграбление селения и города русские степнякам или шведам. Недостойно это настоящего правителя — торговать своей землёй и народом. Кто ещё был из достойных потомков?

— Князь Дмитрий Донской — освободил Русь от векового ига. Иван III, великий правитель и собиратель земель русских. Внук его, Иван V, собрал большую часть земель в единую державу и стал первым русским кесарем. А, почитай, больше действительно великих правителей и не было. Или я просто их вспенить не могу.

Князь долго молчал и, наконец, произнёс.

— Никогда не ставь личную власть выше державы и своего народа. Не можешь победить врага в прямом бою — отступи, даже признай поражение. Враг всё равно сделает ошибку. Ты должен к этому времени накопить силы и ударить. Только так, чтобы навсегда его уничтожить. Война — это не самый умный путь решения противоречий. Не стесняйся как убийств своих противников, так и династических браков. Твоя главная задача — это строить державу, которую не стыдно оставить потомкам. Но коли ты приведёшь на свою землю чуждую силу для удержания собственно власти, то грош тебе цена! И не думай про этих святых предателей. Лучше остаться безымянным правителем, о котором забудут потомки уже через поколение, чем щеголять мнимыми заслугами, при этом залив Родину морем крови собственного народа, обрекая его на ужасные страдания. А сейчас иди, мне нечего более тебе сказать. Я же буду думать. Мало мне уже осталось, а забот полон рот.

Просыпаюсь с первыми рассветными лучами. Вот это экскурс в прошлое! Встреча, наверное, с самым умным и хитрым русским правителем за всю историю. Был бы у него папаша вменяемый, и не наплодил бы столько наследников, а ещё отменил бы глупое лествичное право — и судьба страны пошла бы совсем другим путём. Но каков старик! Харизма прёт похлеще Святослава или Бумына! И про святош он верно сказал. Таких предателей и подлецов ещё поискать.

* * *

Оставшиеся пять дней в Киеве я не вылезал из мастерской грека. А Дмитрий реально хорош! Умудрился отлить несколько вариантов пуговиц — как с дырками, так и с ушком. Сам додумался сделать персональные изделия, припаяв к ним гербы и тотемы знатных семейств. Я смотрел на всё это и диву давался, как мне повезло с мастером. Улак тоже время даром не терял и занимался литьём вилок. Он сам разработал какой-то сплав для более «премиальной» продукции, остальные же изготавливались из железа. Кстати, слухи о новинке уже пошли в народ, так как князю Киевскому я тоже подарил вилку, а народу намекнул, что скоро их будут делать в Киеве. Заодно, в компании с братвой, завалился к главе цеха работников по металлу и вежливо предупредил, что не нужно заниматься плагиатом. Киев не так далеко от Великой Степи, и гости могут быстро посетить особо алчных плагиаторов. Вроде нас правильно поняли.

Изготовлением зубных щёток занимались два нанятых мальца. Мы решили выкинуть на рынок как можно больше продукции разного ценового диапазона и захватить рынок, далее сбивая цены.

Счёты и ножницы решили отложить на следующий год. К этому времени Дмитрий раскрутится, приобретёт новое оборудование и обзаведётся новыми учениками, которых предварительно проверит на лояльность. Можно быть спокойным, что через годик из Киева ко мне устремится постоянный поток серебра. А самое главное — Улак будет подбирать нужных мастеровых, которые согласятся перебраться в степь. Были у меня весьма конкретные планы по развитию Шарукани.

В итоге я дождался вызова к Мстиславу, ради которого и куковал в Киеве.

— Никто не поддержит переяславцев, коли они захотят пойти походом на Шарукань. Только и ты держи слово, и русские земли не грабь. А этих чёртовых клобуков не жалко — слишком много силы набрали в последние годы. Того и глядишь, предадут, как бродники.

Я попросил деда разузнать диспозицию, как отнесутся главные фигуры из Рюриковичей, если мы ударим по тылам переяславцев, когда они атакуют Чернигов. Уж очень мне нравились тамошние правители, особенно одна блондинистая княжна. При всей разрухе в степи, немало отчаянных парней готовы поучаствовать в войне. Так зачем нам идти на Чернигов, когда можно спокойно пограбить чёрных клобуков, захватив их немалое имущество, и главное — скот. Плюс вековая вражда, что тоже немаловажный фактор. Гонца к хану я послал, будучи в гостях у черниговских князей. Думаю, к этому моменту Сукхан уже собрал нужную коалицию и составил план. Плюс, не собираюсь я прощать клобукам оскорбления.

— Но как быть с пятым королевством? — видя мой непонимающий взгляд, Мстислав пояснил, — Ты же сам сказал про Галицко-Волынскую землю, Смоленск, Новгород и Владимир. А так, получается, будет ещё Чернигов. Там земля богаче Киева будет, если её объединить в единую державу. Да и переяславцев с рязанцами они быстро к себе присоединят — с твоей помощью, конечно. Не завтра, но лет через пять уж точно.

— Будете договариваться и объединяться. Династический брак и, например — ребёнок твоего внука и дочери Андрея, станет королём единого Смоленско-Черниговского княжества.

— Ступай, внучок. Ты вещаешь, аки демон-искуситель. Я уже ни о чём ином думать не могу. Жду тебя не позже, чем через три года с вестями из Антиохии. Мне же придётся пока готовиться. Буду потихоньку смоленскую землю в единый кулак собирать. Ну и постарайся не погибнуть, а то уж слишком многое на тебя завязано.

* * *

В Шарукань мы отправились в отличном настроении. С нами шёл сборный караван русских купцов, которые решили расторговаться в столице куманов, где летом было достаточно многолюдно. Мы купили пару повозок, загрузив их подарками, инструментом и тканями. В самый последний момент к нам присоединился молодой парень, представившийся учеником табиба[1] ибн Ахмадии. Учёный муж прибыл в Киев из Константинополя для занятия врачеванием, где, по иронии судьбы, скончался. Молодой человек по происхождению был сирийцем-христианином по имени Ашур. В медицине он толк знал, я его малость протестировал. Больше всех новому члену нашего отряда обрадовался Дундук, которого народ уже достал на предмет лечения мелких болячек. Шаман же предпочитал хорошо кушать, много говорить, но желательно — мало работать.

Настроение у меня было благостное. Хотелось петь и танцевать. Как же, Серёжа Волков — теперь у нас великий интриган и заговорщик! Раздаёт советы князьям, и вообще начал вмешиваться в мировую политику. Ещё немного — и я ух! Всех этих Рюриковичей возьму за бороду…

Эх, знать бы, как эти пять дней, когда я ждал ответа князя, кардинально изменят мою жизнь, потому что именно из-за этого мы опоздали. Да я бы руку отдал на отрубание, лишь бы наверстать эти дни. Но время не вернуть назад, и его ни на миг не остановишь.

[1] Врач, лекарь.

Глава 8

Глава-8.

Сказать, что я был в ярости, значит, покривить душой. Это был какой-то вариант с трудом сдерживаемого помешательства. Но сейчас не время сходить с ума, а наоборот, необходимо быть максимально спокойным и сосредоточенным.

Посреди двора собрались практически все жители усадьбы. Передо мной на коленях стоит тётка Эсин, которая бьётся в истерике. Рядом разместился Баял, глава нашего посёлка. Тот особых эмоций не показывает.

— Как ты мог это допустить? — тихо спрашиваю старого недоумка.

А дело проще простого. Этот неадекват умудрился отпустить Шамал с Андроной в ближайшее стойбище к нашему родному дяде Тамаю. Якобы, я прислал весточку, что остановился там подобрать лошадей. Заодно позвал их — мол, подарки надо разобрать, если я задержусь. Вот эти две дурры, в сопровождении трёх молодых охранников, рванули непонятно куда. Правда, гонец был из наших, что сняло подозрение в подставе. Но Баялу ясно было сказано, что сестрёнка не может даже на рынок ходить без сопровождения десяти людей, и никаких поездок за пределы усадьбы, пока я не вернусь. И вот вчера днём эти безбашенные девки сорвались якобы ко мне на встречу.

Тут слышу топот сразу двух небольших отрядов. Первым подскакал Тамызак и сразу сообщил.

— На западе вырезаны пять наших патрульных отрядов. Сначала посекли стрелами из засады, потом порубили. Хан уже собирает две сотни, я поведу их вместе с тобой, Алтан.

Сердце предательски рухнуло куда-то в район пяток. Но раз убили наши дозоры, значит, хотели захватить девчонок живыми. Это и подтвердили прискакавшие побратимы. Необычно бледный и взволнованный Тархан сразу выпалил.

— Похитители отошли на север едва на две версты, где произошло нападение. Сопровождение убили, как и предателя. Пленниц увезли на запад, но, скорее всего, далее они ушли на юг. А ещё за ними крадётся одинокий всадник на какой-то мелкой лошадке.

— Так чего ты ждёшь? — спокойно спрашиваю ближника, — Быстро меняй коней, бери припасы, собери нужных людей, кто умеет читать следы, и чтобы через полчаса вы уже были в пути. Нас будет больше, поэтому мы поедем вслед за вами часа через два. Мы же не знаем, сколько похитителей, поэтому хан даёт большой отряд. Но людей надо ещё собрать.

Некоторое время собираюсь с мыслями. Потом говорю экономке.

— Тётка, — обращаюсь к раскачивающейся и воющей на одной волне Эсин, — Быстро приготовь нам походной еды на три дня и заполни бурдюки водой. Встала и пошла!