Помоги проекту - поделись книгой:
Я должна была отказаться от этого проекта.
Я щелкаю резинкой о запястье, сосредотачиваясь на различиях между преступлениями. На месте убийства Делани не было никаких лотосов. Я проверила. Это первое, на что я обращаю внимание, когда ко мне на стол попадает случай с утопленником.
Дело Делани — первое, в котором фигурирует утопление, и на которое я согласилась.
Специальный агент Рис Нолан сказал мне это две недели назад, и в то время я ответила: «Если не мы, то кто?»
Теперь я задаюсь вопросом, имел ли он основания беспокоиться. Может быть, место действия действительно развернулось слишком близко к дому. Труп жертвы обнаружили плавающим у берега озера. Ее зарезали. Утопили. Всего лишь в сотне миль от моего места преступления.
Нужно быть совсем равнодушной, чтобы не почувствовать связь — не увидеть связь.
Но я забегаю вперед. Ищу шаблон там, где его нет.
Согласно заключению судмедэксперта, жертва получила восемь ножевых ранений. От грудной клетки до области таза. Эти сходства вызывают тревогу, но Рис сразу указал бы на различия. Самое большое из которых заключается в том, что на ее грудине не было боковых разрывов.
Что касается отсутствия белых лотосов… Пейзаж места преступления ни о чем не говорит, главное — это «почерк» или мотив. Способ убийства. Виктимология.
Все это я тщательно изучила, прежде чем взяться за поиски своего убийцы. Я перебрала все параметры.
Несмотря на мою острую неприязнь к методам, не имеющим под собой научного основания, я даже обращалась к толкователю снов. Чтобы узнать, сможет ли он освободить мои подавленные воспоминания. Конечно, ему это не удалось. Мои сны не были предостережением. Они были вызваны страхом — страхом потерять Дрю.
Я не верю в предзнаменования.
В разные моменты нашей жизни прошлое и настоящее соприкасаются, словно изогнувшаяся травинка. События повторяются. Проживаются сцены, увиденные во сне. Некоторые называют это дежавю. Или опыт прошлой жизни.
Я поняла, что, если постараться, то можно найти объяснение всему.
Это феномен Баадера-Майнхофа, иллюзия частотности. Мой разум пытается найти шаблоны, потому что так устроен. После нападения я повсюду видела белые лотосы. Они преследовали меня.
Конечно, я жила во Флориде. Феномен или неизбежность?
Очевидно, я не сентиментальна. Я не верю в судьбу или совпадения, и могу объяснить большинство явлений. Например, что я раньше просто не обращала на них внимания. До тех событий белый лотос не имел для меня никакого значения. Вот так просто.
Поэтому я взялась за новый квест. Узнать. Осветить. Раскрыть тайну. Если не для меня, то для других — разгадать загадку и закрыть дело.
Так я и занялась написанием книг. Документирование расследования — самое приближенное к реальности действо, доступное мне.
Я встряхиваю руки, выдыхаю.
— Это не моя история. — Я буду продолжать твердить эти слова. — Главное, найти убийцу жертвы. —
Потому что это недостающая часть, связь. Кусочек паззла, который в конечном итоге встанет на место, давая чувство завершенности. Мира.
Я начинаю новый абзац.
Связь убийцы с жертвой всегда остается загадкой… пока ее не разгадают. Как и концовка почти любой истории, она никогда не бывает оригинальной. Не то место, не та девушка. Какая еще причина могла быть у кого-то, чтобы забрать Джоанну Делани из этого мира таким жестоким способом?
Мы с Рисом свяжем убийцу с жертвой. Неважно, насколько незначительная, но связь есть всегда. Возможно, до этого их пути никогда не пересекались, а возможно, они виделись каждый день. Независимо от того, где начинается лабиринт, теперь и убийца, и жертва связаны на ином уровне. Они связаны таким образом, который большинство людей никогда полностью не поймут.
Эта мысль поглощает меня, и я смотрю на экран, на самом деле не видя его. Он дрожит по краям, и я сильно зажмуриваюсь. Тру глаза.
Вспышка его руки, тянущейся сквозь воду… и опять все исчезло.
На этот раз я ставлю ноутбук на деревянный пол и подхожу к заваленному бумагами столу, схватив лист из лотка принтера.
Я делаю набросок контура цветка, стебля, опускающегося в глубину словно извивающееся щупальце. Я вспоминаю, как в то мгновение подумала, какая это редкость — увидеть красный лотос. Конечно, он не был красным. Белый цветок в воде, окрашенной моей кровью, смертельный фильтр, замутнивший воду.
Моя рука застывает над очертаниями мужчины, черты его лица стерты. В висках начинает стучать, когда я напрягаюсь, чтобы вспомнить…
Ничего.
Иногда, когда это воспоминание всплывает во сне, я вижу лицо офицера Даттона. Первый человек, которого я увидела, когда я проснулась в больничной палате. В других случаях это Дрю, мой профессор в колледже и бывший парень. Лицо приобретает разные черты разных людей из моей жизни, всегда неуловимые.
Я чертыхаюсь и откладываю карандаш.
Сегодняшний день ничем не отличается от других.
— Просто еще один день, — говорю я вслух второму живому существу в моем маленьком доме.
Лилли потирается о ножку кресла, обвив ее длинным хвостом. Полностью черная кошка с маленьким розовым носиком. В течение первого года
Выздоровев физически, я обратилась за психологической помощью. Еще одна попытка освободить воспоминания о той ночи, которая оказалась бесполезной. Все, о чем хотел поговорить психолог, — это мои чувства и механизмы выживания. Совершенно бесполезно в моем случае.
Тем не менее, доктор Лорен сказала одну вещь, которая нашла во мне отклик:
Из-за этого я часто представляю себе, что все люди из моего прошлого сплелись как эти жилистые стебли, погребенные на дне озера. Связанные в этом темном подводном мире. Секреты, попавшие в ловушку.
В которой я их заперла.
Я поднимаю взгляд, мельком взглянув на доску убийства. Невротическая привычка, появившиеся с тех пор, когда у меня появилась одержимость своим делом. Некоторое время назад я накрыла доску простыней, чтобы скрыть имена и обуздать манию.
За всю свою жизнь я, так или иначе, пересеклась с множеством людей. Это стало проблемой, наряду с моей полустертой памятью. Исследование человеческой природы привело меня к квесту, где я изучала людей и что меня связывало с ними до того события. Вот почему я начала
Сначала я усердно работала над своим делом, чтобы докопаться до истины.
Я много думала о Дрю. Как его действия привели к той ночи. Была ли моя юная, наивная любовь к моему профессору психологии катализатором, или он играл в произошедшем более главную роль?
Или, может, Челси была первой опрокинутой костяшкой домино. Ее появление с известием о беременности привело меня прямиком в руки убийцы.
Спустя почти четыре года, я ни на миллиметр не приблизилась к ответам на эти вопросы, как и детективы четыре года назад.
Я пришла только к одному выводу. Жизнь — это запутанная сеть людей и их действий.
И мы все виновны.
С ноутбука раздаются трели, оповещающие о входящем звонке Скайп. Я закручиваю волосы в пучок и усаживаюсь в кресло, положив ноут на колени. На экране висит изображение Риса.
Я принимаю звонок.
— Хейл, как продвигается дело Делани?
Без приветствия. Без формальностей. Это мне и нравится в агенте.
— Ну, свидетельские показания в лучшем случае поверхностны. — Я положила ноутбук на скамеечку для ног и подняла с пола папку, начав перебирать страницы. — Если честно, они были такими даже год назад. Конечно, я опросила по телефону выгульщика собак и соседскую пару, представившись «журналистом-расследователем», поэтому возможно, если к ним обратится более авторитетное лицо из правоохранительных органов, дело пойдет лучше.
— Хорошо. Договорились, — согласился Рис. — Ты уже связалась с матерью?
Я отрываю взгляд от отчетов. Нет смысла оправдываться: для Риса я словно открытая книга.
— Нет. Я бы предпочла, чтобы это сделал ты.
Он подносит экран телефона ближе к себе, чтобы я смогла лучше его разглядеть.
— Я хочу, чтобы тебе было комфортно разговаривать с членами семьи, — говорит он. — Ты должна преодолеть неприязнь.
— По сути, это не неприязнь, — я украдкой щелкаю резинкой на запястье, чтобы он не увидел. — Я знаю свои возможности. Семейные разговоры — это слишком.
— Да, ты права. Эта твоя привычка нервно откашливаться действительно действует людям на нервы.
Я сардонически ухмыляюсь.
— Вот спасибо.
Он улыбается.
— Это же ты ценишь честность. Я с радостью скормлю тебе лестную ложь.
Я качаю головой и продолжаю.
— Возможно, что они кого-то упустили? — под «они» я имею в виду детективов, назначенных для расследования убийств по делу Делани год назад.
Он изгибает бровь. Он чертовски привлекателен, полностью соответствуя стереотипам о брутальном агенте ФБР. Если бы он не заботился так сильно о раскрытии дел и исправлении ошибок, он мог бы сняться в своем собственном телешоу об уголовном правосудии.
— Это всегда возможно, — подтверждает он. — Мне придется самому обойти всех соседей и наведаться на место работы. — Он долго выдыхает. — Это много человеко-часов.
Быстро, надеясь, что он не заметит, я оглядываю пустой, если не считать Лилли, дом. — Я могу быть там сегодня вечером. Мои человеко-часы стоят всего ничего.
Он выдает свой самый презрительный взгляд. Федеральное бюро расследований компенсирует затраты на переезды, но именно Рису приходится заполнять безбожно большую пачку документов.
— Я мало что смогу сделать из Миссури, — добавляю я. — Нам действительно нужно снова всех опросить и выяснить, не пропустили ли местные копы что-нибудь в первый раз. — Как это, да не в обиду будет сказано, обычно случается с полицейскими маленького городка. Все дело в политике. Недостаточно людей, недостаточно средств, для расследования такого убийства.
Рис уступает.
— Это может занять максимум неделю, — на его лице мелькает выражение сочувствия и он, наконец, говорит о том, что его реально беспокоит в этой поездке. — Это Флорида, Хейл. С тобой все будет в порядке?
В голове снова всплывает картинка покачивающихся лотосов, но я ее подавляю. Заставляю вернуться в темную глубину, из которой они пришли.
— Все будет хорошо. Кроме того, Флорида — большой штат. Западный Мельбурн находится примерно в сотне миль от всего этого.
Мое убийство. Моя смерть.
Так и не пойманный убийца.
Рис обеспокоенно кивает.
— Тогда договорились. Увидимся вечером. Будь осторожна.
Я быстро собираюсь. Бронирую билет, заказываю такси и звоню пожилой соседке, чтобы узнать, сможет ли она присмотреть за кошкой. Она сможет, и поэтому я глажу Лилли на прощание и ухожу, как раз, когда солнце скрывается за горизонтом.
В аэропорту я перебираю ключи, ожидая посадки на рейс. Крутя серый брелок вокруг кольца, я смотрю на USB-флешку, которую держу на цепочке для ключей. Незаконченная рукопись —
Но, чем больше я думала о той ночи, тем больше понимала, как мало у меня фактов. Хуже того, мои воспоминания так и не восстановились. Память превратилась в лоскутное одеяло из грустных и жутких моментов, которые привели к тому событию.
Мой редактор права. Я даже сама
Таким образом, я не смогла закончить свою историю, потому что понятия не имела, почему меня выбрали целью и кем был преступник. Вместо этого я погрузилась в криминальные романы, основанные на реальных событиях, и читала чужие истории. Тихо радуясь за остальных жертв, чьи дела закрыли.
Завершение. Я жаждала этого.
Это побудило меня начать собственное расследование других нераскрытых дел, и цифры были ошеломляющими. По статистике, треть убийств остаются нераскрытыми. Телевидение и кино заставляют общественность поверить в обратное.
И, может быть, это не так уж и плохо. Потенциальный убийца дважды подумает, прежде чем совершить преступление, если он или она посчитает, что это не сойдет им с рук.
Однако к напавшему на меня это не относится.
Этот человек застал меня в момент уязвимости и слабости.
В груди расцветает знакомая боль. Вызванная мыслями мышечная память о порезанных связках и костях. Раны зажили, но разум не позволит мне забыть. Фантомная боль, пробуждаемая беспокойством, стрессом. Злостью.
Вероятно, это самая главная причина, по которой я не могу раскрыть свое дело. Я слишком эмоционально связана с ним. За то время, что мы с Рисом работали вместе, я помогла раскрыть шесть «висяков». Один из них стал романом-бестселлером. Через шесть месяцев выйдет еще один. Но стоит мне заглянуть в прошлое, я словно надеваю шоры.
Чем я ближе к Флориде, тем сильнее становится боль. Привет из моей прошлой жизни.
Глава 3
Поделиться книгой: