Помоги проекту - поделись книгой:
– Нет, не думаю, что мы именно те
– И все же, если свет – это дверь, то как нам вернуться обратно?
– Именно так, как я сказал.
– Но мы искали! – возразила я. – Едва придя в себя, я осмотрела все кругом! Никакого обратного пути там не было. Даже маленького намека на свет. – Я помолчала.
– И там все сгорело.
Обретенная, было, надежда рассыпалась в прах, не успев окрепнуть. Я посмотрела туда, где, как мне казалось, должен был быть лес без снега, с огненным монстропсом-переростком. Макс проследил за моим взглядом. На востоке клубился дым.
– Огонь уже утих.
– Откуда ты знаешь?
– Я здесь живу, – ответил Макс, его глаза улыбались. Ха! Все-таки бывает такое.
– Но ведь все сгорело?
– Это не важно. Пока Инем не стерла путь, проход там.
– Кто такая Инем?
Макс снова улыбнулся, как кот при виде добычи.
– Инем – наша Земля.
Такого ответа я не ожидала. Я составила картинку в голове, где местная злодейка или их вариант полисмена ловит нас, пришельцев, и закрывает порталы. Но сама Земля!
– Ваша Земля?
– Да. Если легенда правдива, надо опередить Инем. Она много времени не даст.
– А как быстро
– Не дверь, а дорогу к ней, запомни. Я не знаю.
– Я не понимаю, Макс…
Но его взгляд привлекло кое-что другое. Поглощённая разговором, я совсем упустила из виду сестру. Она же бесстрашно разгуливала по снегу, сооружая небольшого снеговика – точнее, снеговолка.
– Лина!
– Смори, какой красивый получился, – довольно ответила она. Волчонок, и правда, получился как настоящий.
– Лина, не надо! Отойди! – Я помнила, что снежные твари опасны только ночью, но сердце все равно бешено колотилось от ожидания, что он сейчас оживет.
– Ами, какая же ты зануда! Он не настоящий. – Схватив снежный ком, она запустила им в меня. Я его проглотила. Буквально: она попала мне прямо в лицо.
– Ах, ты!.. – И сама бросила в неё снежком.
В наших краях зимы теплые. Снег, конечно, есть, правда, за ним приходится специально ездить в горы. Мы часто выбираемся покататься на лыжах, но это все равно не то же самое, как если бы у тебя была настоящая зима. Вот у нашей бабушки зима – просто зверь! Холодная и снежная. У нее мы вдоволь можем наморозить попы, устраивая баталии. А у нас со снегом туго. Наверное, оттого, что мы соскучились по зиме, а, может, и из-за пережитого стресса, увлеклись игрой. Уж не знаю, почему, но сестренка, которая моложе меня лет на десять, была более меткой: как в тире, так и здесь, бросая снежки. Я вся взмокла, но в нее не попала ни разу. Надо сосредоточиться. Слепив комок покрепче, я запустила им в сестру, надеясь взять реванш. Она вовремя пригнулась, и мой ком нашел свою цель… но не ту. Попала я прямо в лицо Максу, а Лина, хохоча, стала отходить подальше.
– Ну, ты и мазила! – не унималась она.
Я же стояла, желая провалиться сквозь землю. Вот ведь, блин!..
Макс вытер лицо и посмотрел на меня ледяным взглядом. Как можно быть настолько горячим, чтобы не мерзнуть в одной футболке, и при этом обладать настолько холодным взглядом?
– И правда, мазила.
В один удар сердца я увидела размытый силуэт Макса; в голове промелькнуло что-то вроде: «мне конец». Он разметал снег так, что я заморгала, пытаясь прочистить глаза. А потом в меня полетел шквал снежных комков.
Лина не могла остановиться, заливаясь смехом, пока я пыталась увернуться от обстрела. Не понимаю, как он мог так быстро лепить снаряды и бросать их. Снежки один за другим попадали в меня, в основном по мягкому месту. Он специально так целился, или это я так удачно подставлялась?
– Все, все! – взмолилась я. – Сдаюсь!
Макс, как по команде, отбросил свои запасы. Невероятно: он улыбался! По-настоящему. Еще какое-то время он стоял так, кажется, удивляясь, потом принял свой обычный вид.
– Не очень больно? – спросил он, протягивая руку.
Меня охватил азарт.
– Есть немного, – нарочито жалобно ответила я, принимая его помощь, и тем неожиданным движением, которым обычно папа валил меня в сугроб, окунула Макса. Он тоже этого не ожидал и плюхнулся на снег. Теперь смеялась я. И упала рядом от его подножки. Только если он рухнул на спину, то я, конечно, лицом вниз. С трудом перекатившись на спину и протерев глаза от снега, посмотрела на него. Макс был уже на ногах и, ухмыляясь, протягивал мне руку. Я недоверчиво хмыкнула. Его улыбка стала шире.
– Хватит, – сказал он. – Или тебя скоро снова придётся сушить.
Я нахмурилась, когда до меня дошло, и залилась краской смущения. Макс откашлялся, пытаясь сдержать смех, но, увидев мой злобный взгляд, захохотал. Встала я сама. Он, продолжая веселиться, пошел внутрь нашего убежища. Это еще больше напомнило то, как Макс крепко обнимал меня ночью, пытаясь согреть. Мне было неловко. Не было ничего, в чём я могла бы его обвинить, он, и правда, хотел только помочь. Но это не отменяло того факта, что я злилась. Может, на себя? Немного подумав, поняла, что не просто стеснялась перед ним из-за этой ночи. Я смущалась, потому что он мне нравился. Вот так!
Макс вернулся, взяв свое оружие, и посмотрел на нас холодными глазами. Что-то кольнуло меня из-за такого быстрого возврата к его «обычному» виду. Мне казалось, мы уже переступили этот этап. Он задержал взгляд на мне, когда я непонимающе смотрела на него. Его льдистые глаза больше не были для меня чужими. Они были теми, в которых я хотела прочесть то, что они скрывают. Шрам, которому я вчера ужаснулась, меня не пугал. Я смотрела на Макса, пытаясь не выдать своих чувств. Ничто в нем не пугало меня так, как то, что он мне нравился. Он был таким чужим и далеким и одновременно настолько знакомым. Я поспешно отвернулась, направившись к Лине. И так нелепо выгляжу, не хватало выглядеть еще глупее. Тем более, мы все еще не знаем, друг он нам или нет. Мы вообще не знаем, кто он такой! Нет, нет и нет! Так нельзя! Нельзя влюбляться в первого встречного!
– Что ты там шепчешь? – спросила Лина.
Я что, думаю вслух? О-о-о-й!
– Ничего. Мы, кажется, уходим, вставай.
Она сидела на корточках со своим творением. Как он уцелел? Я точно помню, что прошлась по нему во время снежной баталии. Сестричка поглаживала его, убирая последние неровности.
– Красивый, да?
– Да, Лин, очень красивый.
– Хорошо получился! – прозвучал за спиной голос Макса, заставив меня вздрогнуть. Он внимательно смотрел на мою сестренку.
– Он еще маленький, – заключила Лина.
Теперь я смотрела на нее, недоумевая.
– Не хотела бы я, чтобы он подрос.
– Бобик добрый! – прокричала Лина, защищая своего снеговолка. – Я так думаю, – добавила она смущенно. – Не надо его ломать, – попросила она, глядя на Макса. Он задумчиво кивнул в ответ, рассматривая снеговика.
– Надо торопиться, – объявил Макс и зашагал прочь.
Лина с тоской взглянула на волчонка, накинула рюкзак и пошла следом. Недоверчиво косясь на её снежное творение, я последовала за ними. Дорога предстояла нелегкая. Ноги проваливались в снежные сугробы, в желудке начало урчать. Я вздохнула и последний раз обернулась. Снеговика на месте не оказалось.
Я остановилась и внимательнее присмотрелась. Вот дерево, а вот наши следы. Волка нет. Сердце начало бешено колотиться. Я бросилась догонять остальных.
– Там его нет. Его там нет!
Они обернулись на меня, остановившись.
– Снеговолка там нет! – Хотя деревья и скрывали все, я показывала назад. Лина и Макс смотрели на меня. Парень хмурился. Он перевел взгляд на Лину. Сестренка в ужасе хлопала глазами. Меня саму бросало в дрожь от мысли о стае свирепых снежных монстров, преследовавших нас прошлой ночью.
– Тебе показалось. У нас на это нет времени, – заключил Макс тоном, не терпящим возражения, и зашагал дальше. Лина, все еще хлопая глазами, повернулась, собираясь идти следом.
– Пошли, Ами. – Она протянула мне руку.
Я приняла ее, и мы зашагали вместе, крепко держась друг за друга.
Глава 6
Шли уже долго. Солнце ярко светило высоко в небе, хоть и слабо, но согревая нас своими лучами. Деревьев становилось все меньше, отчего хотелось верить, что скоро мы подойдем к границе этого ненавистного мне леса. Я перестала оглядываться назад в страхе, что нас преследует слепленный моей сестренкой снеговик. Может, мне показалось. Лина тоже иной раз оглядывалась. Шагали мы быстро, и я не успевала замерзнуть, хотя руки заледенели, поэтому я старалась не высовывать их из-под рукавов. Плащ Макса был мне до щиколоток, отчего подол волочился по снегу. Это не облегчало мой путь. Сам парень, как и накануне совершенно без признаков усталости держался ровно на таком расстоянии, чтобы мы его не догнали и не отстали. Когда в горле начало не просто гореть, а невыносимо жечь, я сдалась.
– Стой! – задыхаясь, взмолилась я. – Макс, стой, пожалуйста, я больше не могу.
– И я! – подхватила Лина, до этого мужественно молчавшая.
Макс остановился, и мы с сестрой буквально повалились на снег.
– Вставайте! Живо! – прогремел он. – С лихорадкой вам не дойти.
Он так бросал «вам», словно с ним ничто подобное не могло произойти. Макс был прав: лежа на снегу, я не чувствовала холода, но это было обманчивым ощущением. Еще чуть-чуть – и мы начнем трястись. Я встала и подняла Лину. В желудке предательски заурчало. Подойдя к нам, Макс протянул воду. Всю дорогу мы останавливались только попить, один раз перекусили оставшимся шоколадом, потом он набирал снега, и мы двигались дальше. Бутылка была полной и теплой. Я отпила. До этой минуты остановки были очень короткими, что мы не успевали перекинуться и парой слов, переводя дыхание и бросаясь вдогонку за Максом. Сейчас же он дал нам время отдохнуть. Мы устроились на поваленном дереве. Лина убежала за кусты, которых тоже становилось все меньше. Я же воспользовалась моментом, чтобы задать мучившие меня вопросы. Их было много, пришлось решить, о чем спросить первым.
– Макс! – окликнула его я. Он выгнул бровь.
– А как ты… хм-м… – замялась я, – делаешь огонь?
Он молча посмотрел на свои руки. Как же хотелось узнать, о чем он думает! Я тоже разглядывала его руки, ожидая, что на них появится язычок пламени. Тишина затянулась; сначала было неловко, потом неловкость прошла, и я уже ушла в свои мысли, когда он все же ответил:
– Просто. Не думал об этом, пока ты не спросила. Огонь во мне. Не угасает никогда. Стоит мне пожелать, и он проявит себя так, как я того захочу, – сказал Макс, продолжая смотреть на свои ладони. – Или не захочу, – добавил он, помолчав.
От его ответа понятнее не стало, только вопросов прибавилось. Я вспомнила небольшой отряд, который видела вчера.
– А на вашей земле все могут управлять огнем? – как можно осторожнее спросила я. Макс оторвался от своих рук и, прищурившись, посмотрел на меня. Что-то мне подсказывало, что не стоит говорить ему о встреченных нами людях. Я молча смотрела на него самым невинным взглядом, на который была способна.
– Нет, не все.
– Тогда, как ты можешь?
– Я не говорил, что другие не могут.
Я посмотрела на него в недоумении, и он принялся объяснять:
– У всех есть сила. У кого-то ее больше, у кого-то меньше. У многих ее практически нет. Самые ценные – лекари; например, Валери врачует руками.
– У меня мама врач, – зачем-то сказала я. Сердце защемило при мысли о том, как мама переживает из-за нашей пропажи.
Макс с интересом посмотрел на меня.
– Тоже целитель?
– Нет. Она хирург. Лечит скальпелем и нитками.
– Нитками? Портниха?
– Нет! – Я засмеялась. – Но она тоже шьет. Понимаешь, в моем мире нет таких сил, как в твоем, и когда болезнь внутри, она… эм-м… Мама делает надрез там, где ближе всего к болезни, убирает её и зашивает.
Теперь он удивлённо смотрел на меня.
– Она жестока, раз может причинить столько боли. Должно быть, все боятся твоей мамы.
– Мама не жестока. И у нас есть наркоз или другая анестезия.
Лина пришла с широченной улыбкой.
– Вот, – сказала она, протягивая нам рюкзак. Он был полон ледяных ягод, похожих на нашу малину.
– Откуда?
– Там, чуть дальше, нашла. – Она аж светилась от радости.
– Там были только ягоды? – спросил Макс, искоса глядя на нее.
– Не хочешь – не ешь, – отчего-то надулась сестричка, услышав его вопрос.
– Очень хочу, – улыбнулся он ей. – Подожди.
Он набрал горсть малины и раскрыл ладонь перед нами. Ягоды начали оттаивать. То, как они, согреваясь, изменяли свою форму, завораживало, особенно потому, что мы проголодались. Он их грел, а мы уминали их прямо с его руки. В желудке стало приятнее, особенно после того, как я запила все почти горячей водой.
– Спасибо.
– Вкусно?
– Угу.
– Нам надо спешить.
Поделиться книгой: