Призванная. Когда закончится время

– Угощайся, – сказала сестричка, впихивая бутерброд ему в руки. Кажется, мы снова его удивили – может, едой, а может, поведением в целом, но он принял кушанье. Оставшийся кусок Лина разделила надвое и половину дала мне. Я не заставила себя долго уговаривать и, жадно откусив, начала жевать. Каким же невероятно вкусным может быть обычный хлеб! Сейчас бы еще горячего чаю. Я потянулась за водой, но Макс перехватил бутылку перед моим носом. Мы уставились на него в растерянности. Он ничего не делал, просто держал бутылку, переводя взгляд с меня на сестру и обратно. А потом протянул воду мне. Я осторожно приняла, слегка коснувшись его руки, и ахнула. Казалось, электрический разряд прошелся по моей руке, неся с собой чувства и ощущения – не мои. Взглянув на Макса, я ничего не увидела. Только те же изучающие холодные глаза.

– Теплая, – сказала я, стараясь выдать дрожь в голосе за удивление. Бутыль, и правда, была теплой, почти горячей. Он согрел нам воду своим касанием. Сделав глоток, ощутила приятное тепло.

– Спасибо.

Лина тоже издала удивленный возглас и тут же начала пить.

Макс какое-то время молча рассматривал нас, задерживая внимание на мне – в принципе, так же, как делал это с самой нашей встречи. И я воспользовалась этим, чтобы рассмотреть его. Он свободно сидел рядом, не убирая одну руку с пола, и казался расслабленным, но я точно знала, что это впечатление обманчиво. При всей своей раскрепощённости, внутри он был напряжен, как натянутая струна, контролируя каждое свое движение, слово и даже эмоцию. Ничего лишнего, непозволенного. Я была уверена в этом. Все произошло в тот момент, когда я коснулась его руки. Истина пришла ко мне не как информация, прочитанная в книге или услышанная где-то. Всего лишь на миг, но чувство врезалось в память, в каждую клеточку, отчего я никак не могла унять дрожь. Хотя больше трястись, чем от холода, вряд ли стала. Я не понимала, что произошло между нами, но предпочитала помалкивать.

Он был хорошо сложен, и его верхняя рубашка, лишенная рукавов, открывала сильные руки и заставляла меня возвращаться к ним взглядом. Обругав себя за девчачьи глупости (сейчас точно не время проявлять интерес к парню, к тому же к опасному), постаралась сосредоточиться. Мне хотелось понять, кто он нам – друг или враг. Однако мысли шли не в том направлении, которого я хотела. Он сильный и был бы красив, если бы не шрам. Как такое могло произойти?

Лина позже всех разделалась со своим бутербродом, а, покончив с ним, достала плитку шоколада. Когда она все это успела собрать? Отломила нам по кусочку, а остальное сунула обратно.

– У меня больше ничего нету на завтра, – сказала она, извиняясь.

Мы молча принялись за угощение. Если на хлеб Макс только раз взглянул с сомнением, то десерт удостоился более пристального внимания. Лакомству удалось поразить невозмутимого Макса. Я с трудом сдерживала ухмылку.

– Вкусно, да? – сказала Лина, довольная собой. – Я тоже люблю шоколад, – улыбнулась она.

– Шоколад, – повторил Макс, словно пробуя слово на вкус.

– Никогда не ел? – спросила я.

– Нет. – Он медленно прикончил свой кусочек. – Спасибо

Мы с Линой переглянулись.

– Пожалуйста.

Какое-то время сидели молчали. Ни я, ни Лина не решались нарушить тишину.

– Смотри, – сказал Макс, показывая руку, на ней снова заиграл огонек, стало светлее. Пламя пробежалось по ладони и потухло. Тут же все погрузилось во мрак.

– У всех живущих в Межгорье есть умение, у каждого свое. Это – мое. – И снова на его пальцах заплясал огонек.

– Он тебя слушается? – воскликнула Лина.

Макс долго смотрел на пламя, лизавшее его пальцы.

– Иногда он меня, иногда я его.

Казалось, в его глазах промелькнула грусть, которую он быстро скрыл, как и другие чувства, иногда отражающиеся на лице. Что-то изменялось, и его желание продолжить рассказ исчезло.

– Надо поспать. Завтра встаем засветло: до темна нужно выбраться из леса. Других укрытий не будет. И тебе все еще необходимо согреться, – сказал он так, словно это должно было что-то мне объяснить. Я ничего не поняла, и так зная, что продолжаю мерзнуть.

Лина, с легкостью приняв информацию, улеглась на полу, там, где он был теплым. Она вообще лучше реагировала на все происходящее вокруг: может, сказывался возраст, еще позволявший верить в сказки. Я легла рядом, обняв ее. Она, повертевшись, прижалась ко мне спиной в теплом пуховике и, кажется, тут же уснула.

Я лежала, пытаясь не думать о холоде, и не сводила взгляда с Макса. Сначала он задумчиво наблюдал за огненным танцем, потом потянулся за кучей моих вещей и расстелил их рядом, после – повернулся ко мне. Его глаза не позволяли отвернуться, словно поймав меня в плен.

– Верни мне плащ, – прошептал он.

От неожиданности я привстала.

– Но ты ведь говорил…– Я не находила слов. Он ведь обещал! Или нет? Я в ужасе смотрела на Макса. Его взгляд действовал на меня так, что я чувствовала себя пойманной в западню. Он невесело улыбнулся и устало вздохнул.

– Пожалуйста, поверь мне, Ами, – попросил Макс. Я и не думала, что он запомнил мое имя.

Я расстегнула плащ и, краснея, протянула ему. Меня тут же окутал мороз, от которого затрясло сильнее. а может, от ощущения своей «почти наготы». Макс принял свою одежду назад и окинул меня, дрожащую в одном белье, таким взглядом, которого раньше не было. В глазах было не осуждение за бесполезные чулки – в них пылал огонь. Так мужчины смотрят на заинтересовавшую их женщину. У меня сбилось дыхание. Сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Задыхаясь, я начала хватать ртом воздух. Заметив мой страх, он потушил огонь. Лучше не стало.

– Ами… – хрипло произнес Макс.

Я молчала, не в силах произнести хоть слово, и пыталась разглядеть что-нибудь в темноте.

– Моя сила – огонь, – раздалось так близко, что я почувствовала его дыхание. – Я не могу исцелять, но я могу согреть. Если я не помогу тебе сейчас, ты не выберешься из этого леса, даже если я понесу тебя.

Я молчала. Понимала, что он прав. От холода не чувствовала пальцев на ногах, да и самих ног, но молчала. Боялась вспышки, как в прошлый раз, если мы прикоснёмся друг к другу, не понимая, что это, а еще, потому, что хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Я дрожала, словно перед первым поцелуем, которого у меня никогда не было. Как такое вообще возможно – желать поцелуя того, кого не знаешь?

– Огонь во мне, понимаешь? – произнёс он как можно мягче, стараясь не напугать. – Я никогда не мерзну. Не могу замёрзнуть. Я просто обниму тебя, чтобы согреть, хорошо? – Я слушала, пытаясь успокоиться.

– Даю слово, – сказал он севшим голосом.

Будучи сильнее меня во много раз, он ждал ответа. В любом случае он не позволит мне замерзнуть и все равно заключит в объятия. Но все же спросил разрешения.

– Хорошо, – прошептала я. На секунду мы замерли, а потом на меня легли его руки. Ничего не произошло. Он помог мне улечься, укрыв нас плащом. Осторожно, словно боясь причинить боль, прижал к себе, укутав теплом своего тела. Макс едва касался меня, но даже так я чувствовала его напряжение. Мы лежали молча, не шевелясь. Спустя какое-то время я начала согреваться, дрожь стала стихать, и последнее, что я запомнила перед тем, как уснуть, – это дыхание Макса на моих волосах. «Я сплю в обнимку с незнакомым мужчиной», – подумалось мне.

Глава 5

Я начала замерзать. Мы с Линой лежали, обнявшись, как это бывало дома, когда она прибегала ко мне ночью. Дома… Как же хотелось оказаться в своей постели, проснувшись после дурного сна! Но каменный пол и стены, казавшиеся на рассвете не такими страшными, говорили об обратном. Увы, это не ночной кошмар, а ужасная реальность. Мы в неизвестном месте, неизвестно с кем, и я понятия не имею, что делать дальше. Хотя, если сузить проблемы до «здесь и сейчас», мне нужно одеться. Спина Макса виднелась снаружи. Воспользовавшись моментом и молясь про себя, чтобы он не зашел, я схватила свои вещи и начала их натягивать. Платье было более или менее сухим, да и куртка казалась годной, чтобы ее надеть, но все это не спасало от холода, поэтому сверху я накинула огромный, добротно сшитый плащ Макса.

Наша каменная постель была холодной, как и положено любому нормальному камню зимой. Я погладила Лину по спине. Она, не желая просыпаться, заворочалась, но все же приоткрыла глаза. Похлопав ресницами какое-то время, она присела.

– Мы еще здесь?

«Да, мы еще здесь», – мысленно проворчала я.

– Привет! Не замерзла? – Взяв меня за руку, Лина встала.

– Привет! – и улыбнулась, смотря мне за спину.

Разумеется, там стоял Макс, и сестра счастливо ему улыбалась. Ему, а не мне! Утро стало еще тоскливее.

– Доброе, – буркнула я, заливаясь краской. Спала с ним в обнимку. Ой, бли-и-ин!

Макс озадаченно глядел на нас. Может, и он думал о том же? Я постаралась угадать его мысли. Бесполезно. Как и вчера, холодные серые глаза без намека на какую-либо теплоту внутри… ну, может, озабоченные тем, что же с нами делать. Мой стыд перешел в обиду – я сама не понимала, на что именно, и почувствовала себя капризной девчонкой. Новое для меня чувство.

Пока я стояла, пытаясь собраться, Лина, как волшебник, достающий из шляпы кролика, выудила из рюкзака кексы и сунула парочку Максу в руки.

– Куда мы теперь пойдем? – спросила она у него, как ни в чем не бывало. Я была ошарашена: моя маленькая, застенчивая сестричка вела себя куда более уверенно, чем я. Видимо, стресс на всех действует по-разному. Она протянула один кекс мне, уже почти прикончив свой, и вопросительно посмотрела на Макса. На Макса! Когда это с меня сняли полномочия старшей сестры? Я открыла рот, чтобы возразить против такой несправедливости, и закрыла его, не придумав, что сказать. Макс наблюдал за мной, прищурив глаза, словно зная, что творится в моей голове.

– Пошли.

Вот и все, что мы услышали. Он вышел из нашего укрытия, и мы последовали за ним.

– Лина, – шепотом позвала я сестру. – Мы его совсем не знаем, – добавила, выразительно указывая на него.

– Знаем. Мы вчера познакомились, он здесь живет, – объяснила мне Лина, словно ребенку.

– Лина! – Но она зашагала быстрее и встала рядом с тем, с кем мы познакомились вчера. Просто невероятно! Несмотря на все, что с нами приключилось, она доверяла грубому, сильному и опасному молчуну со шрамом больше, чем мне. Нехороший будет день!

Я втиснулась между ними. Солнце только собиралось вставать на горизонте. Буря уже утихла, не скрыв следов дюжины волков, всю ночь круживших у нашего укрытия. Вспоминания о том, как до нас доносился волчий вой, вызывали мурашки по всему телу.

– Они ушли? – спросила я.

– Смотри, – сказал Макс. – Вон там. – Он указал в сторону возвышенности, как раз туда, где нас вчера преследовали волки.

– Это их лидер.

Вожак стаи. Даже издалека он казался огромным. Стоял там и смотрел на нас.

– А как мы пройдем мимо?

– Смотри.

Какое-то время ничего не происходило. Потом волк колыхнулся – и рассыпался снегом. От него ничего не осталось. За деревьями показались первые лучи солнца.

– Вот это да! – протянула Лина.

– Так они, и правда, из снега, – только и смогла я сказать.

– До наступления темноты они нас не потревожат. Но дорога не близкая, нужно поторопиться.

Макс развернулся и пошел внутрь. Я наклонилась к сестренке.

– Лина, слушай, это неизвестное для нас место. Пока мы здесь, надо держаться вместе, не доверяя никому. Хорошо? – Лина смотрела на меня своими большими глазами, явно не соглашаясь.

– Лина, и Максу тоже.

– Но, Ами…

– Пожалуйста! – взмолилась я.

– Ладно, – нехотя произнесла она. – Но он хороший.

– Откуда ты знаешь?!

– Он нас спас. И не дал тебе замерзнуть!

– Да, но…– замялась я, не зная, что возразить. – Пожалуйста, я его боюсь.

– Хорошо, – согласилась она. – Ами, а как мы вернемся домой?

Я не знала, что на это ответить.

– Так же, как вы сюда попали, – раздался голос Макса. Я вздрогнула от неожиданности: он словно возник из ниоткуда, держа пустую бутылку.

– Нам нужно свалиться с обрыва?! – рявкнула я, буравя его сердитым взглядом.

Он только рассмеялся и принялся набирать в бутыль снега.

– Было бы очень жаль так с вами проститься.

– Почему жаль? Мы ведь тяготим тебя своим присутствием? – спросила я, не скрывая гнева. Откуда он вообще взялся?! Сама поражаясь своей агрессии, я ждала от него ответа, чтобы взорваться еще больше.

– Есть немного. Но, кроме этого, вы скрашиваете мою дорогу. У меня давно не было компании. – Казалось, он говорил правду. Вот только улыбался одними губами, а его взгляд оставался таким же, как прежде, или эти глаза в принципе не умели смеяться. Это разозлило меня еще больше.

– А куда ты идешь? – спросила Лина.

– Домой.

– И мы. Только не знаем, как.

Я прислушивалась к их диалогу. То ли сестричка забыла о моей просьбе, то ли была просто ребёнком. Что ж, так и есть. Я сделала пару глубоких вздохов, стараясь успокоиться. Откуда у меня эта злость? От возбуждения кровь стучала в ушах. Еще пару вздохов, и, кажется, я снова стала собой. Макс пристально наблюдал за мной, перестав улыбаться.

– Вам нужно вернуться в то место, откуда вы пришли в наш мир, – спокойно сказал он, словно ничего не заметил. Мы с Линой переглянулись.

– То есть?.. – вопрошающе посмотрела я на него.

Макс закончил набивать бутылку снегом и закрутил крышку.

– Есть легенда о других. В ней говорится, что другие приходят к нам из иного мира. Чтобы вернуться назад, нужно найти свою дверь и войти в нее, пока Инем не смыла дорогу домой.

Я ничего не поняла из сказанного и смотрела на него как на сумасшедшего. Хотя точно не имела на это права: он-то поверил нашему рассказу.

– Мы и есть другие? Что еще говорится в той легенде? – Я рассматривала его, пытаясь найти малейшие различия между нами. Кроме того, что он может работать зажигалкой и топить снег, все было человеческим.

– Вы вроде как очень соответствуете этой сказке. Подробностей я не знаю. – Макс протянул нам бутылку с растаявшим снегом, рассматривая нас так же, как я его минутой раньше.

– То, что ты мне вчера рассказала, звучит невероятно и не похоже на правду. Я бы не поверил ни одному вашему слову, если бы не был уверен в том, что никогда раньше не слышал о вас в наших землях. Да и ваша реакция на все вокруг выдает в вас чужих.

– А как выглядят другие? – не оставляла я попыток оказаться не их страшилкой.– Ты их сам видел? Может, мы совсем не такие, как они.

– Важно не то, как они выглядят, а то, как приходят к нам. – Он тщательно подбирал слова. Чтобы не напугать?

– Дверь между нашими мирами – как яркий свет.

Мне стало дурно. Мы с сестрой как раз вроде провалились в такой.

Мы для них другие. Я жадно выпила половину воды и отдала остатки Лине.