Морфы

– Ха, – заметила на это Тина и теперь она протягивала ладонь, а Вест, поджав губы, отсчитал ей несколько жетонов.

Похоже, на меня спорили. Еще узнать бы, зачем и на что именно. А то я, похоже, обоих успела разочаровать.

– И прибыла ты скучновато, хотя и уверенно, – словно подтверждая мои мысли, продолжил Вест. – На чем только не прилетают, приплывают и приезжают! Даже дракон был.

– Зато функционально, – заступилась за меня Тина. – И логично. А то помню я этого с драконом. Мастер иллюзий на каждом курсе рассказывает, что прилетел-то он на драконе, а школу представил Звездой смерти. И ни туда, ни сюда. Дракон туда пролезть не может, трубит, огнем плюется – и три мастера этого гения с дракона потом снимали.

Вест покраснел. Неужели это он был? Глаза отводит – ну точно он!

– Кстати, поздр… – Тина закашлялась, когда Вест пнул ей под коленку. – Поздно придешь – не успеешь доложиться. Сон так-то не резиновый!

Я ойкнула и бросилась к замку. Вест и Тина о чем-то шепотом переругивались, а потом Вест крикнул вслед:

– Номер аудитории у тебя на папке, посмотреть не забудь!

Я помахала им, типа и «спасибо» и «до свиданья» в одном, и понеслась к лестнице, на ходу оглядывая папку. И впрямь, вот и номер 721. И почему мне приходится принимать помощь у такой неприятной личности? Или перестать верить верещащей интуиции и дать Весту шанс стать мне другом?

Я вспомнила про свои планы написать статью об этом мире, когда мой язык будет развязан, и решила не торопиться. Я сюда пришла не друзей заводить. Мне нужна моя статья и мой диплом. А что, неплохая тема. Надо думать о будущем.

Ни одна ступенька не скрипнула под моими ногами – видать реальных противников моим планам не было. Или же они просто были не всемогущи. Что, между прочим, тоже довольно неплохо.

Похоже, я зря была так уж благодарна Весту – нужная аудитория сама распахнула передо мной двери. Никогда бы не подумала, что 721 находится между 45 и 17, ну да это уже точно не моё дело.

Принимающих экзамен было трое. Я совсем не удивилась черному рыцарю – сомневаюсь, что Кошмарыч пропустил бы такую великолепную возможность повлиять на поступление своего гипотетического ученика. Кто знает, может ему как раз меня не хватает, чтобы получить вожделенную власть? Было бы вполне ожидаемо.

Кивать я ему не стала. Мало ли как такой мрачный дядька отнесется к панибратству, еще вгонит меня в кошмары на веки вечные. Или отработку назначит, причем там же, в кошмарах. В общем, что совой об пень, что пнем об сову – всё одно не стоит с ним связываться.

Второй мужик был еще страннее. Он сидел в аквариуме. В нормальном таком аквариуме, я бы до края даже привстав на цыпочки, не дотянулась, но зато узком – он, наверное, и руками развести не мог там как следует. Ах да, и у него был хвост. Рыбий. Не самая важная деталь для мужика в аквариуме. Причем верхняя часть была очень прилично одета в пиджак, рубашку и даже галстук колыхался в воде. А вот хвост был просто хвостом.

Интересно, как он из кабинета в кабинет добирается? Я представила, как студенты устраивают преподавателю «темную», накинув на аквариум шторы. А еще можно в воду что-то кинуть. А потом аквариум в шкаф поставить и закрыть на ночь, чтоб не болтался…

Единственная присутствующая дама кашлянула. Наверное, я непозволительно долго пялилась на их ихтиандра, да еще и кровожадные мысли как всегда сами себя выдают. Пришлось повернуться к третьей в составе комиссии. Тут у меня интуиция заорала благим матом, сразу сдавая всё и вся. Если прислушиваться к ней и пятой точке, которая тоже опасность чуяла – во снах так точно, то вовсе не мой разлюбезный Кошмарыч тут самый главный, читай, самый опасный. А именно вот эта женщина.

На первый взгляд она была не старше меня, но вот на второй становилось понятно, что ей не меньше тридцати. Или сорока? Или сколько ей?!

Я успокоилась также быстро, как запаниковала. Вот что за повод для паники? Женщины часто выглядят не на свой возраст. Мало у кого из них при этом кошачьи уши, ну да не вся ведь кошка. Мне тут только сравнений с Гарри Поттером не хватало. Хотя вот что интересно, а хвост у неё есть? Длинная клетчатая юбка не давала это проверить, да и как я бы это сделала? Повернитесь, я кое-что проверю?

Кошмарыч ехидно потянул край губы вверх – вроде как снова улыбнулся. Немного изучив его, я уже поняла, что это равнозначно гомерическому хохоту. Ну да, для этого товарища мои мысли точно не под запретом, он по лицу читает как в книге. На то он и мастер кошмаров.

Леди с ушками сердито поджала губы, скосив взгляд на Кошмарыча, и откашлялась. Похоже, я угадала с тем, кто тут главный.

– Начнем, пожалуй, – произнесла она совершенно детским голосом. Я просто так и села. Хорошо хоть стул был. Прямо посередине этого огромного помещения.

Голос как у пятилетней, а лицо при этом словно на глазах постарело. Пока молчала, она выглядела моложе. А мне точно сюда надо, интересно?

Но сбегать сейчас как-то глупо показалось. Лучше уж попытаться хотя бы, чем потом всю жизнь локти кусать. Вряд ли меня впереди еще куча предложений ждет вроде этого, одно лучше другого. Ни совы, ни прекрасные феи или эльфы у моей квартиры в очередь не встают. Так что попытка не пытка. Выражение не очень подходило в случае Кошмарыча, но тот очень вовремя заскучал и отвернулся.

– Картина Георгиевна, можно мои вопросы сразу мне передать? – попросил мужик в аквариуме, и назло всем законам физики слышно его было прекрасно. Он, наверное, страшно не в ладах с мастером, отвечающим за естественность снов. Или как там называлось то, из-за чего я не должна была взбегать по пальме.

Тут до меня медленно дошло, как он назвал ушастую. Мозг успел немного подготовиться, и я не рассмеялась ей в лицо. Это что за имя такое? Потом окажется, что Кошмар Кошмарович – настоящее имя, а Константином его просто для вида зовут. В целях конспирации.

– Конечно, Тритон, – махнула Картина как-там-её-по-отчеству рукой и повернулась ко мне. – Ольга, ваши записи по седьмому и восьмому вопросам киньте в аквариум.

Я немного потупила, пытаясь понять, откуда взялся восьмой вопрос, пока не вспомнила, что взялся именно первый. Но и это понимание мне решимости не добавило. Записей было искренне жаль. Может, это такая проверка, и я должна их защитить? Представить, что они не ручкой на бумаге написаны, например?

– Просто киньте, Ольга, – впервые открыл рот Кошмарыч, и я послушалась.

Наивная! Я боялась, что они размокнут! Да для начала просто попасть в аквариум было бы неплохо! Вот кто-кто, а баскетболист из меня бы не вышел. Седьмой вопрос пришлось кидать три раза. Но был и положительный момент – я совершенно перестала бояться за их состояние. Просто втайне мечтала, что обложка станет достаточным грузом, чтобы тетрадь попала этому гадскому Тритону по голове.

Хотя он вовсе не выглядел гадским. Просто я уже устала и перенервничала. Вообще он напоминал Эйнштейна, если бы у того была борода как у Хоттабыча. И хвост. да. Про хвост никак нельзя забывать.

Тритон – и почему у него не было отчества, интересно? – немедленно отвлекся на мои записи, и я поступила в распоряжение Картины и Кошмара. Ну как, поступила в распоряжение, Картина Георгиевна задавала вопросы по оставшимся темам, а черный просто сидел рядом и сверлил меня взглядом. Для солидности его позвали, что ли?

– Итак, ваш повторяющийся сон, – Картина пошевелила ушками. Задавала вопросы она не по порядку, словно хотела запутать. Я только рассказала про сон, смешанный с явью – когда по городу за людьми гонялся лев, а потом я проснулась с порезом на руке. Вообще, я не была уверена, что это подходит, но Картина с самым серьезным видом покивала головой, и я расслабилась.

– Это сон про бассейн, – бодро начала я. Я репетировала дома и с Вестом, так что заминок не было. – Мы с классом идем на урок физкультуры и находимся на территории бассейна, кто уже плавает, кто стоит в душевой.

Картина едва заметно поморщилась. Как кошка не любит воду или думает, что сон скучный? Но это я дальше не рассказывала!

– В душевую входит тигр. Не торопится, ступает важно, хотя вокруг раздаются вопли и топот. Мне сон снится не первый раз, и я знаю, что если встать за текущую воду, тигр меня не почует…

Кошмарыч и Картина переглянулись, и даже Тритон оторвался от моей тетрадки и задумчиво пошевелил хвостом. Так ему понравилась идея с водой или просто заинтересовался – кто его знает.

– Он проходит мимо, так близко, что если я вытяну руку, то дотронусь до его шкуры, – вдохновленно продолжила я. Этот сон и впрямь довольно долго снился мне, поэтому рассказывать легко. – Но оставаться в безопасном месте нельзя, я знаю это точно. Поэтому я через чашу бассейна перебегаю к лестнице и спускаюсь вниз. Там уже охотники с собаками, но они не помогут…

– Прошу прощения, Ольга, – у Картины Георгиевны уши встали торчком. У неё короткие кудрявые волосы, и поэтому я видела, что человеческих ушей нет. Наверное, это и правильно, но выглядит непривычно. – Я правильно понимаю, что сон закончился? Он завершился однажды и больше не снился?

– Всё так, – охотно ответила я, стараясь не задумываться о том, как она узнала. – Обычно сон завершался где-то здесь, все прятались под большой круглый стол, а тигр ходил вокруг. Я помню, как на коленках ползла под столом, а там какой-то лабиринт из стульев, собак, охотников и моих одноклассников. Но вот однажды кто-то решил запутать тигра. Мы начали выкрикивать абсурдные вещи из-под стола вроде «Где всего середина? С краю!» – и всё в этом духе. И тигр не выдержал – пф! – и на нашем столе сверху его шкура. А его больше нет.

Я замолчала. Мои экзаменаторы молчали тоже. Даже не по себе стало. А ну как не прошла этот вопрос? Другие еще хуже.

– А неплохо, – наконец произнесла Картина Георгиевна. – Ольга, вы во сне еще падаете? Не в реальности, а прямо во сне.

Она вовремя уточнила, я чуть было не рассказала, как упала с слишком короткого дивана на даче. Так что пришлось перебороть смущение прежде, чем отвечать.

– Бывает, – призналась я, не добавляя, что после просмотра волонтером немыслимого количества чужих падений, уже перестала сама видеть такие сны. – Но я давно не просыпаюсь, просто уговариваю себя, что это сон, и пробую попасть в другой. Обычно получается.

Картина Георгиевна выглядела впечатленной.

– И всегда удается себя уговорить? – полюбопытствовала она. – Или это касается только снов с падениями?

– Не совсем, – я снова смутилась. Тем утром, когда я рассказывала тот сон маме, она ужасно смеялась. – Мне приснилось, что я еду в Париж, а билета и загранпаспорта у меня нет. И тогда я подумала, пусть кажется, что у меня в руках они есть! Таможенник на входе самолет смотрит на мои пустые руки, которые я протягиваю с видом: "Вот мои документы" и с мученическим видом отвечает, что ничего у меня нет, но это организованная группа, и мне и не надо. Я очень странно себя почувствовала в тот момент. Чуть не проснулась.

Картина Георгиевна качнула головой.

– Неплохо, – наконец произнесла она. – Но мы достаточно задержали тебя, можешь пройти к своей группе и познакомиться. Тебя притянет к нужной аудитории, потом сами её назовете. Только не переборщите со значимыми цифрами – у нас и так небольшая путаница с тремя аудиториями 666 и пятнадцать 13. и это я не говорю о 7 и 1!

Я задохнулась от неожиданности. Остались самые сложные вопросы!

– Вы меня приняли? – уточнила я на всякий случай.

– Ольга, – Картина тонко улыбнулась и словно помолодела внешне, снова становясь моей ровесницей. – Вы были приняты в тот момент, когда сумели добраться до Университета. Неужели вы думаете, что мы можем разбрасываться возможностями, надеясь на какие-то необъективные вопросы? Они всего лишь должны активизировать вас и только вас. Заставить думать, размышлять.

– А другие студенты, – я не могла просто так остановиться и уйти. К тому же меня не гнали, и Тритон тоже смотрел доброжелательно, как и Картина. Что до Кошмарыча, то к его лицу я успела привыкнуть. – Когда они прошли эту… проверку?

– Так прямо сейчас и прошли, – пояснила Картина Георгиевна. – Мы проводим все собеседования в один момент времени. Мы мастера или кто?

– А вы ничего про себя и не говорили, – призналась я, не понимая, что тянет меня за язык.

– Я – ректор Университета, – пояснила Картина, смешно шевеля своими ушками. Вот как на неё смотреть спокойно прикажете?! А придется – она тут самая главная. – Константин Константинович – мастер кошмаров, а Тритон – мастер текучести. Он преподает несколько теоретических дисциплин, и с ним вы будете встречаться реже. Вы ведь хотите на факультет практиков, я ничего не путаю?

– Не путаете, Картина Георгиевна, – меня наконец-то начала заполнять радость – словно пузырьки в газировке, она будто неоткуда поднялась до горла и мешала говорить и даже дышать. Хотелось смеяться и прыгать, хотя мне определенно не столько лет, чтобы это выглядело не глупо.

– Идите, Ольга, – на этот раз я не поняла даже, кто из них это произнес. И меня вынесло из аудитории, словно к поясу был пристегнут канат, на котором меня тащило по ступенькам и коридорам. Хорошо хоть не волокло, но приятно было, что можно не беспокоиться о том, как добраться до нужного места, и просто подумать. Ну и поглазеть по сторонам, как без этого. Вообще в смысле «поглазеть» Университет внутри был не слишком интересным. Коридоры и двери, двери, двери. Да, очень разные, от современных до каких-то вычурных и древних, но дверями я никогда не увлекалась. Пара групп, судя по всему, отличалась оригинальностью и вместо дверей были окна – и я краем глаза успевала ухватить происходящее за ними. Группы были небольшие, и в центре стоял высокий табурет, на котором по случайности ли или какому умыслу в обеих комнатах сидел Кошмарыч.

Это подтверждало то, что мне сказали. Не то, чтобы я не верила, но приятно было убедиться своими глазами. Наконец я затормозила перед самой обычной дверью без номеров и надписей. Стукнув костяшками пальцев по пластиковой поверхности – вроде как постучалась, и в то же время нет, я вошла.

На табурете – точь-в-точь, как те, что я видела в других кабинетах, сидела сама ректор Картина Георгиевна, а перед ней полукругом стояли стулья, и семь из восьми были заняты.

– …Вот вы и все в сборе, – словно продолжая какую-то начатую до моего прихода фразу произнесла она. – Занятия проходят четыре дня в неделю, практики начнутся позже. Для начала вам стоит познакомиться с вашей группой, потому что лекции лекциями, но групповые практики вам проходить именно в этом составе.

Я вспомнила группу Рыбы и кивнула своим мыслям. Там была она, организатор-карьеристка, и без такого человека нам придется туго. Да и вообще, им-то хоть удалось найти слабые и сильные стороны друг друга. А удастся ли нам?

Я оглядела всех более внимательно и столкнулась с такими же придирчивыми взглядами. Похожие мысли были у всех.

– Я вас оставлю на какое-то время, – вернула наше внимание к себе ректор. – Чтобы вы сами справились.

– Да уж, а то сильно на общество анонимных алкоголиков похоже, – согласился сидящий рядом со мной невнятный мужчина неопределенного возраста. И тут же открестился. – Я сам не ходил, но в сериалах видел. Дмитрий.

Он представился первый и замолчал, сложив руки на груди.

Картина Георгиевна улыбнулась и шагнула с табурета, пропадая из виду. Причем не сразу, а словно она зашла за невидимую стену.

– Ох ты, господи, – всплеснула руками старушка, сидевшая с краю. Я вообще не очень поняла, как она попала в Университет. Разве такие вот старенькие и седые учатся? А у неё еще палочка и авоська с каким-то цветком в горшке. Не знаю, я в ботанике ничего не смыслю, поэтому пусть будет фикус. В любом случае, авоська? И старушка такая же древность. Правда, мелькнуло ощущение, что я уже видела их – и старушку, и авоську. Причем совсем недавно, вспомнить бы еще где. С этим калейдоскопом снов я на такое и не надеялась. Так что ощущение мелькнуло и пропало.

– Она же кошка, – покровительственно улыбнулся один из ребят по виду чуть старше меня.

Или тоже десятиклассники. Но школьники, как мне кажется. Они сидели вместе, оба темно-русые и светлоглазые. На этом сходство заканчивалось. Один был полноват, но симпатичные ямочки на пухлых щеках это компенсировали. Он был одет в спортивный костюм, что еще смешнее было с его комплекцией. Второй был обычный. Вот просто сверх обычный. Скорее симпатичный, чем нет, скорее худой, чем толстый, нос, волосы – он мог даже учиться в моей школе, и я бы его не запомнила. Вот этот второй и назвал Картину Георгиевну кошкой.

– Кошки, как известно, одинаково хорошо себя ощущают как в реальности, так и в более тонких мирах, – продолжал он и без перехода добавил. – Меня зовут Сергей.

– Витя, – представился пухлый. – То есть, Виктор. Мы ведь не должны больше ничего о себе рассказывать?

– Главное, адреса не называть, – поспешила я и, сообразив, что привлекла всеобщее внимание, уже менее уверенно добавила. – Ольга. Меня так зовут.

Судя по лицу сидящего рядом Дмитрия, он просто жаждал узнать от меня, что не так с адресами, но пока сдерживался. Но тут помогла старушка.

– А я не представилась! – снова охнула она. – Анна Васильевна. Но раз все просто по именам, можно просто Анна.

– Тогда нас будут путать, – заметила девочка, которая сидела рядом с ней. – Я тоже Анна. Хотя предпочитаю Энн. И никаких Анют или Нюрочек!

Кстати говоря, что это девочка, я поняла, только когда она заговорила. Этот кошмарный возраст, когда девочка еще толком не выросла, двенадцать ей или четырнадцать, сильно усложнялся в нашем случае тем, что девочка и не стремилась к уточнениям. Одета она была как мальчишка и волосы подстрижены коротко, только челка длинная. Ну да мальчишки сейчас часто так стригутся.

– Джейн, – открыла рот темнокожая красотка лет двадцати-двадцати пяти. Я ужасно угадываю возраст, но она точно не походила на школьницу, да и студентка из неё получалась с натяжкой. Больше она ни слова не сказала, только медленно оглядывала всех своими огромными темными глазами с роскошными ресницами. И наверняка ведь свои, родные! Я с трудом отвела взгляд и подавила вспыхнувшую зависть.

В общем-то, я могу её понять. Судя по именам и внешности, мы все тут в основном русские. Или откуда-то рядом. Она же никак на нашу соотечественницу не тянула. Непросто ей с нами ужиться, вот и наблюдает.

Который раз я попыталась сообразить, на каком языке мы говорим, но плюнула. Следом представился типичный ботаник Вячеслав – и никак иначе, как он предупредил, и вот он как раз выглядел как студент. Но его круглое лицо портила скептическая улыбка куда сильнее, чем большие старомодные очки с толстыми диоптриями. Такое лицо вроде «всего этого не существует, вы мне просто снитесь». Ну снимся, да. Чего рожи-то корчить?

Печальный ослепительно рыжий мальчик лет десяти, не больше прошептал почти неслышно, что его зовут Мортимер. Тоже вряд ли наш, но ему и без того должно быть непросто – он самый младший тут. Разве что скооперироваться ему с Анной Васильевной… И задавить нас своими молодостью и опытом.

– Для знакомства маловато, – неожиданно миролюбиво произнес Вячеслав, хотя я была уверена, что уж он-то будет молчать до последнего, только смотреть на нас сквозь очки с видом мученика. Надо же, первое впечатление оказалось обманчивым. – Давайте хотя бы обсудим, как кто сюда попал.

А может и нет.

Все вздрогнули. Просто разом, словно репетировали. Говорить о личном никому не хотелось, похоже.

– Тогда я первый, – ничуть не смутился ботаник. – Я несколько лет задумался над этим, что так или иначе должно быть упорядочено всё. Даже хаос. Энтропия растет не сама по себе, всему есть причины. И так дошел до снов, они ведь со стороны кажутся совершенно лишенными какого-либо порядка. Читал, писал, собирал информацию. А потом мне приснился какой-то тип и предложил пойти в Университет на факультет теоретиков. Забавно было ему объяснять, что теорию я разберу и самостоятельно, мне куда интереснее иметь дело с практической стороной этого вопроса. Так я и оказался здесь.

– У меня немного похоже было, – неожиданно закивала Анна Васильевна. – Я практически с детства вела дневник снов. Одна тетрадь закончится, я новую начинала. Так меня то всё увлекало, что никаких слов не найти. А потом начал сниться сон, будто я хожу по коридорам с множеством дверей. Один раз даже попала в зал, битком людьми набитый. Но потом по коридорчику обратно вышла к дверям. Я за ручки дергала-дергала, но двери не открывались. Пока однажды приятный юноша сам дверь не открыл. Заохал, сказал, что я уже лет пятьдесят как должна была учиться. Ну что, мне учиться не привыкать.

Она обезоруживающе улыбнулась, и я просто не могла не улыбнуться ей в ответ.

– А я не помню, как сюда попал, – пробормотал себе под нос Мортимер. Ну да мы от мальчишки особо интересной истории и не ждали. По крайней мере, я точно.

– А я была волонтером, – вот уж от кого я не ждала отваги, так это от Джейн. Помимо меня заинтересованно вытянули шеи и Сергей с Виктором. Понятно, и они тоже. – Два года. Мне было интереснее во снах ходить туда, где я никогда не смогла бы побывать в реальности. Вот я и просила куратора отправлять меня в другие страны. Она часто упиралась, указывая, что с моим цветом кожи я буду выделяться… Например, среди народов крайнего Севера.

Она немного смутилась, а мы с парнями переглянулись. Да уж, и тут есть те, кто пытается устроить толерантность на пустом месте. Наверняка эта Джейн выступала, что имеет право. А что это может под нож весь сон пустить – никому не интересно.

Наверное, Джейн заметила наши переглядывания, потому что продолжила громче и с вызовом:

– Договорились до того, что такие места я буду посещать в выходные. Вместо собственных снов.

Я еле слышно выдохнула. Ничего себе – это же верное сумасшествие!

– И через полгода, – упрямо продолжила Джейн. – Выяснилось, что у меня невероятно высокая устойчивость. И мне предложили пойти учиться. Надо было выбирать или группу с высокой устойчивостью для работы в сложных, но однообразных снах близких моей родине, или же пойти в качестве противовеса в несбалансированную группу. Я выбрала.

Мы все молчали. Не очень-то приятно осознавать себя частью чего-то «несбалансированного».

Первым очнулся Сергей. Он откашлялся и с улыбкой похлопал по плечу Виктора.

– Мы тоже волонтеры, – пояснил он с приятной улыбкой. – Год работали вместе у одного куратора, подружились. Заодно выяснили, что здесь можно учиться. Куратор нам всё объяснила, а некоторых мастеров мы на площадках встречали.

– Что за площадки? – заинтересовался Вячеслав. Я поняла, что, если сейчас не вклинюсь, мы будем слушать длинный рассказ, а учитывая въедливость ботаника, еще и уточнять придется каждое предложение.

– И я волонтер, – произнесла я и добавила с тщательно скрываемым тщеславием. – Волонтерила чуть меньше двух месяцев.

Да, так и есть. Что Сергей с Виктором, что невозмутимая Джейн – все они вылупились на меня как на восьмое чудо света.