Гридень и Ратная школа!

Вертушкой местные величали дисковый телефон и собственно его я и углядел. Притаился аппарат в настенной выемке, да ещё в том месте, куда падала тень от ближайшего светильника — вот я его сразу и не приметил.

— Ты Стоум вроде парень сметливый, поэтому давай на берегу договоримся. Веди себя тише воды, ниже травы, иначе отправлю тебя к погонщикам, навоз за нечистью вычищать. Усёк?

— Усёк, — копаться в дерьме не особо хотелось, поэтому пришлось кивнуть.

Чтобы хоть как-то скрасить дальнейшее ожидание, решил пораспрашивать Твердислава о даре Сварога. Да, это был риск и не малый, но я был к нему готов. Те знания, что я мог подчерпнуть из разговора с сотником, стоили и грубой отповеди и сурового наказания и даже обидной затрещины.

— Господин сотник, а какая она эта сила Небесного кузнеца? — начал я издалека.

— Горячая, будто калёный металл. Это трудно передать словами, благо скоро ты и сам почуешь её у себя в груди.

— И тогда смогу из землицы сотворить, чего душе угодно?

— Почему же только из землицы? Всё неживое и не бывшее когда-то живым подвластно искре Небесного кузнеца. Будь то металл какой, горная порода или вовсе рукодельная резина — всё это лишь заготовка, из которой мы "куём". Но сварожичи — не боги, всё что угодно сваять не выйдет. Хочешь сотворить металл какой, будь добр, породнись с ним, узнай какой он на ощупь, чем пахнет, попробуй на зуб. А ежели патрон создать захочешь, так окромя изучения материалов, из которых его изготовили ещё и конструкцию снаряда знать надобно: размеры там всякие, сколько пороху внутри и прочие важные вещи. И главное, всё это в голове у себя держать, представлять будто наяву. А такое, скажу я тебе, не каждому под силу.

Вот тебе и волшебство, коромысло мне в дышло! Помнится, я как-то про себя обмолвился, что сварожичи — те ещё тридэпринтеры. Выходит, не так уж и далёк я был от истины. Однако, мне ли унывать? Я назубок знаю строение десятков, как бы не сотен протезов и самых разных кибернетических манипуляторов. А если уж говорить о редких, ещё не изобретённых здесь композитных материалах, то на них я и вовсе собаку съел. Уж сколько я их перещупал, перетрогал да поизучал вдоль и поперёк, и в разрезе, и под микроскопом. Так что прорвёмся!

В целом какой-никакой задел у меня имелся. Осталось лишь выяснить, будет ли от былых знаний толк?

— Господин сотник, а…

Задать ещё один вопрос мне было не суждено — из приоткрытого люка показалась обритая наголо девичья головка.

И ведь только разговор заладился, как же они не вовремя.

Вслед за Колышком из отверстия в полу стали выбираться остальные новобранцы и в отличие от сравнительно спокойной девушки они просто пылали молодцеватым задором. Глаза подростков судорожно блестели, а с уст не сходили придурковатые улыбки.

Что ж, могу их понять. Если бы мне с детства промывали голову религиозной повесткой, то я бы и сам сейчас лучился от довольства. К счастью, это не так. Для меня произошедшее — всего лишь фарс, неумелый спектакль. Для них — смысл жизни.

* * *

С момента посвящения прошли считаные часы и вот мы снова в полном составе в строю. Разве что на этот раз под казёнными сапогами не добротная брусчатка плаца, а полигонный чернозём. Да и перед глазами не привычный уже угрюмый сотник, а какой-то молодцеватый хлыщ в новенькой, отутюженной форме.

— Имя моё Неждан, — горделиво расправил плечи мОлодец. — Прибыл к вам по поручению сотника нашего, дабы преподать вам неучам Сварогову науку.

Паренёк явно кичился доверенной ему честью и совсем этого не скрывал. Тем не менее, делал он это по праву, потому как на рукаве его полевого мундира красовалась нашивка. Да, щит там был изображён пустой, без единого молота, но у нас девятерых и такого не имелось. Все мы “щеголяли” девственно чистыми рукавами и в отличие от нашего нового знакомца ещё должны были заслужить звание гридня. А уж после глядишь на пустом щите и первый молот появится, а вместе с ним и величать нас будут уже княжьими дружинниками. Пока же мы так — сбоку припёка или по-простому новики. Вроде и служилые люди, но без особого статуса, будто солдаты с моей первой родины до принятия присяги.

— Ежели есть средь вас такие, кто ещё не почуял в груди своей неодолимый жар, то пусть сделает шаг вперёд!

Строй не шелохнулся. Ну оно и понятно, с момента посвящения прошло вдосталь времени и все из нас уже успели почуять странное тепло в груди. Оно будто ласковое солнышко согревало изнутри. Но это лишь до поры до времени. Стоило только обратить на него свой внутренний взор, как маленькое светило превращалось в пышущую жаром домну, в которой впору выплавлять чугун.

Странные ощущения непривычные, а главное, тепло лишь изнутри чувствуется, а поверхность кожи как была холодная так и осталась. В общем, нереальное оно какое-то это тепло, чуять-то ты его чуешь, а по факту и нет его вовсе.

— Перво-наперво научу я вас разжигать свои горны, — с этими словами Неждан продемонстрировал нам открытые ладони. — Ну или горн, — добавил он специально для меня.

Все мы, не сговариваясь, поглядели на собственные ладони, а я ещё и припомнил, как Твердислав впервые на моей памяти продемонстрировал дар Небесного кузнеца. Помнится, тогда сотник тоже обмолвился о горнах, да и когда ладони друг к дружке прижимал, также их упоминал.

— Горн к горну, — проговорил Неждан и в точности повторил уже виденный мной жест.

Я невольно затаил дыхание в предвкушении чуда и вскоре мои надежды оправдались. Спустя всего секунду гридень разомкнул ладони и мы увидели, что те слегка светятся.

— Тут главное — почуять тепло, сосредоточиться на нём, а дальше искра Сварога сама всё сделает. Разжечь горны много ума не надо, тут и дурак справится, — и вновь взгляд в мою сторону.

Как пить дать не нравлюсь я этому зазнайке. Эх, знать бы ещё почему? Дорогу ему не переходил, в суп не плевал, с подружкой его на сеновале не кувыркался. Вроде неоткуда неприязни взяться, а она есть. Ладно не буду голову забивать, не до того. Тем более чужая душа — потёмки и чего там у Неждана в голове творится одному ему известно, гадать бесполезно.

— Для начала просто хлопните в ладоши, — продолжил урок Неждан.

Дважды гридню повторять не пришлось, в ту же секунду раздались многочисленные хлопки. И только я стоял как дурак и не знал, как быть, то ли по бедру себя хлопнуть, то ли по лбу?

— Ощутили тепло в ладонях? Это ваше тепло, не заёмное. И чтобы к этому самому теплу прибавился ещё и жар Сварога надобно чуть постараться. Готовы?

Конечно, готовы. Новики едва ли не приплясывали от нетерпения. Да и я, чего греха таить, не находил себе места. Одна девочка-витязь сохраняла лицо и ни жестом, ни взглядом не выдавала своего волнения. Ну оно и понятно, Колышек с детства к воинским порядкам приучена. Для неё дисциплина — не пустой звук.

— Вижу, что да, — удовлетворился увиденным Неждан. — Тогда покрепче сомкните ладони и обратите свой взор внутрь, на тепло в груди. Чуете, как искра Небесного кузнеца распаляется под вашим мысленным взором?

Чуять-то я чуял, причём даже без соприкосновения рук, а толку? В груди уже вовсю бушевал пожар — ладонь же как была холодной так и осталась.

Неждану же, судя по всему, было плевать на мою беду, поэтому он как ни в чём не бывало продолжил поучать молодёжь.:

— А теперь дружно повторяйте за мной: горн к горну!

— ГОРН К ГОРНУ! — вразнобой выкрикнули юнцы и затаили дыхание.

— Горн к горну, — чуть тише повторил я и принялся ждать чуда.

Вот только чуда не произошло и пока мои боевые товарищи восторженно пялились на собственные светящиеся ладони, я думал, как быть дальше.

В то, что сила Сварога не покорится мне из-за увечья, я не верил. В противном случае Твердислав бы сразу меня завернул и отправил обратно к деду в деревню. Стало быть, не всё ещё потеряно и есть выход, надо только его найти.

Я принялся остервенело тереть ладонь об штанину. Ну а чего, тепло оно и есть тепло. Велика ли разница от трения оно получено или от соприкосновения с другой частью тела.

— Горн к горну, — прошептал я…

И опять ничего, жар продолжал бушевать в груди и никак не хотел перетекать в ладонь. Видать, таким макаром искру Сварога не обмануть.

"А если так?" — я с силой сжал кулак, да так, что косточки заболели.

— Горн к горну, — и опять ничего.

Ещё пару минут я прикладывал ладонь к разным частям тела. Для этого мне даже пришлось пошуровать рукой под формой, но всё оказалось зазря. Вразумительного результата я так и не получил, зато вызвал самодовольную улыбку Неждана. Гридень даже приостановил урок, дабы сполна насладиться моей беспомощностью.

Вот шлёпок майонезный! Нет, я и сам не святой, чего стоит только моя последняя афера с протезами, но этот Неждан прям редкостная скотина. Даже не ожидал, что среди славийцев такие водятся.

Нестерпимо захотелось подправить гридню улыбку, но я сдержался. Рано.

Воздух с шумом вышел из лёгких сквозь стиснутые зубы…

И тут меня осенило. Я поднёс не до конца сжатый кулак к лицу и с силой дыхнул в него, будто отогревая на лютом морозе. В тот же миг жар в груди полыхнул с новой силой, а губы на автомате выпалили:

— Горн к горну!

И пока я с недоверием глазел на собственную руку, гридень Неждан ловил распахнутым в удивлении ртом воздух.

Ладонь светилась! Она, Сварог бы её побрал, наконец-то светилась!

Глава 8

— А ну, говори паскудник, это братец мой тебя надоумил?! — забыв про напускную браваду Неждан навис надо мной будто злой коршун. — Это он тебе подсказал, как горн разжечь?!

Ни о каком “братце” я, конечно же, знать не знал, о чём и поведал гридню. Правда, сделал это в довольно спорной манере.

— Ты, гридень, ко мне так не жмись, а то, неровен час, лобызаться ещё полезешь, а оно мне надо? Чтоб ты знал, я так-то больше по девкам.

Со всех сторон раздались смешки, даже Колышек и та улыбнулась краешком рта.

Ну а что? Это засранец немногим старше меня как по возрасту, так и по званию — так чего мне бояться? Ну не пойдёт же этот здоровый лоб к сотнику слёзы лить да жаловаться, как его какой-то калека однорукий отчихвостил?

— Чего сказал?! А ну-ка, повтори! — Неждан ухватил меня за грудки и чуть приподнял. Притом так играючи всё это провернул, что сразу становилось ясно — ума ему боги не дали, зато силушкой не обделили.

— Да ты не печалься так гридень Неждан, найдёшь ещё себе суженного. Будете мечи друг дружке полировать, да добро наживать, а там глядишь и свадебку сыграете…

Лицо гридня побагровело от злости, да так сильно, что я, грешным делом, испугался: а вдруг его кондратий хватит? Как бы мне потом ни прилетело за убийство по неосторожности.

И ведь клялся же самому себе, что буду сидеть тише воды ниже травы, ан нет, опять нашёл неприятностей на голову.

— Молись богам юрОдивый! — прорычал мне в лицо разъярённый Неждан.

Судя по озверевшей морде гридня бури было не миновать. Эх, не думал, не гадал, что доведётся мне в первый же день схлестнуться со старшим по званию. Ну, раз драки не избежать, то придётся бить первым — должна же быть у меня хоть какая-то фора, однорукий как-никак…

— Ты чего это делаешь, а братец? Решил на мальце отыграться за проигрыш? — донеслось откуда-то сбоку.

Заслышав этот голос, Неждан вздрогнул и его хватка ослабла. Воротник высвободился из цепких пальцев гридня, а вместе с ним и я.

— Какой ещё проигрыш, а Ждан? За дурака меня держишь? Ясно как день, твоих это рук дело, ты его надоумил! — с этим словами Неждан обернулся, чтобы столкнуться нос к носу со своей точной копией.

Братья походили друг на друга как две капли воды. У обоих: греческие профили, карие глаза, волевые подбородки, короткие уставные стрижки — всё как под копирку. Разнилась разве что форма да и та не по пошиву, а лишь по цвету — у второго из братьев она была болотной расцветки. Собственно по этой отличительной черте я и признал в близнеце Велесова погонщика. А затем мой взгляд перекочевал на рукав нового знакомца, и я тотчас обомлел — на наплечном шевроне Ждана красовался щит, но не пустой как у брата, а с плетью…

Задолби меня жар-птица, да это же целый княжий дружинник! И как только этот Ждан сумел добиться столь высокого звания? Он же немногим старше меня, совсем ещё мальчишка.

— Велес мне свидетель, подлога не было, так что придётся тебе братец раскошелиться, — по-доброму улыбнулся Ждан. — Спор у нас был на пяток алтынов, вот их родителям и отошлёшь. Усёк?

Заслышав об этом, Неждан скривился, но спорить не стал. Ну оно и понятно, раз уж погонщик взял в свидетели бога-покровителя, то и врать ему не с руки. Это я могу сколь угодно божиться и в ус не дуть, потому как Фома неверующий, а у местных с этим строго. Славийцы на удивление набожный народ и небесная кара для них не пустой звук. Они свято верят в то, что, прожив славную жизнь, попадут прямиком в Правь — мир светлых богов, а за недостойные деяния отправятся коротать срок в Навь — обитель тёмных сил. Из-за этого и следят они за поступками и словами своими, ну или, по крайней мере, пытаются — а это уже немало.

— И отрока трогать не смей, — добавил Велесов погонщик, указав в мою сторону. — Не дело гридню руки распускать почём зря. Ты для них пример, вот и соответствуй.

— Ещё чего! — а вот тут Неждан уже не сдержался. — А за поруганную честь кто ответит?! Разве не слышал ты, чего он мне наговорил?! Так уж и быть, калечить я его не стану, но зубы точно пересчитаю.

— Ох, братец, шестнадцать зим ты прожил, а ума так и не нажил, — покачал головой Ждан и зачем-то кивнул в сторону ближайшей лесопосадки. — Глянь туда.

В указанном направлении виднелась разве что роща — обычная такая, коих пруд пруди в окрестных землях. Если бы не чёрная точка в кроне молодого дуба, то я бы и вовсе решил, что смотрю не в том направлении. И лишь приглядевшись я понял, что эта точка — никакая и не точка вовсе, а самая настоящая птица. Да ещё какая! На ветви вальяжно восседал откормленный до неприличных размеров ворон.

Сложить два и два оказалось на диво просто. Точно такого же пернатого красавца я уже видел, там на плацу.

Занятно. Стало быть, нет и не было никакого соглядатая среди новобранцев, а следила за нами тогда та самая птица и весточку сотнику тоже она передала. Слыхал я и раньше, что вороны способны людскую речь повторять, а теперь и сам в этом убедился. Получается вот она какая местная охранная система, где вороны — это что-то навроде камер.

Неждан тоже смекнул что к чему и отступил от меня на пару шагов, а вот его брат, наоборот, приблизился. Семейное это у них что ли, к незнакомым людям вплотную подходить?

— А тебе отрок привет от Молчана, — неожиданно проговорил Ждан и по-озорному улыбнулся. — Это ведь он мне все уши прожужжал о том, какой ты смышлёный. Вот я и решил с братцем поспорить, сможешь ли сам догадаться, как горн разжечь или опростоволосишься.

— Ну благодарствую, — буркнул я в ответ.

Быть предметом спора — и так удовольствие не из приятных, а когда тебя ещё и втёмную пользуют, то вообще злость берёт.

— Вижу, пришёлся наш спор тебе не по нраву, но ты не обессудь. Буду я тебе должен и если возникнет нужда какая, можешь смело ко мне обратиться, чем смогу помогу.

Напоследок Ждан хлопнул меня по плечу и был таков. Вот ведь жук, натворил делов, а мне теперь разгребай. Ну хоть драку предотвратил и на том спасибо.

— А ну, построились живо! — гаркнул на нас Неждан. — Уши тут развесили.

За всей этой кутерьмой я и не заметил как наш до этого ровный “строй” сломался. Видать, не один я захотел поглядеть на загадочную рощу. От общего порыва воздержалась только Колышек, то ли она и до этого знала о воронах-шпионах, то ли вбитая в неё дисциплина не позволила пойти у любопытства на поводу.

А гридень тем временем, как ни в чём не бывало, продолжил прерванный урок и более он в мою сторону не глазел. Должно быть, пернатый соглядатай поумерил его пыл.

— Ладно неучи, как разжигать горны вы худо-бедно разобрались. Главное, про ключ-слово не забывайте, без него поначалу никак. А уж как пообвыкнетесь да с силой Сварога сроднитесь, то сможете и без словесных прикрас искру Небесного кузнеца распалять.

Вот это славная новость, а то постоянно произносить "горн к горну", словно в каком-то второсортном китайском мультике, не хотелось.

Неждан снова свёл ладони вместе и разжёг горны. Не так быстро, как в прошлый раз, но зато без слов. А вот следующее ключ-слово гридень уже проговорил.

— Жар в дело, — молодой сварожич опустился на одно колено и приложил светящиеся ладони к земле.

Загадочное сияние распространилось от рук гридня. Оно растеклось по почве и та будто бы поплыла. Казалось, ступи на неё сейчас и тут же потонешь в земной тверди, словно в морской пучине. Пугающее зрелище и вместе с тем по-своему прекрасное…

Но на этом юный сварожич не остановился. Словно заправский фокусник он зачерпнул "плывущую" землю ладонью и начал её демонстративно мять. А та, в свою очередь, хоть и теряла форму под пальцами гридня, но никак не желала распадаться на более мелкие кусочки.

Когда это баловство Неждану надоело, он смахнул землицу обратно, туда где ей и место, а затем ни с того ни с сего припечатал сверху кулаком.

— Молотом оземь!

Яркая вспышка ударила по глазам, вынуждая зажмуриться. Когда же я сумел проморгаться, то обнаружил на том самом месте, куда пришёлся удар каменную статую. Невесть какую, неказистую, но довольно узнаваемую. Этот паршивец сваял МЕНЯ, причём так отвратно, что без слёз и не взглянешь.

Ну разве я настолько сутулый? Да и нос у меня не кривой словно рыболовный крючок, а вполне себе пригожий. С глазами этот ирод тоже начудил, они отчего-то оказались один выше другого. Но пуще всего гридень "пострарался" над волосами, вместо них красовалась какая-то пакля. Выглядело это так, будто мне на голову тряпку половую надели.

Вокруг послышались смешки, не я один углядел сходство между статуей и собой родимым. Да и сложно было это сходство не приметить, как-никак рука у скульптуры была всего одна.

Но ни смех товарищей, ни сама каверза гридня меня не задели. Не до них мне было, хотелось побыстрее окунуться в мир местной магии и побаловаться с дарованной мне силой. И вскоре мне представился такой шанс.

— Запомнили неучи? — дождавшись от нас неуверенного “да”, Неждан продолжил. — Вот и славно, сейчас и проверим. Давай юродивый выходи, покажи товарищам, как усвоил Саврогову науку.