Последний из рода Ашина (СИ)

И в таком хреновом настроении мы нарвались на каких-то недоумков, изображавших из себя стражу в воротах верхнего города. Уж по моему виду и оснащению ближников было видно, что едут люди непростые. Мне как раз хотелось кого-нибудь зарезать, ну или просто дать в морду.

— Стоять! — преградил нам дорогу здоровенный детина в грязном кафтане, с огромным пузом и копьём в руке. Его щит был прислонён к строению, изображающему будку охранников. Рядом с ним стояло семеро таких же неряшливых перцев с отъевшимися рожами, — Куда едем?

— Посольство хана Сухкана к князю Мстиславу, — вежливо отвечает Данила, который сопровождающий.

— Киевского князя зовут Владимир Рюрикович, — с глупой улыбкой отвечает старший охранник — не любил я их и в прошлой жизни, — Если поганые того не знают, то это их забота. И пусть готовят вещи к осмотру, а также въездную подать платят за телеги, коней и людей.

Под маской не было видно, как я покраснел от злости. Но Карабаш почувствовал моё настроение и стал злобно храпеть.

— Хур! — приказываю своим людям.

Даже без дяди, который остался сидеть на коне с видом Будды, мои парни обезоружили и связали хамов буквально за минуту.

— Хан, прошу вас, обойдитесь без смертоубийств, — произнёс Данила, — Они хоть и дурни, но люди князя. Вира будет немалая, да и отношения испортятся.

— Эти недоумки не дослушали тебя. Я посол не только к Мстиславу Давыдовичу, но и к великому князю Киевскому. И по Русской правде могу их прямо здесь на кол посадить, так как они оскорбили послов союзной державы.

Немного подумав, даю приказ.

— Снимите с них портки, только в дерьме не измарайтесь. А то уже чувствуется запах, который издают наши "храбрые" воины, — произношу под смех моих головорезов, — Самому наглому пятьдесят плетей, остальным по тридцать. И давайте быстрее, а то и так задержались.

Меж тем вокруг собралась немалая такая толпа зевак. Только никто не орал «Православные! Наших бьют!». Наоборот, народ одобрительно взирал, как с охранников стаскивают портки и раскладывают на земле. Или развлечений мало в это время, а может, эти идиоты достали придирками и поборами простой народ.

— Аниьска, а чегой-то происходит? — слышу за спиной звонкий мальчишеский голос.

— Да этот живоглот Фаддей знатных басурман оскорбил. Те ещё и послами оказались. Вот сейчас его с дружками пороть будут, насколько я речь половецкую разобрал.

— А это вот правильно. Княжьи вои сами не хотят порядок навести. Им Фаддейка-жирдяй мзду платит. Пусть хоть половцы справедливость наведут.

Посмеиваясь, оторвался от столь интересного разговора, так как в этот момент Карча хорошенько хлестнул ногайкой по жирной жопе упомянутого Фаддея. Тот, в свою очередь, огласил улицу визгливым криком. Ну вылитая свинья, а не воин. Как можно орать от всего лишь одного удара ногайкой? Меж тем остальные ближники приступили к экзекуции других охранников.

— Что здесь происходит? — грозно рыкнул плотный бородач в дорогой кольчуге, подъехавший в сопровождении десятка одоспешенных витязей.

Отряд я заметил давно, глянул на дядю — тот просто моргнул и указал, что уже собрал свой лук и положил его на бедро. Я же вытащил один из метательных топориков. Всякое может быть, вдруг дойдёт до драки. Но это крайний случай. Меня просто не поймут ни в Шарукани, ни смоленская родня. Цокаю Карабашу, и он, как ледокол рассекая толпу, медленно приблизился к воинам. Вопли наказуемых меж тем не прекращались, заодно местный люд с радостью комментировал каждый крик. Интересные у них здесь развлечения.

— Алтан, сын Басыла, посол хана Шарукани к Владимиру Рюриковичу и Мстиславу Смоленскому, — произношу сухо, не снимая маски, — Наказываю смердов, посмевших меня оскорбить. Рубить головы не стал, в знак уважения к вашему князю. Решил просто выпороть.

А выгляжу я действительно круто. Золочёная маска, дорогой доспех, полное вооружение, и ещё здоровенный конь необычной масти, косящийся на всех бешеным взглядом.

— Боярин Аникита Круглый, — представился воин, — Разрешите проводить вас к княжескому терему? А с этими мы сами закончим.

Воин обернулся и гаркнул молодому парню в стёганной кожаной куртке, который располагался в самом конце отряда.

— Гордей, давай, замени людей нашего гостя — нечего им об эту нечисть мараться. И добавь каждому от меня ещё по десять плетей сверху. А то народ давно на этих гнид жалуется, только руки не доходят. Далее отправишь их на суд княжий, ну, как отлежатся и жопы заживут.

После последних слов боярина, народ, жадно слушавший наш разговор, радостно заржал. Простые здесь нравы, да и достали охранники простой люд.

Глава 7

Глава-7.

Часть-1.

— Ну здравствуй, внучок, — произнёс невысокий старик со змеиными глазами и куцей седой бородёнкой.

Князь сидел за длинным столом в окружении своих самых доверенных лиц. Не было только его сына Ростислава, которого он оставил в Смоленске на хозяйство. А ведь забавная ситуация в нашем родстве. Моя бабка, Асал, знатная половчанка, сопровождала невесту князя Бурлахатун, дочку тогда весьма сильного хана Толгия, возглавлявшего Лукоморскую орду половцев. В общем, бабуля прижилась в Смоленске и полюбилась младшему брату князя, Святославу. В итоге, любимый ушёл на войну, помогать владимирцам биться с булгарами, где и сгинул. А Асал родила мою мать, кою крестили Анной, и жила она всегда в семье князя. Оттуда её, можно сказать, умыкнул мой батя, приведший уже войско половцев в помощь смолянам против обнаглевших литовцев.

Я иногда сам путаюсь во всех этих хитросплетениях. Мстислав, получается — мой двоюродный дед, признавший дочь своего единственного брата. Это мы с ним родня по крови Рюриковичей. Так ещё и моя бабка была троюродной сестрой его жены. Отсюда я вдвойне родня его сына Ростислава, который сам наполовину половец, и остальных внуков Мстислава.

Такая вот древнерусская Санта-Барбара. Поэтому Мстислав Смоленский по праву называет меня внуком, да и действительно относится ко мне хорошо. И это несмотря на его не самый приятный характер. Будешь тут добрым, когда твоё княжество постоянно пытаются разрушить изнутри, атакуют разного рода дикари, вроде литовцев с ятвягами, ещё и крестоносцы перекрыли устье Западной Двины, обложив товары огромной пошлиной.

— Заходи, садись и раздели с нами трапезу, — продолжил Мстислав и, переведя взгляд на дядю, добавил, — Ты тоже не стесняйся, старый волк, поешь с нами и выпей мёду.

Мы с утра толком не ели, поэтому заставлять нас не надо. Подбежавшие девки поставили перед нами чашки для омовения рук, после всех процедур их поменяли на деревянные блюда. Нет, так-то князь ест из серебряной посуды, но то на пиру. В быту он достаточно скромен и не видит смысла хвастаться богатством перед близкими людьми.

Я же достаю два красивых футляра, один передаю Мстиславу, а из второго достаю вилку и начинаю при её помощи нарезать мясо. Бурче себя подобными изысками не напрягал и пользовался руками.

— Называется вилка, — отвечаю на безмолвный вопрос князя, — Помогает нарезать и есть мясо, дабы не изгваздать руки с одеждой. Ещё ею кусочки можно нанизывать и подносить ко рту. Очень удобно. Франки да фрязины уже используют вилку. Ты попробуй, княже, действительно вещь полезная.

Решил я немного попрогрессорствовать. Пока гостил в Чернигове, уговорил тамошнего кузнеца-оружейника сделать несколько штук. Тот долго отбрыкивался и орал, что не будет ковать такое дурное и бесполезное оружие. В итоге гривна серебра, и хороший такой бочонок мёда, склонили упрямца на светлую сторону силы. Специально не пошёл договариваться с какими-нибудь ювелирами или иными мастерами по металлу, дабы девайс не ушёл в народ раньше времени. У резчика заказал красивые футляры, обернул вилки шёлком — вот и получился, чуть ли не царский подарок. Князь тем временем резал мясо при помощи вилки и, судя по улыбке, был доволен подарком.

— Хорошая игрушка, — улыбнулся Мстислав, — Ты, Юрка, всегда был ловок до всяких придумок и проказ.

— Можно попросить тебя княже одну седмицу никому вилку не показывать? Ну, только дома ею пользуйся. Есть у меня одно дело.

— Ха-ха, — здесь князь действительно от души рассмеялся, в чём его поддержали ближники, — Ты уж определись, наконец. Какая стезя тебе ближе — воинская, книжная или торговая.

Чую я, что скоро эти вилки будут по Киеву продавать и просить за них весом серебром.

Народ заржал ещё громче. Но это был действительно добродушный смех, потому что я для них был свой. А насчёт серебра — не факт, кое-какие будут и подороже.

Более серьёзный разговор у нас состоялся ближе к вечеру. В комнате, освещаемой свечой, присутствовал только мой наставник, дядька Никита, который выбился в воеводы, и сейчас возглавлял личную дружину князя.

— То, что ты стражников наказал, в этом ничего плохого нет. Наоборот — народ по Киеву уже зубоскалит, мол, нужно было басурман дождаться, чтобы они навели порядок. Это укор не князю, а местному голове, который совсем зажрался. Вот Владимир и даст ему укорот, может, и на голову. А насчёт твоего посольства — всё сложно. У нас здесь намечаются большие переговоры с Мстиславом Удатным, который сейчас правит Галичем, да Даниилом Романовичем с Волыни. Надо наводить порядок на западных рубежах, а то угры и ляхи совсем распоясались. Поэтому сейчас просто никому нет дела до твоего хана и дел в степи. Возможно, будет общий поход нескольких князей, дабы выбить ляхов с Перемышля, а венгров с горных городков.

Дед немного помолчал, отхлебнул медовухи, и продолжил.

— С Черниговом я тоже тебе ничем помочь не могу. На него нацелились Владимиро-Суздальские Всеволодовичи, а они своего всегда добиваются. Мне с ними ссориться не с руки, так как они в союзе с Новгородом. А у Смоленска с тамошними купцами чуть ли не вечная дружба. Вот и получается, что помочь вам мы ничем не можем, а твою черниговскую родню сожрут и не подавятся.

Сижу и тихо скриплю зубами. Ведь умный же князь Мстислав, но дальше своего носа не видит. Войско Субэдэя только ушло, домой вернулось едва половина русских воинов, а они опять принялись за разборки.

— Дядька Никита, ты же был на Калке. Напомни, сколько смоленских воинов вернулось домой, — решаю сделать ещё одну попытку.

— Ты это нас чего, в трусости попрекаешь? Мы просто ушли вовремя, когда понятно было, что битва проиграна. Да и обломались о нас поганые, когда думали преследовать. Уходили мы правильно, а не бежали, и перебили их немало, — вдруг взъярился наставник, подумав, что я попрекаю его в трусости.

Ведь те же киевляне с союзными им половцами и клобуками бились до конца, но с поля боя не ушли. Но это уже вопрос к общей безалаберности командования.

— Но прав ты, — тяжело вздохнул дядька, — Таких потерь нашего войска я и не припомню. Это у нас полегла треть, а у многих дружин половина, если не более. И ведь ничего особого поганые не показали. Просто военачальник у них был один, и бились они, как единое целое. А нас было больше, но князья всё власть делили, кому войско возглавить — вот и шли в бой каждый сам по себе. Так по частям нас и разбили.

На некоторое время в комнате повисло горестное молчание.

— Так о чём речь. Нужно общее войско. И самое главное — надо прекратить внутренние дрязги. Сходить всем вместе на угров с ляхами, и освободить Галицко-Волынскую землю. Далее можно литовцев изничтожить, и даже на Орден замахнуться. Булгары нам не противник, да и торгаши они — сами прибегут договариваться. А более у Руси и врагов-то нет. Наши стойбища разбиты, почитай, половина мужчин осталась, а воинов ещё меньше. Главное — договориться внутри и перестать воевать Чернигову с Переяславлем, а Смоленску с Туровскими князьями. И всем вместе создавать единое войско и быть готовым к приходу страшного врага.

— Эк ты хватил, внучок. Кто же будет договариваться-то? — отечески улыбнулся князь, — Ляхов с уграми мы и так забодаем, без всякого единого войска. Да и литовцы не так опасны. Вот немчура — это да. И о каком страшном враге ты всё талдычишь? Ну, пришла орда, победила, пограбила малость, и ушла. Они, говорят, вообще в землях катайских кочуют.

— Вынужден разочаровать тебя, княже. Это была даже не орда, а передовой отряд. Разведка боем. И состоял он из всякого сброда, коих его воеводы подобрали за два года похода. Там их собственных воинов была едва треть. Остальные — туркмены, половцы, ясы, кимаки и прочий степной народ. Так вот — они пришли, легко нас разбили, и убедились в слабости Руси. А это значит, что они придут снова. Может, не сейчас — лет через десять, и просто уничтожат Русь. Заодно и Булгарию сотрут с лица земли, потому что их разбили, к чему эти вражины не привыкли. Не веришь мне — то послушай восточных купцов, они много чего тебе расскажут, что эти звери сделали с великими городами Самаркандом и Балхом. Я послушал — и пришёл в ужас. И ещё — эти поганые никогда не прощают убийства собственных послов и поражений. Так что мы и булгары обречены. Торгаши, кстати, уже готовятся к войне. Привечают на свою сторону все мелкие орды с куренями, замирилась с башкирами и строят засечную черту. А вы продолжаете между собой резаться.

— Слишком много новостей ты вывалил на меня, Юрка. Но парень ты умный, не зря учёный грек Елпидифор тебя всегда хвалил, что умён ты, и всё схватываешь на лету. Буду я проверять то, что ты сказал. Вот только, как прекратить замятню — я не знаю.

Набираю побольше воздуха, будто пред погружением и выдаю недавно пришедшую мне мысль.

— Разделитесь на отдельные королевства со своими династиями, без лествичного права. Чтобы сын наследовал отцу. Пусть будет королевство или царство Галицко-Волынское, Смоленское, Владимирское, Новгородская республика и Киев. Остальные земли, по договорённости, приобретут более сильные державы.

Князь смотрел на меня, как на сумасшедшего. Он вдруг сделал знак Никите и я, грешным делом, подумал, что доскакался ты, Серёжа. Ан нет. Воевода быстро подскочил к двери и резко её открыл. Там никого не оказалось, Никита закрыл её и облокотился спиной, превратившись в слух.

— Ты не один такой умный, Юра, — тихо произнёс Мстислав, — Всеволодовичи и Данилка Романович о том тоже думают. Только что делать с Киевом и Патриархом? Данила-то и под Папу пойдёт, у него особых убеждений нет. Но большая часть бояр и купцов такого не поймёт.

— Плевать на Киев. Посадите там какого-нибудь скомороха. Ну, или пусть каждые два года князем киевским будет кто-то из королей. А Патриарх нынешний назначается франками, то есть католиками, которые Царьградом владеют. Нужен вам такой вражина? Малого того, что грек, так ещё и жопу папистам целует.

Здесь князь начал хохотать. Надеюсь, что от души. Он человек очень непростой, я иногда просто боюсь смотреть в его глаза. Страшно представить, какое у него личное кладбище и скольких людей он предал. Но я — внук его единственного и любимого брата, на родственные чувства только и надеюсь.

— Патриархи есть не только Константинопольские. Антиохийский ничем не хуже, Александрийский древнее, а Иерусалимский — вообще вселенский. Чего с ними не договориться?

— И кто будет договариваться? Ты представляешь, что начнётся, если другие князья или греки узнают о посольстве. Меня же в тот же день отравят, или убьют на охоте.

— Не нужно посольства. Я, после возвращения в Шарукань, хочу собрать дружину, и отправится на разведку. Надо самому посмотреть, что из себя представляют наши враги, сразиться с ними, изучить их сильные и слабые стороны. Коли русские князья не хотят думать о своём будущем, то я родную степь не отдам просто так на поругание всякой нечисти. Заодно заеду в славный город Антиохию и узнаю по патриаршеству. Может, и до Иерусалима доберусь, но не обещаю. У меня дорога лежит в другие края.

Князь некоторое время думал, совершенно выпав из реальности.

— Да будет так. Как же ты похож в такие мгновения на своего деда Святослава. Тот тоже был пылок, непримирим, и желал перевернуть мир, — тихо произнёс Мстислав, — Но такие обычно долго не живут.

— Тут мой побратим Бурче сказал, что некий волчонок достиг больших успехов в деле ратном, — вдруг громко произнёс Никита, — Поэтому завтра поутру снимай свой дорогой доспех и выходи во двор. И ближников своих приводи. Будем проверять, чему вы там у себя в степи научились.

Я аж поёжился, и под дружный смех князя с дядькой начал тереть плечи. Чую, завтра мне нехило так достанется от старого садиста.

* * *

Сука! Как же болят плечи. Радует, что моим парням ещё хуже. Дядька Никита особо не нянчился, и три дня гонял нас со страшной силой. За явные ошибки он бил по спине и плечам своей знаменитой палкой, более напоминавшей дубинку. На удивление, ему больше всех понравился Тархан. Только дядька сказал, что ему бы хорошего лесовика в учителя — и получился бы просто идеальный разведчик, который силён как степи, так и в лесах.

Как всегда, больше всех досталось Карча. Ну, это уже стало традицией, он даже сам перестал обижаться. Но на самом серьёзе дал клятву, что станет великим воином. Теперь он просыпался на час раньше всех, делал разминку и работал с мечом. А далее ещё и занимался с нами полную тренировку. Главное, чтобы это не переросло в фанатизм. Но для этого есть я — буду за ним следить.

Идём по киевскому базару, с ближниками и нашим местным представителем, Коркутом. Шарукань держала что-то типа небольшого постоялого двора, где братья-куманы могли найти приют и помощь. Глава этого заведения был некогда сильным воином, но получил тяжёлое ранение, и теперь скособочился, хромая на левую ногу. Но был всё так же крепок духом, и самое главное — честен. Жил он с большой семьёй и несколькими помощниками, тоже пожилыми воинами. Также нам дали в сопровождении парочку людей князя, дабы более не было лишних эксцессов. Лично мне нужен грамотный кузнец, который умеет работать с серебром. Ещё мы взяли с собой молодого кумана, который прибыл с князем. Парнишка рос в Смоленске, отец его недавно погиб в походе на литовцев. Вот сирота по имени Улак и решил вернуться на Родину предков. Он не был воином, а занимался кузнечным делом, и очень умело работал по металлу. Но у коварного пришельца возник план.

А базар в Подолье внушал. Чего и кого здесь только не было. Но у меня была цель сначала запустить небольшой бизнес, а далее уже можно покупать подарки. Боюсь, без них сестрёнка меня домой не пустит.

Мастерская особого впечатления не производила, да и сам кузнец был какой-то квёлый. Крючковатый нос, чёрная с проседью борода и грустный взгляд. При виде гостей он вскочил со стула, и стало понятно, что мужик-то здоров, косая сажень в плечах, хотя и невысок.

— Ты случайно не яхуди, — автоматически слетело с языка.

— Чего? — удивлённо спросил мастер, — А, понял. Нет, я не жид. Грек из Трапезунда, звать Димитриус. Давно уже здесь живу, дела только последнее время идут плохо. Сначала господь забрал жену, затем двух сыновей-помощников. Наверное, прогневил я его чем-то.

— Значит, слушай сюда, грек Дмитрий.

Показываю мастеру вилку, объясняю, для чего она нужна. Скепсис его пропал, когда я рассказал, что князь Смоленский уже пользуется сим предметом. А Владимиру Рюриковичу я собираюсь его подарить. Уверен, что через пару дней все бояре и богатые купцы захотят себе такие же. Поэтому ему придётся хорошенько потрудиться. Улак же поступает ему в подмастерье, заодно пусть проверит, на что парень способен.

Сам молодой куман начал было возмущаться, но быстро был поставлен мной на место.

— Половцев — воинов, скотоводов и даже пахарей — хватает. Есть у нас неплохие кузнецы, шорники и гончары. Правда, больше из пришлых словен или ясов. А вот хорошего мастера, работающего с металлом — просто нет. Живи в Киеве, перенимай мастерство Дмитрия, и когда придёт время — я призову тебя в степь, помогать нашему народу. Поверь, так будет лучше для всех!

Далее отвёл грека вглубь его мастерской и начал объяснять ему про вилку. Что надо сделать подарочный вариант из какого-нибудь сплава меди с более твёрдым металлом, и железную. Это на усмотрение мастера. Выложил вариант зубной щётки, которую мне изготовили в Чернигове. Объяснил, как её изготавливать, и продавать девайс лучше сразу с красивой коробочкой с мелом для чистки зубов. Не дав Дмитрию передохнуть, выложил перед ним несколько вариантов пуговиц. Здесь я сего продукта я пока не видел, но крестоносцы вроде уже привезли их в Европу. Но петлю для их застёгивания и прорези в одежде, вроде ещё не изобрели.

Дотошно объяснял преимущество подобного изделия перед крючками и завязками. Но их надо будет продвигать в коллаборации с каким-нибудь известным портным. Следующим чудом были счёты. Тут грек надолго выпал в осадок, когда я ему буквально за несколько секунд просчитывал любые комбинации. Ну а добил его обыкновенными ножницами — более современного вида, как портняжными, так и маникюрными, а ещё щипчиками для ногтей. Здесь Дмитрий чуть в обморок не упал. Хорошо, что все предметы мне изготовил княжеский кузнец и его ученики из Чернигова. Информация никуда уйти не должна.

— Слушай сюда, — говорю впавшему в прострацию мастеру, — Твоё дело — не начать всё это изготавливать прямо сейчас. Ты успокаиваешься, выпьешь мёду, а далее садишься со своим новым учеником и думаешь, реально ли произвести эти предметы. Если да — то сколько тебе потребуется денег. Я их тебе дам, ещё и обеспечу должной охраной, княжеской грамотой и прочими нужными вещами, дабы твои работы не украли или не отняли. Завтра в обед приходи на двор князя Смоленского, тебя пропустят. Если одного дня мало, то давай встретимся через два дня, мне всё равно здесь ещё седмицу куковать. Заодно всё спокойно обсудим и посчитаем. Я тебе дел предложил на долгие годы. Ещё передам кое-какие чертежи и записи, по которым ты будешь данные предметы улучшать. Ещё и научу, как лучше всего их продавать.

Улак, — зову парнишку, строго глянув на Карча с парнями, пресекая ухмылочки, — Иди к учителю, и раздобудь, где-нибудь мёда. А то он сейчас в таком состоянии, что его нужно срочно подлечить. Денег я тебе дал. Как появишься — дам ещё. Не подведи меня, парень!

А моя братва улыбалась оттого, что имя юноши переводилось, как козлёнок. Так часто половцы называли самых младших детей. Обычаи у нас такие.

Часть-2

На обратном пути, изрядно затарившись подарками и сильно опустошив свои кошели, мы стали свидетелями странной картины.

Два мужичка, явно мастерового вида, пытались атаковать колоритного персонажа, сидевшего на чурбачке, и вяло отбрыкивавшегося от скандалистов. Рядом уже начала собираться группа зрителей. Ещё бы — развлечений в это время мало, и казни с драками — самые популярные культурные мероприятия.

Человек же, на которого наезжали двое местных, был вроде из наших, да не совсем. Круглое лицо, голубые глаза на раскосом лице, русые волосы, сам весь такой сбитый, если не сказать, что толстый. Одет в кожаные штаны и короткую куртку. Хотя, когда мужичок вскочил, по его движениям стало понятно, что полнота эта обманчива. Был он достаточно высок по местным меркам, а ещё у него за спиной висел самый настоящий бубен. Шаман? Нет, я должен поучаствовать в этом спектакле. Слуг с заводными конями, на которых нагрузили подарки, мы оставили в сторонке, а сами двинулись в сторону развивающегося скандала.

Подходим поближе и слышим суть претензий.

— Ты почто басурман проклятый, к жинкам нашим пристаёшь? Стращаешь их разными карами, да серебро вымогаешь? Мы тебя сейчас сами побьём, ещё и к отцу Фёдору сволочим, пусть он решает, что с колдуном делать.

— Верно, — поддержала парочку подошедшая группа прохожих мужичков, явно агрессивно настроенных.

— К бабам я вашим не приставал, — на достаточно хорошем словенском ответил толстяк, — Они сами приходят и просят погадать. Я только кости раскидываю и говорю, как есть. Ибо кости не врут. А к попу попробуйте, отволоките! — шаман вдруг достал из кафтана кистень, а в другой у него оказался топорик.

Судя по всему, мужик понял, что его пришли бить, и решил не церемониться. Этим он уже вызывал уважение, не побоявшись противостоять толпе в чужом городе.

— Как тебя звать, «великий воин», — спрашиваю шамана по-кумански с эдакой ехидцей.

Оглядев нас, особенно мой прикид, мужик быстро поклонился и начал отвечать.

— Я Туун Дуук, свободный человек и шаман Тенгри. Так получилось, что оказался в этом городе, и пришлось зарабатывать на жизнь гаданием. Кости я кидал честно, никого не обманывал. Но вот этим злым людям почему-то это не нравится.

— Судя по твоей хитрой роже, бабам ты не только кости раскидывал, но и ножки раздвигал, — под смех братвы произнёс Карча.

— Я человек честный. Помог только одной бабе, которой боги никак не давали ребёнка. Но так посоветовали кости — кто я против их воли. Но обряд прошёл по всем правилам, и женщина скоро должна понести.