Китайские сказки

Когда Хуан Сяо подошёл к городу, все жители вышли ему навстречу.

— Принёс ли ты нам ответ Старого Мудреца? — спросил старейший.

Хуан Сяо подошёл к Западному углу стены, взял у рабочего заступ и быстро начал копать землю. Он не успел сделать и десяти бросков, как наткнулся на что-то твёрдое. В этом месте оказались зарытыми десять золотых кирпичей.

— Теперь можете строить, — сказал Хуан Сяо и, не помня себя от радости, бросился бежать в родную деревню.

Очень не хотелось отцу Юань Мэй отдавать свою дочь за батрака, но отказаться от своего слова было нельзя. Ведь жених вручил ему свадебный подарок при всей деревне.

Дружно зажили после свадьбы молодые люди, хотя Хуан Сяо по-прежнему приходилось работать на своего хозяина от восхода солнца до темноты.

Хуан Сяо так любил свою жену, что не мог и часа прожить, не видя её. Он нарисовал цветной тушью на шёлковом платке прекрасное лицо Юань Мэй и любовался им в редкие минуты отдыха. И однажды, когда Хуан Сяо положил перед собою шёлковый платок, налетел свирепый ветер и умчал его. Долго летел, гонимый ветром, платок, пока не залетел прямо в золотую залу императора. Увидев нарисованное на платке прекрасное лицо Юань Мэй, император сразу же приказал подчинённым:

— Найти эту красавицу и привести ко мне!

Бросились слуги во все концы империи в поиски неизвестной красавицы. И когда они вошли в бедную фанзу Хуан Сяо и увидели Юань Мэй, они схватили её, посадили на носилки и понесли во дворец. Однако Юань Мэй не растерялась. Когда носилки поровнялись с мужем, она шепнула ему:

— Надень на себя вывернутую баранью шубу и приходи во дворец.

Привели Юань Мэй к императору, и он посадил её рядом с собой на трон.

Села Юань Мэй на трон и залилась слезами. Напрасно старался злой император утешить её — ничего не помогало. Наконец Юань Мэй сказала:

— Пусть твои слуги выйдут вон. Мне противно на них смотреть.

— Пошли прочь! — закричал слугам император. — Разве вы не слышали, что сказала новая императрица Юань Мэй?! Отныне приказываю вам подчиняться ей с первого слова!

Слуги в страхе покинули зал, но Юань Мэй продолжала горько рыдать.

Вдруг открылась дверь и в зал вошёл Хуан Сяо. На нём была надета вывернутая баранья шуба. Юань Мэй увидела его и начала громко смеяться.

Обрадовался император, что Юань Мэй развеселилась, и спрашивает:

— Что это тебя так развеселило?

А Юань Мэй отвечает:

— Какая смешная шуба у этого человека! Если бы у тебя была такая шуба, я бы всегда была весёлая.

Император сошёл с трона и начал стягивать с Хуан Сяо шубу.

— Это несправедливо! — воскликнула Юань Мэй. — Ты должен взамен подарить ему свою одежду.

Император так и сделал.

Но как только он завернулся в бараний мех, а Хуан Сяо облачился в царский костюм, Юань Мэй громко закричала:

— Эй, слуги, стража! Все ко мне!

В ту же секунду зала наполнилась людьми.

Юань Мэй показала на императора и воскликнула:

— Этот человек в бараньей шкуре хотел убить императора. Отрубите ему голову!

Не успел жестокий император понять, что случилось, как уже палач отрубил ему голову.

А ночью Хуан Сяо и Юань Мэй убежали из дворца. И до глубокой старости жили они в любви и согласии.

Цзун — Длинный День

а всю провинцию-славился своим богатством жадный помещик Цзун. С каждым днём росли его доходы, но богатому всегда мало. И часто по ночам сон убегал от жадного Цзуна. Помещик, ворочаясь на своей перине, придумывал способы, чтобы разбогатеть ещё больше.

Однажды, когда Цзун под утро заснул, ему приснился сон: будто бы он нашёл способ удлинить сутки на целых шесть часов.

А ведь это значило, что батраки Цзуна должны были каждый день работать на шесть часов больше, чем теперь.

Проснулся Цзун и стал молить небесного правителя о продлении суток.

Услышали крестьяне мольбу своего помещика и загрустили. Ещё бы! Они и так работали на полях Цзуна не менее двадцати часов. И Цзун не позволял им разогнуть спины. Когда кто-нибудь из батраков хотел отдохнуть, Цзун кричал:

— Работай, ленивец! Отдохнёшь, когда придёт время!

Вот почему так испугались крестьяне, узнав о мольбе Цзуна. Они боялись, что бог услышит просьбу помещика и исполнит её. Известно ведь, что боги живут всегда в дружбе с богачами.

И вот как-то вечером к усадьбе Цзуна подошёл монах. Когда Цзуну доложили о приходе монаха, помещик поспешил ему навстречу. Он приказал досыта накормить гостя и удобно устроить его на ночлег.

Цзун заботился о пришельце, потому что ему говорили об умении монахов совершать чудеса.

И утром, едва монах проснулся, к нему вошёл Цзун и сказал:

— Много дней и ночей молю я бога о чуде. Не можешь ли ты, достойный человек, помочь мне?

И он рассказал монаху о своём желании.

На это монах ответил:

— Боги услышали твою молитву. Теперь всё зависит от тебя. В сутках будет столько часов, сколько ты сможешь проработать без отдыха на поле.

Обрадовался Цзун:

«Если голодные батраки могут работать на меня каждый день по двадцать часов, то уж один-то раз я смогу потрудиться на себя тридцать часов. И тогда в сутках будет тридцать часов, и я стану богаче всех на свете».

Так думал жадный помещик.

Утром и солнце еще не взошло, а Цзун был уже на поле. Следом за ним шёл монах. Богач остановился у места, где росли земляные орехи, и стал их выкапывать. Первый час он работал бодро и весело. На втором часу Цзун начал уставать и решил хоть минутку отдохнуть. Но монах строго прикрикнул:

— Работай, ленивец! Отдохнёшь, когда придёт время!

И богач, тяжело дыша, продолжал работу.

Когда взошло солнце, с помещика уже лил десятый пот.

Он даже не видел, что все его батраки бросили работу и ждали, чем кончится затея помещика. И то ведь верно — не каждому посчастливится в жизни увидеть, как трудится богач.

Вытер Цзун рукавом со лба пот, хотел спросить монаха, сколько часов он проработал, да от усталости слова сказать не может.

А монах покрикивает:

—Трудись, ленивец! Смотри на тень: ты не проработал и трёх часов.

Взмахнул помещик ещё раз-другой заступом и начали подкашиваться у него ноги. Должно быть, вся сила в землю ушла. Упал от усталости Цзун на землю, но и тут жадность взяла верх. Не стало у него силы держать заступ, так он руками начал разгребать землю.

Ободрал Цзун руки до крови, не выдержал и спрашивает чуть слышно:

— Сколько я проработал?

А монах отвечает:

— Через четыре часа полдень будет.

При этих словах помещик лишился сознания.

Положили Цзуна на носилки и отнесли в усадьбу. Ну понятно, что в этот день никто уж на его полях не работал. А монах куда-то исчез. Многие батраки говорили, что никакого монаха и не было. А просто один из крестьян переоделся в платье монаха, да и проучил жадного Цзуна.

И после того случая, когда помещик проходил по улице, все насмешливо говорили ему вслед:

— Вон идёт Цзун — Длинный День!

Наказанный обманщик

авно это было, и многое с тех пор забылось. А вот эту историю и сейчас помнят все жители города Юньяна. Прадеды рассказали её дедам, деды — отцам, отцы — детям, а мы расскажем её вам. Приехал раз в город Юньян меняла и открыл меняльную лавку. Хорошо шли дела у купца. С каждым днём становился он богаче и толще. И не удивительно. Все уходили из его лавки обманутыми: того обвесит, того обкрадёт, тому долг не отдаст.

«Прекрасно, — думает меняла. — С таким народом деньги нажить нетрудно. Одного — припугну, другого — обману, третьего — подкуплю, в остальном боги помогут».

А поблизости от менялы жил один грузчик. Он не раз слышал, как смеялся купец над доверчивым народом. Лишился грузчик сна и покоя: обидно ему было за своих товарищей. Долго он думал, как отомстить мошеннику, и наконец придумал.

Слушайте же, что было.

Сидел раз меняла в своей лавке и подсчитывал барыши. Вдруг звякнул колокольчик на входных дверях и в лавку вошёл человек. Он поклонился хозяину, вынул из кармана свёрток и развязал его. Меняла увидел в руках вошедшего слиток золота.

— Сколько хочешь? — спросил мошенник.

Глаза его блестели. Он не мог отвести жадного взгляда от куска золота.

— Я хочу немного, — ответил человек, — всего сто таэлей[3].

Меняла схватил слиток и бросил его на весы:

— В слитке 50 унций. Получай 50 таэлей.

— Господин ошибся, — сказал грузчик. — В слитке 60 унций, и я хочу получить за него 100 таэлей.

— Ах ты, презренный! — заорал меняла. — Ты украл это золото. В слитке 50 унций. Получай 50 таэлей и убирайся, а то я позову стражников.

Грузчик низко поклонился:

— Я согласен. Но это не моё золото. Меня просил продать его больной товарищ. Пусть господин напишет мне записку, что его слиток весил 50 унций.

Меняла написал записку и отдал её грузчику.

Как только за грузчиком хлопнула дверь, меняла схватился за бока и залился смехом. Да и как ему было не смеяться над глупым, трусливым бедняком. Ведь слиток-то весил 60 унций и стоил много больше. А ему он достался за пятьдесят!

И так рассуждая, мошенник вынул из ящика слиток, желая полюбоваться им. Он надел очки и поднёс свою покупку к самым глазам. И вдруг — руки его задрожали, щёки побагровели, а очки слетели с носа и разбились. Но теперь меняла и без очков видел, что он купил поддельное золото.

Ах, как рассердился мошенник! Давно ведь известно, что обманщики выходят из себя, когда кто-нибудь проведёт их самих. Меняла выбежал из лавки и догнал грузчика. Он схватил его за шиворот и стал требовать обратно свои деньги. Но бедняк оттолкнул его и, не оборачиваясь, вошёл в свою фанзу. Напрасно бесновался меняла у дверей фанзы; выкрикивая проклятия, ругательства и угрозы: китаец не отзывался.

Тогда купец побежал к знакомому судье и рассказал ему о проделке грузчика.