Последний из рода Ашина (СИ)

— Умеешь ты, племянничек, выражаться, как какой-нибудь учёный муж, — хохотнул дядька и плюхнулся рядом.

Друзья тоже расселись вокруг костра, вынимая из мешков скромную снедь. Медведь тем временем начал снимать с вертела вторую тушку зайца. Парни сразу впились голодными взглядами в жареное мясо.

В нынешнем состоянии я особо не едок. Поэтому пью кумыс, который передал дядя, и рассматриваю своих ближников. Нам всем примерно по семнадцать — восемнадцать лет, насколько это можно посчитать у кочевников. Нет, у куманов есть даже свой календарь, что-то типа животного цикла. Но никто особо года не считает. Дети мрут со страшной силой, хотя и рождаемость высокая. Здесь не до отмечания дней рождения.

Рядом с дядей присел Тархан. Он считает моего родственника личным учителем, и вообще всячески высказывает уважение. Высокий и гибкий, светловолосый. Разведчик от бога. Может распутать любой след и почуять засаду. Около Медведя разместился Буга Кутуз. Его имя переводится как Бешенный Бык. Такой же широкий в кости как Карча, но гораздо ниже ростом. Темноволос и кареглаз. Обладает просто невыносимо упрямым характером. Страшен в ближнем бою, бьётся как берсерк. В рукопашной иногда может достать даже Бурче, хотя тот сильнейший рубака. Последним, и самым молодым членом моей банды, был невысокий Туду. Такой же тёмный, как его брат Буга, но с более спокойным нравом. Тоже силён в ближнем бою, но при этом отличный мастер засад, так как охота — его любимое увлечение. Может пролежать, не шелохнувшись, чуть ли не сутки, выслеживая зверя или врагов.

Надо ещё учитывать, что все мы — неплохие лучники. А чью-то руку, говорят, направляет сам Тенгри — это речь обо мне. И дядя вполне себе серьёзно тренировал последние годы нашу команду. Есть у нас ещё десяток парней, которые подтянулись чуть позже. Но это уже просто мои воины, а не ближний круг. Вот так мы и тренировались лет шесть. Понятно, что всем приходилось ещё помогать семьям, но нас целенаправленно готовили в воины. Раньше мы вообще были не разлей вода.

Только отец отправил меня с сестрёнкой на три года в Смоленск, будто почуяв приближающиеся неприятности. Я сильно тогда переживал за друзей. Благо, по молодости лет в битвах ребята не участвовали. Больше охраняли семьи и скот. Та ещё задачка в смутное время. В итоге, им пришлось повоевать поболее некоторых. Но меня тоже неплохо так готовили в далёком русском городе. Думаю, что я вернулся, став гораздо сильнее своих друзей, несмотря на их боевой опыт. Хотя и я всего два раза ходил в поход на ятвягов, вместе с дружиной своей смоленской родни. Но об этом как-нибудь позже. Просто дрессировали меня все эти три года со страшной силой, что моим ближника даже не снилось.

Серьёзный разговор оставили до вечернего привала. Парни разделили очередь дежурств, расседлали коней, отправив их пастись, и занялись своими делами. Костёр не разводили, поели холодное мясо с лепёшками. Меж тем, дядя начал расспрос.

— Как вы так подставились, Алтан? Я же сам учил тебя и толстяка, — со стороны Медведя раздалось возмущенное сопение.

Любил Бурче потроллить Карча. Тот не был жирным, просто плотным и ширококостным. Но постоянно вёлся на шутки учителя, чем доставлял тому искреннее удовольствие.

— У меня один ответ — нас ждали. Скорее всего, готовились украсть скот. Засаду я заметил поздно. Но удалось вступить в бой и хорошо проредить воров. Далее мы увели за собой преследователей, предупредив пастухов и охрану. Но потеряли троих — слишком много было врагов. Меня задели, когда я переплывал реку.

— Дожили, наш скот воруют крысы! — буркнул Медведь, но быстро сник под суровым насмешливым взглядом учителя.

Дядя обычно был немногословен, и того же требовал от нас. И понятно, что самому говорливому доставалось больше всех.

— Странно это всё. Ощущение, что ждали именно тебя, — тихо произнёс Бурче, и приказал, — Всем спать.

Дисциплина у нас на самом высоком уровне. Уже через пять минут все лежали на кошмах. Я сам не заметил, как провалился в сон.

***

Бесконечная выжженная равнина. Сухой и пыльный воздух буквально раздирает лёгкие. Тысячи всадников строились в ряды, исполняя приказы своих командиров. Пред ними был расположен огромный лагерь, где также шло построение огромных масс пехоты. Я парил над местностью, будто орёл.

Вдруг кто-то сильный оторвал меня от лицезрения войск и перенёс на землю, вернее в какой-то вариант призмы, невидимой для окружающих. На белом коне сидел колоритный персонаж. Тёмно-русые волосы, пробивающиеся из-под шлема, роскошные рыжие усы и зелёные глаза на круглом монголоидном лице. А ещё эта подавляющая аура власти и природной силы. Хватка у воина, конечно, чудовищная, как бы он мне ключицу не сломал. Тот с удивлением смотрел на странного гостя и даже принюхался, что выглядело забавно. Чем-то он напоминал Кота в сапогах из американского мультфильма. Только это был бешенный и злой хищник, смотрящий на окружающих, как на жертв.

— А, волчонок! — проревел странный человек, — Значит, это ты здесь шпионишь? А добрый из тебя выйдет воин. Если не убьют.

Смех у степняка оказался неожиданно красивый и заливистый. Зубы были белыми и крепкими, что явно редкость для этой эпохи.

— Тебя ждёт трудный путь, судя по тому, что ты одарён благодатью Матери Волчицы! Значит у нашего народа настали трудные времена, и ей нужен помощник. Обычно мы справлялись сами!

Некоторое время собеседник молчал. Затем произнёс весьма серьёзно, вперив свои зеленные буркала мне в глаза. В какой-то момент я почувствовал, что поддаюсь гипнозу и мне хотя залезть прямо в мозг. Неприятное ощущение длилось недолго, и вот перед мной опять усмехающееся лицо кочевника.

— Не опозорь свою миссию и доверие Волчицы! Ты избранный, и обязан смело нести свою ношу! Это говорю я, твой далёкий предок Бумын[6]. Именно мои войска уничтожили проклятых жужаней, двести лет наводивших ужас на степь и окружающие страны. Только я смог отнять у них титул Кагана. И Ашина сейчас правят всеми племенами от Алтая до большого моря на востоке. Но теперь мой народ ждёт более сильный и коварный враг, — воин повысил голос, показывая в сторону неприятеля — проклятые Вэй никак не успокоятся. Я сорок раз ходил на них войной. Двадцать из них побеждал, и столько же проигрывал. Сегодня я уничтожу этих муравьёв, и тюркуты станут хозяевами всех окружающих земель! А эти черви будут платить мне дань, присылать своих принцесс в качестве наложниц и всячески унижаться, пытаясь спасти свои никчемные жизни!

Каган вдруг замолчал и задумался. Но через минуту притянул меня к себе и прошептал.

— Никогда не показывай свой страх! Помни, из какого ты рода! Не смей опозорить поколения своих предков! Лучше откажись, Волчица поймёт. Я же вижу, что всё это противно твоей сути. Ты больше книжник и законник, хотя воинскому ремеслу тебя обучили знатно. А если возьмёшься за дело, то доведи его до конца, чего бы это ни стоило или умри. Всё тлен, кроме жизни нашего народа!

Резкий толчок — и я опять парю над будущей битвой. Как на схеме, наблюдаю за перестроениями кочевников и ровными рядами их противников. Рой стрел, стремительная атака, и всадники врубаются в дрогнувшие порядки пехоты. Вторым темпом сам Бумын буквально сметает плотные ряды китайцев, и с помощью закованных в железо всадников оказывается во вражеском лагере. Жуткая резня и неразбериха. Хохочущий каган, разрубающий пополам какого-то человека в странной шляпе. Разбегающиеся в панике люди, недавно демонстрирующие непоколебимость. И всадники, рубящие и колющие бегущих. Жуткое зрелище для моего цивилизованного мозга.

* * *

Открываю глаза и натыкаюсь на внимательный взгляд дядьки.

— Ты ворочался и даже стонал.

— Это просто сон! Только какой-то совсем яркий и живой. Ещё и голова болит.

Что это было? Основатель Тюркского Каганата и его признание меня избранным? Этого мне ещё не хватало. Но образ безумного воина с золотыми усами, как сквозь масло прорывающегося через многочисленные ряды китайцев, преследовал меня целый день.

— Дядя, — мысль посетила мне недавно, — А что у нас с доспехами? Ты сам налегке, парни вообще в халатах?

— Решил наконец-то озаботиться бронёй для ближников? Я тебе сколько раз говорил, что надо ребят нормально снарядить и готовить. Воевать в куяке[7] — это тебе не в халате саблей махать. Да и искусство битвы в строю надо начинать изучать. Индивидуально вы готовы неплохо, а в едином строю — просто сброд. Но есть у меня для вас подарки, балбесы.

Народ радостно оскалился. Бурче слов на ветер не бросал, значит, что-то подготовил.

Насколько я понял, речь идёт о ламинарном доспехе. В степи латной конницы европейского варианта не бывает. Может, есть отдельные отряды, но не видел. У меня есть целых два комплекта настоящих куяков. Один подарен отцом, второй — смоленской роднёй. Ребятам такое не по карману. Цена для простого воина просто неподъёмная. Чтобы получить такую броню, надо наниматься к ханам или брать трофей в бою. С учётом нынешнего положения дел в степи — вещь разумная, но неосуществимая. Так прям подпустят тебя к себе одоспешенные воины. Здесь скорее ты жертва, а не охотник. Благо, с луками и другим оружием у нас порядок. Я снаряжал ребят, пока позволяли доходы семьи.

[1] По-русски.

[2] Нечистая сила.

[3] Шарукань (от имени половецкого хана Сарукана, Шару(к) — хана) — город XI — начала XIII веков, на территории Половецкой земли. Также в русских летописях назывался Осенев в честь хана Аепы Осеня. Располагался в 20–30 км от нынешнего Харькова.

[4] Жёлтый.

[5] Кимаки — тюркский или монгольский кочевой народ, в ряде источников описываются как имеки. Занимали территории западного и центрального Казахстана.

[6] Бумын-каган — основатель Тюркского каганата (552 год) и его 1-й каган. Вождь племени Ашина.

[7] Куяк (от монгольского хуяг — доспех) — общее название восточных и русских доспехов бригантинного типа.

Глава 2

Глава-2.

Часть-1.

Голова сегодня не болела. В передовой дозор меня не отправляли и появилась возможность подумать над сложившейся ситуацией. То, что я попал как в прямом, так и переносном смысле понятно. Просто принимаю это как данность, хотя сердце периодически ноет и мысли тянут меня домой. Но я старательно давлю эмоции, благо хватает впечатлений, которые неслабо меня встряхивают.

Если брать нынешнюю ситуацию, то попал я в тело Алтана Ашина[1] — потомка великого рода степных правителей. И один из последних его представителей судя по намёкам Волчицы. Внутри головы вдруг раздалось слабое фырканье и будто лёгкое пёрышко пробежалось по волосам ласково меня поглаживая. Мистика ещё эта, ставшая уже привычной.

Моя семья является прямым потомком Юкук Ирбис-Дулу хана из племенного союза дулу вечно грызшихся с нушиби, также претендующим на власть в Тюркском Каганате. Предок был боевым и беспокойным товарищем. Начал завоевание Средней Азии, но при штурме Самарканда был предан. Чем сразу воспользовались нушиби и хану пришлось бежать с верными людьми. Далее небольшая орда кочевала на запад, завоёвывая земли на своём пути.

После распада Тюркского Каганата наша многочисленная семья оказалась в Хазарии. Жилось предкам там неплохо. Лидеры клана особо своё происхождение не выпячивали, ибо опасно это. Разного рода безродные ханы, пробиравшиеся на вершину власти весьма ревниво реагировали на императорскую семью, если мерить Ашина европейскими мерками. Да и вырезали наш род на протяжении веков. Но в Семендере мы были в почёте. Даже легендарная регентша Парсбит была из наших. Ханы и каганы с радостью женились на девушках Ашина. Кровь не водица и породниться с таким родом большой престиж.

После переворота в Хазарии, когда власть захватили торгаши, а сумасшедший Обадия перешёл в иудаизм, многое изменилось. Государство искусственно разделили изнутри, и его уничтожение стало вопросом времени. Наш род всё так же служил, ходил в походы и богател, но старательно не лез в политику.

В итоге Каганат пал под двойным ударом новых хозяев степей печенегов и старых врагов руссов. Далее два гегемона надолго сцепились между собой, полностью разрушив сложившийся расклад в междуречье Дона и Волги. Надо сказать, что это была стратегическая ошибка князя Хельга, больше известного как Олег. Его заблуждение довёл до логического конца уже Святослав, окончательно разрушив Хазарию. Подгадили сами себе, уничтожив буфер, который долгие годы сдерживал экспансию кочевых племён с востока, периодически их перемалывая. Да и ненасытным арабам часто доставалось от хазарской конницы, экспансию которых они и остановили.

Наша семья меж тем занялась коневодством. Кто-то из предков принял разумное решение. Хороший боевой конь — редкость даже в степи. Суровые природные условия, трудность селекции, необходимость особой кормёжки, защита стада и многое иное было тому причиной. Но мы преодолели все преграды и стали поставлять скакунов всем соседям. Как-то постепенно род сблизился с очередными хозяевами Великой Степи — кипчаками, которых на Руси принято называть половцами. Юмор ещё в том, что мы, носящие имя "волк", вошли племенное объединение Буре или Боре, в зависимости от произношения. Борчевичи или Бурчевичи, как их называют на Руси. И переводится оно как волки. Само племя относилось к орде сари-куманов и было одним из сильнейших в степи.

Всякое случалось за два века. Бывало, что род возвышался или почти угасал, но мы выжили. Также занимались коневодством, воевали, в том числе с Русью, с которой и роднились. А потом всё рухнуло в один день. С юга пришёл безжалостный враг и начал методично уничтожать разрозненные кочевья, активно привлекая в свои ряды местную бедноту и разбойников. Их использовали в качестве слуг и живого щита, о чём предатели узнавали позднее, надеясь на лёгкую наживу. Куманы собрали несколько орд, обратились за помощью к русским князьям. Но в итоге потерпели сокрушительное поражение.

Да, это была историческая битва на Калке. Сражение, которое решило судьбу огромного региона, став предвестником уничтожения ряда стран, и исчезновения половцев. Моего нынешнего народа, составной частью которого я решил себя воспринимать. Волчица, или погружение в воспоминания Алтана тому виной, но я изменился. Наверное, свою роль сыграла повышенное чувство ответственности, как же, я теперь Избранный. Может виной тому мой природный романтизм, который мама называла повышенной мечтательностью или просто дурью.

Не важно. На дворе весна 1225 года. Куманам и Руси угрожает смертельная опасность. Простой русский парень из XXI века, не обладающий особыми знаниями и навыками, кроме диплома управленца, получил задание. Надо остановить военную машину, которая на протяжении двадцати лет планомерно захватывает мир, уничтожая сильнейшие государства. За мной пятёрка отважных воинов, послезнание и принадлежность к великому некогда роду. Против — Империя с сотней тысяч воинов, миллионами подданных, разветвлённой разведкой, опытом многочисленных выигранных битв, ресурсов десятков покорённых стран и феноменальная организация внутреннего устройства. Неоднозначный расклад.

— Я принимаю вызов! Ты слышишь меня, Мать Волчица? — шепчу своё решение, будто пытаюсь убедить себя в правильности этого сумасшедшего шага, — Я сделаю всё, что смогу или умру!

Опять это ощущение мягкой шерсти и тёплого носа. Волчица приняла клятву и обратного пути нет. Здесь я чувствую, что начинаю заваливаться с коня и проваливаюсь в темноту.

— Не пугай нас так, — слышу обеспокоенный голос Медведя, как только открываю глаза, — Если бы не твой зверь и дядя, то ты бы хорошо приложится о землю. Тебе голову напекло, наверное, да и отлежаться надо было. Как себя чувствуешь?

Лежу в небольшой рощице. На голове мокрый кусок ткани. Чуть вдали дядька чего-то внушает сидящим кружком ближникам. Аккуратно сажусь и тянусь к бурдюку с водой. Айю явно наполнил его из местного родника, так как жидкость холодная и неимоверно вкусная.

Не сразу понимаю, но что-то во мне изменилось. Нет, состояние здоровья прежнее, разве что прошла головная боль. Такое ощущение, что я получил доступ к виртуальной библиотеке. Если быть точным, то это аналог родовой памяти. Знания моих предков, правивших великими государствами, побеждавшими в сотнях битв и интриговавших против сильных врагов. Пробегаюсь по недавнему видению и в голове сразу возникают многие детали, о которых я просто не в курсе. Ну не учат в XXI веке располагать засадные полки, подкупать вражеских чиновников или пытать людей. Не то чтобы я получил память сотен людей, просто могу черпать достаточно большие объёмы информации, которые ранее была мне неведомы. Вернее, они сами приходят мне в голову. Листать воспоминания предков, как книгу я не могу.

Возвращаюсь к реальности и долго смотрю на степь, покрытую летней хмарью.

— Спасибо! — шепчу ещё раз, и обращаюсь к Карча — Я готов к пути. Едем!

— Вот потому мы отправили тебя с сестрой в Смоленск к вашему двоюродному деду Мстиславу. Заодно и попросил побратима своего Никиту присмотреть за тобой и продолжить воинское обучение.

При упоминании грозного сотника рука произвольно почесала ключицу, по которой тот горазд был пройтись палкой. Обучение у него было такое. Бурче понял меня и заржал, показав крепкие жёлтые зубы.

Если верить рассуждениям дяди, то на наш род идёт планомерная охота. За последние пять лет погибли почти все мужчины, да и женщинам с детьми досталось. Были нападения на пастбища, засады, просто странные исчезновения. Мой отец выжил на Калке, но попал в засаду рядом с кочевьем. Да и меня чуть не убили просто в рядовой поездке, хотя территория наших кочевий сейчас усиленно патрулируется.

— Дядьку Тамая не трогают, — пытаюсь возразить.

— Да кому нужен этот трусливый пастух! — начал заводиться Бурче, — Живёт среди своих коней и ни о чём слышать не хочет. А ведь когда-то он был неплохим воином.

Старший брат отца, скорее всего, так решил сохранить свою семью. Коней он выращивает отличных, хотя монголы изрядно его ограбили, уведя часть стада. Потому дядьку особо не трогают, он всем полезен. Его дети тоже какие-то странные. Добровольно низвели себя в местной иерархии на уровень ниже, не захотев стать воинами. Странные времена настали в степи.

В пути мы пробыли ещё два дня. Дядя не задавал быстрый темп, явно оберегая моё здоровье. И вот мы дома. Окрестности Шарукани вызывали странные ощущения. С одной стороны, уничтоженный два года назад монголами город быстро восстановился. С другой чувствовалась во взглядах людей какая-то обречённость. Или это я себе напридумывал? Хотя нынешнее число жителей не идёт в сравнение с тем, что было до нападения восточных врагов. По словам Бурче, население сократилось раза в три. Но народ начал постепенно возвращаться и обустраивать свой нехитрый быт.

А ещё я грешен, так как ранее не слышал, чтобы половцы жили в городах. Оно и немудрено. На берегу Северского Донца первыми поселились ясы, как более продвинутое племенное объедение. Это уже потом пришла орда Сарыкана и сделала удобное место своим зимним становищем. Заодно дали поселению новое название в честь хана, которое позже трансформировалось в нынешнее. Но сейчас значительная часть каменных и деревянных домов была разрушена. Хотя за мощным тыном велось интенсивное строительство. Работал порт с многочисленными пристанями и складами. Вокруг же располагался бесконечный палаточный лагерь. Вернее, юрты шли вперемежку с шатрами, шалашами и землянками. Эдакий табор, но на несколько квадратных километров. Запахи тоже были на любой вкус. От готовящейся пищи до откровенной гнили.

Жилище нашего рода располагалась севернее, примерно в паре километров от городка и пятистах метрах западнее реки. Здесь объединись несколько больших семей. Рядом с большим деревянным домом, чудом уцелевшим после нападения, образовался небольшой посад из юрт и кривоватых мазанок. Капитальное строение было окружено хитрым тыном, с вкопанными кольями и ловушками. С ходу преодолеть его невозможно. Все временные жилища стояли строго по плану и были огорожены небольшим палисадом.

По лагерю сновали женщины, занимающиеся своими делами. Я заметил пару секретов, где дежурила охрана, состоящая из юнцов. Мужчин в становище сейчас почти нет. Лето — надо пасти скот, защищать свои пастбища, да и торговлей наш курень не брезгует. Отец вообще в своё время создал весьма грамотный проект. Кроме скотоводства, наши люди начали ловить и коптить рыбу. Есть огороды, посадки овса и фруктовые деревья. Скакуны на подножном корму не растут, поэтому свой запас фуража, вопрос принципиальный. Ещё мы держали кур и уток. Плюс к нам присоединилось несколько семей разнообразных мастеров. Вот такой винегрет. Надо ещё учитывать, что большая часть куреня отнюдь не куманы. Так что у нас ещё и полный интернационал.

Реальный хозяин небольшого поселения теперь я. Но сейчас главой нашего небольшого поселения является мой родственник Баял. Очень грамотный управленец и серьёзный такой мужчина лет сорока пяти. Так как мне пришлось долго отсутствовать, то сложившаяся ситуация всех вполне устраивает и нет смысла её менять.

Есть у нас свои кузнецы, гончары, шорники, бондари и иные мастера. Ремесленники в основном из руссов, булгар и ясов. Ещё мурома, буртасы, черемисы, эрзя и представители иных племён. Они же обрабатывают землю. Народ знает, что Баял не обманывает, и постепенно тянется к нашему посёлку. Многие потеряли всё после нападения, кто-то переселился из других становищ или русских земель. Сейчас в степи полная неопределённость и с едой беда, вот народ ищет, куда прибиться. В Киевской Руси постоянная свара, поэтому простой люд бежит от войны даже к нам.

У ворот мы встретили двух молодых парней, которые радостно сообщили, что едут менять охрану одного из наших стад. По дороге народ радостно приветствовал наш отряд и встречал меня с улыбками, чувствовалось, что Алтана здесь любят.

Спрыгиваю с коня и с удовольствием разминаю затёкшее тело. Осматриваю двор, по которому бродят наглые куры и степенные утки. Вдруг дверь дома терема распахивается и оттуда вылетает самый настоящий вихрь.

— Алтан! — у меня на шее повисла радостно визжащая девочка лет тринадцати, — Я так испугалась, когда ты не вернулся и пришли слухи о нападении.

Сестрёнка, радостно отозвалось на душе. Единственный родной человек на этом свете. Голубые глаза, темно-рыжие волосы, немного резковатые кавказские черты лица и шикарная улыбка. Чую, что года через два — три зачастят к нам сваты. И я просто обязан сдержать данную волчице клятву, в том числе ради Шамал, чьё имя переводится как ветерок. Вообще-то, в крещении она Софья, но обычно мы это имя не употребляем.

— Ну, идём! Чего стоишь? Как раз скоро будет готова еда, — под смех парней, сестрёнка потащила меня к усадьбе.

Друзья попрощались и разъехались по своим домам. Дядя живёт с нами, но во флигеле. Я быстро отвёл Карабаша на конюшню, расседлал и поручил его мелкому парнишке, ухаживающего за лошадьми. У половцев так не принято. Конь — животное почти сакральное и воин должен сам за ним ухаживать. Но я здесь человек непростой и имею право на некоторые поблажки. Сестрёнка тем временем чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, но молча ждала, когда я закончу обихаживать боевого друга. К конюху Карабаш относился хорошо и считал своим личным слугой. Разрешал тому расчёсывать гриву с хвостом и вообще вёл себя прилично.

А ничего так. Не палаты, но вполне себе классический двухэтажный терем. Мы с сестрёнкой, двоюродной тётей и парой служанок занимаем левое крыло второго этажа. Здесь три комнаты, кухня, обеденный зал и достаточно большая кладовка. Надо потом в неё нырнуть и посмотреть, чего там есть интересного. Знания от прежнего хозяина тела продолжают загружаться блоками и весьма беспорядочно. Про хранилище семейных ценностей и полезных вещей помню, а чего там внутри не знаю.

Остальную часть дома занимают пять семей. По возвращении с Руси я не стал жадничать и разместил под своей крышей родню с наиболее полезными людьми. Рядом в пристройке жила охрана и Бурче. Тот вообще в быту был скромен и мог спать хоть на земле.

С удовольствием поел жаренного мяса с лепёшками, запил ароматным отваром и слегка осоловел. Сестрёнка же атаковала меня бесконечными вопросами. Сначала я в общих чертах описывал произошедшие события, но любопытный бесёнок требовал больше деталей. Так что пришлось призвать на помощь тётку Эсин, которая урезонила разошедшуюся непоседу. Быстро помывшись в специальном сарайчике, едва добрёл до спальни и тут же провалился в сон.

После ранения, долгой дороги и неудобных ночёвок хотелось поспать подольше. Думал, проваляюсь до обеда, но куда там. Шум со двора, издаваемый многочисленными жителями усадьбы, не давал нормально понежиться на топчане, с самым настоящим матрасом и бельём. Понятно, что есть большие отличия от моего времени. Та же простынь была из более грубой ткани, может, льна или другого материала. А матрас был набит соломой, но цивилизация, однако! Это всё пошло от моей матери, которая привезла подобные диковинки из Смоленска.

Дел на сегодня запланировано немало, поэтому надо вставать. Спустился во двор, сделал свои дела в очень похожем на деревенский туалет строении и решил немного размяться. После зарядки и умывания поднялся наверх, где меня уже ждал завтрак. Сестрёнка поставила на стол деревянную тарелку с подогретым мясом и варёными яйцами. Далее наполнила большую пиалу каким-то взваром и уселась напротив. Сегодня Шамал была образцовой пай-девочкой, только с трудом сдерживаемая улыбка выдавала наигранность этого образа. Чую, что скоро меня опять завалят вопросами.

Так и получилось. Долго молчать сестрёнка не могла или не умела. Атака началась по дороге на конюшню, откуда уже пару раз раздавалось недовольное ржание. В итоге я сдался и стал отвечать на новую порцию вопросов. Девочку интересовало буквально всё начиная с нападения на наш отряд, заканчивая тем, что я ел, когда лежал в роще. Здесь ещё недовольный Карабаш, который попытался цапнуть меня за плечо, но получил лёгкий удар по ноздрям. Подбежавший мальчик принёс седло, и я начал седлать своего четырёхногого друга. Надо будет совершить прогулку, детальнее осмотреть окрестности, заодно выгулять коня.

— Я с тобой! — непререкаемым тоном заявил маленький тиран, — Сейчас Бузлар подготовит мою Ромашку, а я пока переоденусь.

Сестрёнка метнулась в дом, а упомянутый мальчик пошёл в соседнее стойло. Ромашка — это кобылка Шамал, получившая прозвище за свой окрас, напоминающий этот полевой цветок. Хотя рисунок на крупе лошади в моё время назвали бы яблочным. По мне, так он ближе к одуванчику.

— Балуешь ты её, — дядя, как всегда, подошёл незаметно, — Носится как пацан, вместо того чтобы заниматься женскими делами. Эсин с ней не справляется, хоть и пытается.

— У меня она одна осталась. Пусть наслаждается детством, ведь оно так быстро проходит. А чего ты сам её не приструнишь? И кто сделал лук под её руку и учит метать ножи?

— Вы у меня тоже одни, — лицо воина на миг озарила улыбка, — Пойду я, а то эта стрекоза пристанет с какой-нибудь глупостью. В полдень встречаемся на нашем поле.

Бурче любит нас с сестрой, хотя старательно это скрывает за показной суровостью. Правда, в отношении Шамал это не проходит, и она давно села дяде на шею. Но в чём-то он прав, надо постепенно приучать её к более серьёзному поведению. А в полдень меня ждёт стандартная тренировка, где дядя обучает нас воинскому делу, вдалбливая его со всем старанием.

Тем временем во двор вышла принарядившаяся сестрёнка. Явно готовилась, иначе так быстро не оделась бы. На голове колпак, похожий на будёновку, а сверху высокая войлочная шапка с замысловатой вышивкой. Нарядный кафтан красного цвета поверх короткого платья и синие шаровары, заправленные в сапожки. Естественно, не обошлось без серебряных браслетов, инкрустированных полудрагоценными камнями. Небольшой кинжал добавлял девочке воинственности. В общем, амазонка собралась на войну и заодно решила сразить окружающих своей красотой. Одного из зрителей Шамал точно поразила. Конюх Бузлар застыл с открытом ртом, забыв подвести Ромашку к хозяйке. Насладившись произведённым эффектом, юная модница сама подошла к кобыле и одним плавным движением запрыгнула в седло. Я последовал её примеру, и через мгновение получивший команду Карабаш рванул с места к открытым воротам.

А мне здесь начинает нравиться. Чистый воздух, здоровая пища и конные прогулки, прямо-таки развлечения миллионера. Шутка, конечно. На самом деле поводов для смеха нет от слова совсем.

Под непрекращающееся щебетание сестрёнки я осматривал столицу сари-куманов. Моё первое впечатление о городе подтвердилось, что не добавляло оптимизма. Я не военный, а управленец, окончивший неплохой универ. Но точно знаю, что для любой армии необходима ресурсная база. Это касается не только людей, но также вооружения, продовольствия и банально одежды. Покопавшись в памяти Алтана, я выудил систему, по которой половцы ходили в походы. И она мне категорически не нравилась. Хорошо вооружены и снабжены были только личные дружины ханов. Обыкновенный степняк доспехов не имел, вооружён был плохонькой саблей и луком с тремя — четырьмя колчанами стрел. Не каждый имел даже заводную лошадь, а вместо сабли использовал дубинку или короткое копьё. Пропитание, обычно состоящее из вяленого мяса и сухих лепёшек, воин брал на неделю. Скотина питалась подножным кормом. К штурму крепостей или атаке на тяжёлую кавалерию нынешнее половецкое войско было неприспособленно. Времена великих Болуша, Сарукана и Тугоркана давно миновали, и некогда грозные кочевники опустились до уровня вспомогательных войск при дружинах Рюриковичей.

Ещё и общая разруха. Ладно монголы, но ведь Шарукань ещё до Калки, несколько раз разрушали русские князья. То есть куманы уже не могут противостоять даже привычному и менее многочисленному врагу. В последние лет тридцать половцы нанимались в дружины Рюриковичей, ведущих между собой бесконечную войну. Иногда участвовали в войнах булгар и кавказских правителей. Ханы, конечно, получают за это серебро и большую часть добычи, а вот простой воин в лучшем случае окупает средства, потраченные на стрелы с едой. Нет, если собрать воедино ханские дружины, отряды профессиональных наёмников и воинов крупных семей, то половцы могут выставить весьма мощную армию. Но всё упирается в разрозненность, многолетние обиды и отсутствие харизматичного лидера. Вернее, вожак был. Только вместо объединения он ещё больше рассорил между собой орды, проиграл войну и сбежал.

Объехав по кругу палаточный лагерь, мы спустились к пристани. Здесь кипела жизнь и не ощущалось никакого запустения. Суда, похожие на канонически ладьи, загружались и разгружались. Грузчики, купцы с покупателями галдели и ругались на разных языках. Небольшие арбы, которые были основным видом транспорта в Шарукани, сновали от пристани в город и обратно. Возле приземистых складов тоже было многолюдно и шумно. Сегодня у меня не было в планах вникать в местные торговые расклады, поэтому мы с сестрёнкой быстро покинули это оживлённое место. Торговля — важнейшая составляющая любого государства, даже если речь идёт об орде кочевников. Надо будет собрать побольше информации и начать с Баяла, который наверняка знает, чего продают и покупают жители города.

По пути к дому нас догнал молодой всадник на гнедом жеребце. Карабаш начал сразу дёргаться и пытаться укусить мнимого соперника. На Ромашку он реагировал совсем иначе, оно и немудрено. Парень ситуацию понял или знал о характере моего коня, поэтому близко не приближался.

— Алтан, хан Сухкан ждёт тебя вечером у себя в юрте, — выпалил гонец при этом не сводя глаз с блестящего как новогодняя ёлка чуда под названием Шамал.

Мелкая модница явно осталась довольна приведённым эффектом и ещё выше вздёрнула свой нос. Выглядело это забавно, но я сдержался, чтобы не бросить какую-нибудь шутку. Это для меня она сестрёнка, а для окружающих представительница знатного рода и надо держать марку. И вообще, здесь уже в двенадцать — тринадцать лет выходят замуж и рожают детей. Всё никак не могу перестроиться и понять, что Шамал по местным меркам почти невеста. Насчёт сватов через три года я явно погорячился. Как бы ни зачастили в конце лета.

Уже на подъезде к усадьбе мы встретили троих наших, сопровождающих арбу, загруженную мешками. Крупный мул легко тащил повозку, от скрипа колёс которой у меня начало сводить скулы. Неужели тяжело смазать ось или как там называется эта деталь? Обратил внимание на общую убогость транспорта. Обод гораздо шире, чем на привычных для меня колёсах из XXI века, спицы тоже весьма толстые, а кузов арбы состоял из грубых реек. Вот тебе и первая возможность для прогрессорства, мелькнула мысль. Ага, если бы я ещё чего-то понимал в этом деле.