Забракованные

Когда-то Грерогеры были великими целителями. Теперь же…

Амелия крепче сжала челюсти и ещё раз коснулась чахлого ростка у своих колен. Погладила стебель, как учила когда-то бабушка, поводила руками — ничего. Мать отца, Георгия Грерогер, могла не только вылечить любой недуг и даже прирастить пациенту оторванную конечность, но и исцелить все, что способно расти и развиваться. Например, вот такой росток, из которого должен был вырасти целый розовый куст.

Мэл вздохнула: уже не вырастет.

Нет больше бабушки. Отец способен вылечить разве что головную боль или убрать мелкую царапину. А она… В детстве у нее как раз лучше выходило с растениями, чем с людьми. Однако, с тех пор как бабушка умерла, перестало получаться совсем. Она не знала, виной тому был собственный дар, с возрастом пошедший на спад, или же недостаточная прилежность в обучении. Но факт оставался фактом: последняя из великого когда-то рода Грерогеров умела лечить лишь саму себя — никогда не простужалась, а раны на ее теле заживали втрое быстрее, чем у обычного человека. Увы, поделиться своей способностью к исцелению Мэл не могла ни с кем — даже со слабым ростком розового куста.

Амелия погладила стебель погибающего растения в последний раз и, откатившись на пятки, бессильно сложила испачканные во влажной почве ладони на коленях. Завтра, должно быть, этот росток уже окончательно засохнет, и садовник вырвет его и выкинет, как какой-нибудь сорняк.

Не смогла.

— Леди Грерогер! Леди Грерогер! — послышалось от дома.

Мэл торопливо поднялась на ноги. Одернула платье, нахмурилась, оценив разводы грязи по подолу, особенно на уровне колен.

— Леди Грерогер! Где вы?!

— Я здесь, Агата!

Запыхавшаяся служанка вынырнула прямо из зарослей, рванувшись на голос напролом.

Амелия поморщилась от треска ломаемых ветвей. Однако бледное лицо служанки мгновенно заставило ее позабыть о несчастном кусте.

— Что случилось? — Сердце тут же предательски ускорило бег. — Что-то с отцом?!

В последние месяцы лорд Грерогер маялся с сердцем, и, как подозревала дочь, держался лишь благодаря наследственной способности к самоисцелению. Вот только даже кровь Грерогеров не всесильна, и отец болел все чаще, а приступы длились дольше.

— Нет, госпожа. — Агата торопливо замотала головой, все ещё не в силах отдышаться от быстрого бега, совершенно не подходящего для ее тучной фигуры. — Лорд Грерогер… — На этом служанка прервалась и принялась обмахиваться ладонью.

— Да говори же! — не выдержала Амелия.

— Милорд велел вам быть через час в гостиной, — через силу выдохнула бедная Агата. — Лорд Бриверивз и его сын прибыли раньше обещанного!

Глаза Мэл в панике округлились. Они уже здесь? Быть готовой через час?!

Она в ужасе вскрикнула. Подхватила подол платья руками, отчего то задралось выше щиколоток, и бегом бросилась к дому.

Хороша невеста — растрепанная, вся в земле и с грязью под ногтями!

* * *

В отличие от полной Агаты, Клара была гибкой и стройной и практически летала по комнате, приводя молодую хозяйку в подобающий вид перед приемом гостей.

Амелия любила Клару, за смелость и бойкость в первую очередь, и могла назвать ее своей настоящей подругой. Конечно же, обе прекрасно осознавали, что одна из них была госпожой, а вторая — служанкой, и прилюдно не афишировали свою дружбу. Наедине же они всегда общались на равных, несмотря не только на разницу в положении, но и в возрасте — целых семь лет.

Вот и сейчас, пока Клара сооружала на голове будущей невесты сложную прическу, а та, сидя перед трюмо, оттирала со своего лица грязные разводы после посещения сада, служанка не переставала болтать.

— Какой он? Красавец, да?

Рука с платком замерла, и Мэл воззрилась на подругу в зеркало.

— Эйдан?

Клара прыснула.

— Ну не его же отец. Правда, некоторые мужчины в возрасте способны дать фору своим сыновьям…

— Это не тот случай! — горячо возразила Амелия и вернулась к прерванному занятию. Нужно было сразу умыться, а уже потом браться за прическу. Теперь она рисковала намочить волосы, поэтому пришлось обходиться платком. Хороша леди: почесала чумазой рукой нос и заработала на своем лице грязные усы — смех да и только. — Эйдан очень красив.

Пожалуй, это было единственное, что Мэл запомнила о женихе. Она слишком волновалась на том балу, на котором они виделись в первый и последний раз. Знакомство, поцелуй ручки и целомудренные объятия во время танца — все осталось словно в тумане. Эйдан много улыбался и что-то постоянно говорил, отвешивал комплименты. Амелия помнила, что ей было смешно, но по прошествии времени не смогла припомнить ни слова.

Прошло всего три месяца, но она с досадой понимала, что даже не может воспроизвести в памяти лицо своего избранника. Высокий рост, широкие плечи, крупные ладони, золотистые волосы — все это она помнила отчетливо. А вот лицо — нет. Какие у него глаза? Кажется, голубые. Или синие?

Зато светло-серые глаза другого молодого человека и его аристократический профиль никак не желали выходить у нее из головы, будто Мэл видела его вчера.

Амелия нахмурилась при этой мысли и потянулась рукой ко лбу, как тут же получила по пальцам.

— Не дергайтесь, — шикнула на нее Клара.

И Мэл покорно опустила руки на колени, сцепила пальцы.

Часы на стене над трюмо беспощадно отсчитывали минуты — до прибытия гостей оставалось меньше получаса.

— Больше не было писем? — спросила Амелия, следя в отражении за умелыми движениями подруги, все ещё колдующей над ее прической.

Клара, как никто другой, всегда ладила с тонкими, неподдающимися завивке волосами Мэл и умудрялась не только красиво уложить их, но и придать им несуществующий объем. Агата как-то пыталась повторить нечто подобное, но только выдрала у госпожи клок волос и запутала в них расческу.

— От Монтегрейна? — Клара бросила в зеркало хитрый взгляд.

Амелия внутренне содрогнулась от этого имени, а напоказ скривилась.

— От кого же еще? — сказала пренебрежительно.

Рэймер Монтегрейн засыпал ее письмами вот уже третий месяц. Приносил извинения за свое неподобающее поведение, просил разрешения приехать и извиниться лично.

Первые письма Мэл честно читала, разворачивая трясущимися от ещё незабытого страха руками. Последующие — жгла, не вскрывая.

— Нет, — улыбнулась Клара. — Наверное, дошло наконец. — Она хихикнула. — Но он настойчивый.

Амелия вздохнула.

К счастью, не настолько настойчивый. Все эти недели она только и делала, что благодарила богов за то, что Монтегрейну не хватало наглости явиться к ним без приглашения. Ее бросало в дрожь при одном воспоминании об их встрече на балконе. Что было бы, заявись он в Южный округ во плоти? Мурашки по коже.

— Вы это правильно решили, — продолжила рассуждать подруга, заканчивая со шпильками. — Не дело это — натворить и извиняться. Если до свадьбы такой грубиян, то что будет после? — задала вопрос и тут же сама на него ответила: — Правильно, ничего хорошего не будет. Нужно выходить замуж не только за красивого и богатого, но и за доброго и терпеливого.

Амелия слабо улыбнулась. Златоволосый Эйдан Бриверивз показался ей именно таким. А как он бережно вел ее во время танца! Монтегрейн даже смотрел наглее, чем Бриверивз касался.

Нет-нет, решено, она сделала правильный выбор.

* * *

В ярко освещенной солнечным светом гостиной было тепло и уютно, однако, несмотря на привычную обстановку, Амелию все равно била нервная дрожь. И она старалась говорить поменьше, чтобы никто не заметил, как стучат ее зубы или заплетается от волнения язык.

Бриверивзы сидели напротив, и их разделяла лишь столешница — ужасающе близко. Лорд Корелл и ее отец обсуждали будущую свадьбу, а Эйдан, как и она, почти все время молчал и не сводил с Амелии глаз. В первые несколько минут ей было приятно его внимание. Но чем дольше он на нее смотрел, тем больше ей становилось не по себе.

Она отвела взгляд, а когда вновь подняла глаза, Эйдан улыбнулся ей так широко и многозначительно, что у нее кровь прилила к щекам.

Безумно красивый, будто ненастоящий. Разве бывают настолько совершенные внешне люди? И могут ли они смотреть на ничем не выдающуюся, тощую, блеклую девушку… так?

Мэл путалась в ощущениях. То она чувствовала себя самой красивой под этим пронизывающим взглядом. То вдруг осознавала свою неполноценность в сравнении с таким идеальным человеком. А потом он снова улыбался, скользил взглядом по ее лицу, рукам, декольте (скромном, но в этот момент кажущимся ей безумно вольным), и у нее перехватывало дыхание.

За переглядываниями с Эйданом Амелия упустила нить разговора. Очнулась, лишь когда отец громко и резко произнес:

— К чему такая спешка?! Мэлли нет и семнадцати!

Ее сердце упало к ногам. Сейчас? Она-то наивно полагала, что они пробудут в статусе жениха и невесты несколько лет.

В ответ на возмущение лорда Грерогера старший Бриверивз лишь безмятежно улыбнулся.

— А к чему тянуть? — развел он холеными руками над столешницей.

Мэл невольно задержала взгляд на его кистях: длинные пальцы без единого изъяна, аккуратно подстриженные ногти. Ее собственные руки, с только что отмытой от них грязью, показались ей ужасно грубыми и неухоженными. А тут — у мужчины!

— Может быть, дети сами решат, стоит ли спешить? — миролюбиво предложил лорд Бриверивз, бросив на Амелию лукавый взгляд, отчего та снова зарделась. — Эйдан, возможно, вам следует пообщаться наедине? — обратился он к сыну.

Мэл заметила, как напряглась на столешнице рука отца, будто бы он хотел сжать ее в кулак, но сдержался.

— Прогуляйтесь по саду, дети, — разрешил лорд Грерогер, тем не менее подарил младшему Бриверивзу предупреждающий взгляд. — А мы пока ещё потолкуем.

Амелия моргнула. Что-то было не так: и в напряженной позе отца, и в его голосе. Это из-за того, что Бриверивзы хотели устроить свадьбу поскорее? Но ведь, если лорд Грерогер воспротивится, они не станут настаивать и поймут?

Эйдан поднялся и шагнул к ней, протянул руку с такими же идеальными пальцами, как у его отца, ладонью вверх. Мэл ничего не оставалось, как протянуть свою в ответ.

Его кожа показалась ей обжигающе горячей. Захотелось отдернуть руку и по-детски спрятать за спину, но она сдержалась. Выдавила из себя улыбку.

* * *

— У вас потрясающе красивый сад.

Они прохаживались по вымощенным серым плоским камнем дорожкам, идя бок о бок, но не касаясь друг друга. По правде говоря, когда Эйдан выпустил ее руку, она испытала облегчение.

Неправильная реакция, отругала Амелия сама себя. Опытная в таких делах Клара говорила, что прикосновения мужчины должны вызывать радость и даже наслаждение.

— Это все бабушка, — улыбнулась Мэл, довольная тем, что гость предоставил ей отличную тему для разговора. Наедине с ним ей было ещё более неуютно, чем в присутствии родителей. — Она до последнего своего дня ухаживала за садом. Многие деревья бабушка посадила собственными руками.

Эйдан повернул к ней голову и слушал со всем вниманием. После последней фразы шире распахнул глаза. Голубые, яркие, обрамленные на удивление темными ресницами, несмотря на светлые волосы. Как она могла забыть их цвет?

— Сама? А как же садовник?

Амелия пожала плечами и потупилась, смутившись под пристальным взглядом.

— Бабушке нравилось ухаживать за растениями.

— А вам?

И ей тоже. Правда, в последнее время Мэл все больше испытывала не радость, а бессилие, так как у нее не получалось применять дар, как учила покойная леди Грерогер. Но ей все равно нравилось в саду. Шелест листьев на ветру, пение птиц, аромат цветов. Нравилось быть тут одной, что-то пересаживать или поливать. Следить за полетом пушистых пчел.

Она вспомнила, как какие-то три четверти часа назад Клара отчаянно терла ее руки мочалкой, пытаясь вымыть землю из-под ногтей. Бросила быстрый взгляд на кисти идущего рядом с ней молодого человека…

И соврала.

— Не очень.

— Согласен, — охотно поддержал Эйдан. — На это есть садовник. А у пожилых всегда свои причуды.

Мэл обиженно вскинула на спутника глаза. Бабушка умерла в преклонном возрасте, но в здравом уме. Разве помогать растениям и творить красоту — причуда?

— Ты такая красивая, — вдруг с придыханием произнес Эйдан, останавливаясь и протягивая руку к ее лицу. Тоже остановившись, Амелия вмиг позабыла, что хотела высказаться в защиту бабушки. — И кожа такая нежная. — Пальцы молодого человека прошлись по ее скуле, добрались до виска, заправили за ухо выбившуюся из прически прядь. У Мэл перехватило дыхание. — Можно тебя поцеловать?

Вот так — в лоб. Разве им не надлежало гулять по саду месяцами, невинно держась за руки? С другой стороны, что может быть плохого в поцелуе? Клара говорила… Но ведь и отец отчего-то разозлился.

Запутавшись в собственных мыслях, Амелия окончательно растерялась и не успела ответить. А Эйдан уже шагнул ближе, положил руку ей на талию сзади и властно притянул к себе. Мэл вздрогнула, то ли от неожиданности, то ли от прикосновения его ладони, жар которой остро чувствовался через тонкую ткань платья.

А в следующее мгновение вторая рука спутника оказалась на ее затылке, и пухлые, не менее горячие, чем рука, губы коснулись ее губ.

Горячо и влажно. Безумно волнительно и неизвестно, как правильно. Клара говорила, что она все поймет сама, но Амелия не понимала. Ей нравилось? Или следовало оттолкнуть наглеца? Еще Клара обещала какие-то ощущения внизу живота, но Мэл не чувствовала ничего, кроме растерянности, влажных губ и горячих рук мужчины.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой как можно скорее, — прервавшись, прошептал Эйдан в ее приоткрытые и теперь горящие губы.

Он так улыбался и так смотрел, будто Амелия была самой прекрасной девушкой на земле.

— Я согласна, — сказала она.

Настоящее время

Цинн, столица королевства Мирея

Пожалуй, фразу: «Меня ожидает господин Гидеон», — по мощи реакции могли превзойти лишь слова: «Именем короля!». Стоило упомянуть, что ей назначена встреча с самим главой службы безопасности, как перед Амелией открывались все двери, причем с такой скоростью, будто Гидеон лично казнит любого, кто явится причиной промедления. При этом о причине визита уточнить не посмел никто, и Мэл рассудила, что ещё не родился на свете такой человек, кто решился бы солгать, прикрываясь именем главы СБ — слишком велики были бы последствия.

Гидеон обнаружился в своем рабочем кабинете на минус третьем этаже. В том самом, в котором тогда ещё юная Амелия провела несколько унизительных минут двенадцать лет назад.

— Леди Бриверивз, — произнес он без всякого удивления, когда она вошла (провожатый оставил ее у массивных дверей, оббитых черной кожей, и предпочел не отсвечивать перед начальством). Бросил взгляд на крупный циферблат часов на стене. — Вы рано, — резюмировал коротко.

Амелия лишь пожала плечом: часом больше, часом меньше — что бы это решило?