Кризис доверия

«Нет, — подумал Кир, — никакой фанг на эту дуру даже не посмотрит: во-первых, со вкусом у них все отлично, а во-вторых, они обсиликоненных не жрут».

— Прости, пришлось посмотреть спектакль, — обратился он к плененной фанге.

Почему-то Кир был уверен, что должен с ней заговорить. Неважно, о чем. А хотя бы и извиниться. Вряд ли она в восторге от увиденного. Фанги, конечно, кровопийцы еще те, но к вопросам взаимоотношений между полами относятся неожиданно трепетно, причем не различают разницы между собой и людьми.

— Ничего… — шелестящий и вместе с тем звонкий голос пронесся по палате невесомым дуновением.

Говорила ли фанга на самом деле, прозвучало ли слово внутри головы — Кир не сумел бы ответить. Да и неважно это было.

— Сейчас помогу, — пообещал он, подошел, достал нож и, уже занеся руку над ремнями, застыл, ругая себя на чем свет стоит.

«Так и совершаются роковые ошибки», — подумал он.

Освобождение измученной, сильно обескровленной фанги тянуло даже не на ошибку, а на попытку суицида. Вот только не оставлять же ее так?..

Она потеряла сознание раньше, чем Кир придумал, как следует поступить, оставила в недоумении и немало обеспокоенным. Никогда Кир не слышал о том, чтобы фанги падали в обморок, обессилев. Если забить их до полусмерти, ранить или вколоть нечто убойное — да, но фанге вколоть как раз не успели.

— Ладно, допустим, ты сейчас не очнешься и не покусаешь меня за все хорошее и плохое, — Кир нервно усмехнулся, уж больно двусмысленной показалась фраза; вдохнул, медленно выпустил воздух из легких, стараясь успокоиться. Инстинкты орали благим матом, выпускать из клетки тигрицу отчаянно не хотелось. Разум тоже кричал, что в такие моменты ни один хищник не посчитается с принципом добровольности, прописанным в договоре. И только совесть и восьмое чувство нашептывали — не нападет.

Ремни разрезались с хлопком. Фанга в себя не пришла, хотя Кир ждал именно этого. А потом он поступил еще более глупо: стащил ее с постели, завернув в простыню, словно древнегреческую богиню. Или, скорее, нимфу: тонкую, хрупкую. Поднял ее на руки, совершенно не думая об инстинктах, присущих любым живым существам, весе брони и ожерелье, охраняющем шею.

Желание жить — основной из инстинктов, значит, фанга просто обязана попробовать укусить.

И она попыталась: не открывая глаз, трогательно потыкалась губами Киру в ключицу, вызвав умиление, а не страх и не гнев.

«Да ты поплыл, лопушок», — припомнил Кир слова Василя Дмитриевича, с которым вместе прошел весь конфликт. Однако не отрезвили и они. Наоборот, Кир решил совершить абсолютно идиотский с точки зрения человека поступок: вместо того, чтобы уносить ноги, сгрузил это чудо обратно на кушетку и пошел рыться по ящикам в поисках пакетов с кровью. Ведь они обязаны здесь находиться. Фангов в состоянии искусственной комы тоже надо кормить, иначе их поимка и содержание просто не окупятся.

Нашел. Принес, отрезал «сосок» и, приподняв безвольную голову, надавил на губы. Никогда не приходилось поить фангов. Человеку в крайнем случае можно выбить зубы и вставить воронку, а эти… Клыки отнюдь не вампирьи, как их традиционно изображали в кино: более тонкие, похожие на иглы. Если их повредить, фанга умрет с голоду. Ее рот приоткрылся, к пакету с кровью она припала с жадностью, хлестнув по нервам благодарностью и восторгом.

Кир никогда раньше не видел вблизи, как едят фанги. Во время конфликта кровопийцы убивали, а не утоляли голод. Кир отгонял их от коллег во время задержаний, пытался спасти жертв нападений. Когда Док лечил его, отворачивался. А вот спокойно наблюдал впервые. И удивлялся, потому что ничего омерзительного в том не видел: процесс как процесс. Для веганов любитель мяса, вгрызающийся в сочный шашлык, — гораздо больший раздражитель. А Кир веганам уподобляться точно не собирался. В конце концов, у всех свои гастрономические предпочтения.

Пакет опустел, и в измученное лицо словно вдохнули жизнь. Нет, фанга не обзавелась румянцем во все щеки, но скулы больше не выглядели так, словно собирались прорвать кожу, болезненная бледность казалась теперь изысканной, аристократической. Глаз она по-прежнему не открывала, и, пожалуй, к лучшему.

Из коридора донесся треск автоматной очереди. Почти сразу дверь резко распахнулась, ударившись ручкой о стену и едва не схлопотавший от Кира пулю Диман сообщил очевидную истину: — Пора убираться! Там есть другой выход. Поторопись.

Кир, снова подхватив фангу на руки, поспешил за ним. На языке вертелось множество вопросов, но для них времени не было.

— Хоть эту вытащим, — сказал Диман, и Кир все же решился:

— Осведомитель в здании?

— Нет. Он отвечал только за отключение сигнализации и двери, потом ушел.

— Разумно. Фангов предупредил?

Диман чуть сбился с шага. Любой другой не заметил бы, но Кир знал его не первый год.

— Да. А наших вызывать не стал.

— Правильно.

Диман выдохнул с облегчением. Кир поудобнее перехватил фангу, размышляя о том, что, когда сюда ворвутся ее соплеменники — а они ворвутся — им будет уже не до разбирательств. Беспрекословно подчиняясь пункту договора о невозможности охоты на людей, кровопийцы отрывались на стайрах со всей доступной им жестокостью и изобретательностью. Впрочем, Киру не было жаль ни дуру, оставшуюся в палате, ни громилу у поста, ни тех, кто тащил замученного фанга. Никого из этой нелюди.

— Фангский притон, значит? — язвительно поинтересовался Кир, когда они миновали пару коридоров и никем не преследуемые выбрались на лестничную клетку.

— Прости, брат, иначе было нельзя.

«Да нет, как раз можно: например, доверять напарнику, с которым бок о бок уже восьмой год и в каких только передрягах ни побывал», — разумеется, говорить этого вслух Кир не стал, но зарубку на памяти оставил.

Сверху донесся топот.

— Давай на выход, деваху вытащи, — распорядился Диман. — Прикрою. Ну и сфортило же тебе!..

Слова об удаче Кир пропустил мимо ушей, спорить не стал и понесся вниз со всей возможной для себя скоростью. Интересное здание: входили с первого этажа, а теперь приходилось спускаться с минимум четвертого. И хорошо, если на дне оврага, к которому Кир спешил, действительно отыщется выход, а не внутренний изолированный со всех сторон дворик. Лаборатория стайров располагалась половиной здания в районе заводской застройки, а другой — в полностью построенном, но так и не сданном в эксплуатацию районе. Застройщик украл деньги дольщиков и скрылся в неизвестном направлении, стройка так и осталась стоять, почти готовые дома медленно разрушались. Замкадье — оно такое, можно целые микрорайоны спрятать. Если поспрашивать местных полицейских, наверняка узнаешь, что сюда даже бомжи ходить боятся. А вот стайры и на ремонт потратились, и оборудование подвезли.

Мысли прервал лающий лязг выстрелов. За Димана заговорил АКМ. Кир наконец-то выругался в голос, перепрыгнул через ступеньку и споткнулся.

— Вот нечисть! — он припал на колено, оберегая свою ношу, и это спасло его от неприятного столкновения.

Волосы на затылке зашевелились, подхваченные порывом ветра. Фанг, уже мчавшийся вверх по лестнице, заметил Кира слишком поздно, чтобы гасить скорость. Вместо этого он прыгнул, почти распластавшись по потолку. Кир же удачно наклонился.

— Пр-ррр-риглашение, — низко и раскатисто раздалось позади.

Во время боевой трансформации у фангов перестраивались связки. Голос становился очень низким, а часто и вовсе уходил на неслышимые человеческим ухом частоты. Ну а в самой боевой форме они начинали выглядеть, как та самая смерть с косой на средневековых картинах. Кожа обтягивала скелет, тот начинал светиться — зеленым у обычных фангов и синим у грандов. Глаза горели, словно у кошек по ночам — жуть жуткая в общем. Потому Кир решил не оглядываться — приснится еще.

— Имя, — отозвался он столь же коротко.

— Ки-И-ас гран-Эльдин, — произнес он с таким достоинством в голосе, словно Кира удостоила вниманием особа королевских кровей, а не рядовой кровопийца. Впрочем, рядовые звались несколько иначе: точно не гранами, что означало «личный телохранитель», «страж», «солдат» и куча прочих синонимов. В общем, не вольная шушера, а боец прайда, которого лучше не задирать на ровном месте.

Очень хотелось ввернуть в формулу чего-нибудь нецензурное, присутствие фанга за спиной било по нервам, но Кир сдержался.

— Напарника моего не тронь, — предупредил он.

— Полагаю, я узнаю его сссрасссу, — на последнем слове фанг все же сорвался, и по спине Кира пополз очень неприятный холодок. Тренировки-тренировками, а инфра-частоты с одинаковым эффектом действуют на всех людей. Двенадцать герц при силе около сотни децибел наводят приступы морской болезни и головокружение, а от пятнадцати при той же интенсивности внушают чувства беспокойства, неуверенности и, наконец, панического страха. Фанги обожали пугать людей таким образом во время конфликта слияния, правда, быстро сообразили, что за подобные шутки морды бьют и клыки ломают.

— Ки-И-ас гран-Эльдин, я, Кирилл Агарев, человек, дозволяю тебе зайти в это жилище, — вот и познакомились.

Некоторое время спину сверлил прямой взгляд, Кир чувствовал его жжением меж лопаток, однако точно знал: фанга на лестнице уже нет.

Что чувствует человек, предающий соплеменников смерти от рук пришельцев? Кир не знал. Он давно перестал воспринимать стайров представителями своей расы. Первые три раза, отдав разрешение на зачистку, напивался. Четвертый отметил легким сожалением. А дальше — как отрезало.

На улице светила луна, заливая серебристым светом остовы заброшенных домов. Резкий поток ветра ударил в лицо, и Кира все же сбило на землю. Учитывая то, что на ногах он стоял крепко, а весил благодаря доспеху килограмм сто десять, сделать это сумел бы только фанг. Он же отобрал его ношу и бережно сгрузил прямо на асфальт.

— Вот и где логика? — пробормотал Кир, поднимаясь. — Так бережно ее нес…

Он потряс головой, приводя мозги в рабочий режим. Фанге уж точно было все равно, где лежать. Кир смотрел на девчонку, по-прежнему пребывающую в беспамятстве и в который уже раз за ночь мысленно называл себя идиотом. Потому что подпал под тот самый «зов», которым фанги обращаются за помощью к собратьям. Теперь же, когда «собратья» явились на помощь, Кир стал не нужен. Стоял, медленно осознавал это и ощущал себя тряпкой, которой воспользовались. Двинуться отчего-то не мог. И ответить на грубое обращение хотя бы руганью — тоже.

Отшвырнувшему его фангу на вид тоже не вышло бы дать больше шестнадцати, причем именно настоящих лет. Кир вряд ли мог сказать, почему уверен, но знал наверняка: перед ним ребенок. Как и многие, участвовавшие в конфликте и пившие фангскую кровь, он с точностью определял имеет ли дело с молодняком, середняками или древними. А еще фанг и фанга были неуловимо похожи. Оба светловолосые, тонкокостные и хрупкие.

Фанга выглядела принцессой в беде. Фанг напоминал стандартного эльфа из эпического фэнтези. Этакого олененка: очень зубастого, со светло-голубыми, практически прозрачными и… светящимися глазами. Волосы светлые, как лунь, устилали плечи мягкой пушистой волной. Фанги придерживались иной моды, нежели люди: их женщины предпочитали минимализм на голове, когда как мужчины расхаживали с гривами, которым позавидовал бы любой металлист и каждая вторая человеческая красотка.

— Ижи…

Глава 5

Он склонился над девчонкой, с нежностью и с какой-то мольбой провел по ее щеке, снова позвал:

— Ижи…

И Кира встряхнуло, словно он невзначай дотронулся до оголенного провода.

— Твою мать… — прошептал он, чтобы хоть как-то прийти в норму. Ничего ведь особенного не происходило. Ну, дети. Ну, рядом. Девчонка завернута в простыню, все выглядит безвинно, но чужие эмоции при этом били по нервам: страх, отчаяние, надежда и безмерное облегчение. Совершенно не хотелось размышлять над тем специально ли фангеныш «засорял эфир» или не мог себя контролировать. — Тоже мне, Ромео и Джульетта юные, головы чугунные…

— Чего разлегся, напарник? — как подошел Диман, Кир не заметил, подхватил подмышки, рванул на себя, ставя на ноги. — Совсем отощал. Легче пуха, — проворчал он. — Ты поосторожнее, Ириз, и представился бы по форме. Так ведь и серебро под ребро получить недолго, — это уже фангенышу.

Диман был абсолютно прав, а вот Кир сплоховал в очередной раз за сегодняшнюю ночь. Имя — это первое, что необходимо выяснять у фанга. У них ведь свой кодекс, и одно из правил гласит: еде не называются, а если назвался, пред тобой уже не еда.

Фангеныш посмотрел почти с ненавистью — то ли на Димана, то ли на Кира — бросил еще один вмиг потеплевший взгляд на бесчувственную фангу и подчинился: изобразил ритуальный поклон, опустив взгляд под ноги и поднеся руку ко лбу, но тотчас вздернул подбородок и произнес одной слитной текучей фразой:

— Ириз Ард масс-гранд.

Высшая знать. Понятно, почему настолько наглый: прайд вступится, даже если попутает берега. В будущем станет грандом без детской приставки «масс» и упоминания нынешнего главы прайда. Если доживет, конечно.

— Никогда не думал, что у кровопийц рождаются «эльфы», — бросил Кир резче, нежели собирался. За удар, отправивший его на землю, очень хотелось расквитаться хотя бы так. А вот чего он точно не ожидал — мелодичного шелестящего смеха, наполнившего ночь.

— Ард гранд Ферн, — через секунду раздался из темноты мягкий обволакивающий баритон. Аккурат, когда Кир потянулся к пистолету.

Наблюдатель от «этикета» не отступил, хотя не подай он голос, люди не узнали бы о его присутствии. Если бы не включили «Архызы», само собой, но в том-то и дело, что активировать приборы в присутствии детей они не стали бы.

Старший фанг сначала представился, затем появился. Сделал бы иначе, получил серебряную пулю. Потому что с такими не шутят. Гранд — значит, глава прайда.

«Боевик», зачищающий стайровскую лабораторию — вряд ли родственник. А мальчишка-фангеныш? — Кир перевел взгляд с одного фанга на другого. — Неужели сын? Многовато родичей на мою голову выпало в последнее время».

— Племянник, — прочесть вопрос, мысленно обращенный к нему, гранду не составило труда.

— Вон из моей головы, — посоветовал-предупредил Кир нарочито ровным тоном.

— И не думал. У вас на лице все написано, — парировал фанг и, выдержав полуминутную паузу, сказал: — Прошу прощения за его… и мою несдержанность, офицер…

— Кирилл Агарев, — в свою очередь представился Кир, мельком отмечая, что Диман напряжен гораздо сильнее нежели, когда они врывались к стайрам, и просто-таки безмерно удивлен. Понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить: главы прайдов первыми называются только равным и никогда людям.

«Ну и черт с ним!» — мысленно махнул рукой на странность Кир и уже вслух произнес:

— Извинения приняты, но я требую объяснений.

Фанг прикрыл глаза, и Кир, наконец, позволил себе рассмотреть его во всех подробностях. Когда еще удастся увидеть гранда так близко и без охраны?

Высокий, тонкокостный и стройный — это уж как обычно — при в меру развитом плечевом поясе. Живое воплощение тех самых «треугольников», которыми обозначаются двери в мужские туалеты. Черные волосы с отливом в горький шоколад вились — нехарактерная для фангов отличительная черта — и полукольцами спускались чуть ниже пояса. Черты лица правильные, аристократичные, даже со злости не получилось бы назвать их женственными. Красивый, безупречный зверь. Смертельно-опасный.

Он открыл глаза — синие-синие, того волшебного цвета индиго, который появляется на вечернем небе, очень чистые, завораживающие — и Кир медленно, чтобы ни в коем случае не заподозрил нерешительность или страх, отвел взгляд.

— Пункт шестнадцать нашего с вами договора гласит о недопустимости самовольных зачисток, — отчеканил Кир и машинально схватился за рукоять мачете, поскольку фангеныш резко вскинулся, а в его глазах отразилось желание убивать.

Кир не понял слово, а может и целую фразу — едва слышный шепот, как ветерок, шуршащий в траве, — поставившее между ним и юным фангом непреодолимую преграду, об которую тот и саданулся, судя по вмиг поскучневшему и перекосившемуся лицу. А жаль. Не отказался бы выучить.

— Думаю, господин Дмитрий Рогов в состоянии подтвердить законность наших действий. Мы прибыли сюда по его приглашению.

— Действительно, Кирюх. Силовая поддержка нам не помешала, — подал голос Диман.

Кто бы спорил! Вот только Кир терпеть не мог оказываться в ситуациях без меня же меня и женили.

С мгновение ничего не происходило, а затем мальчишка набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул и начал светиться синим. Кожа стала прозрачной, через нее просветили кости черепа, глаза полыхнули фиолетовым. Он протянул руку к девчонке, и с ней произошла похожая метаморфоза.

— Придержи коней! — гаркнул Диман то ли на него, то ли на Кира, и последнему стало смешно.

Он понятия не имел, насколько глубоко увяз Диман в сотрудничестве с фангами, но напарник ничегошеньки не смыслил ни в их кодексах, ни в поведении тех, от кого получал деньги. И полагал, будто и Кир тоже. Мог бы голову включить хотя бы: раз мальчишке запретил нападать глава прайда, тот и не нападет. А то, что демонстрирует свою принадлежность к кровососущим — так на здоровье. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не зубками, как перефразировали старую поговорку во времена конфликта.

— Разъяснения получены и приняты, — проговорил Кир, выдержав полуминутную (специально считал, дабы ни секундой не уступить гранду, но и не спровоцировать) паузу. — Также мне требуются все соответствующие бумаги о зачистке: сколько, кто, личности. Ну и приберегите парочку: как допросите, поделитесь узнанным.

Фангеныш, уже было успокоившийся, оскалился снова, но на этот раз на него вообще никто не обратил внимания.

Изначально стайрами занимались только люди, а отступниками — правоохранители фангов. Однако подобное ведение дел оказалось совершенно непродуктивным: коррупция еще полбеды, слишком многие могли понять стайров, считали такими же людьми, а к тому, кого считаешь «своим» всегда проявляешь сочувствие, удара в спину от них не ожидаешь и очень зря. В результате в договор вписали положение о полиции и ее полномочиях. Преступления против рас расследовались совместно. Со стайрами разбирались фанги, привлекая одного-двух полицейских с людской стороны в качестве наблюдателей. Они же производили зачистку. С кровопийцами-отступниками — люди при поддержке фангов или сами фанги (там такое зверье получалось, что так просто не положишь). Вот только существовали нюансы, которых не учли политики. Приблизительно как сегодня: в некоторых случаях, когда могла пострадать репутация прайда, либо глава не желал демонстрировать своих слабостей соплеменникам, нанимали людей, а фанги прибывали с опозданием, будто бы на помощь.

— Если спросит кто из прессы, мы здесь просто прогуливались — рядом — в полном боевом облачении, — предупредил Кир.

Гранд улыбнулся, оценив шутку, и кивнул:

— Ки-И-ас прибудет завтра к вам в отдел со всеми соответствующими бумагами, обещаю.

В этот момент поименованный фанг вышел из здания. Кир узнал об этом лишь потому, что Диман резко развернулся, встав с ним спина к спине. Можно сотрудничать, сколько душе угодно, но инстинкты не вытравить.

Ард ничего не сказал по этому поводу, зато Ки-И-ас очень выразительно хмыкнул:

— Коллеги, вы чего? Одно дело делаем.

— Значка не видел, — откликнулся Кир.

— Да ты и меня не видел, — парировал фанг.

— Завтра посмотрю.

Перебранки — одно из лучших средств снятия нервного напряжения. Тем более, Ки-И-ас больше не выглядел потусторонней жутью. Вполне себе человек: темноволосый, на удивление смуглый, даже крепкий. Только в глазах — шальной зеленый блеск. И цвет их виден за несколько шагов, чего у людей быть не может.

— Разумеется, посмотришь…

Ард чуть поморщился, и Ки-И-ас умолк на новой полу-фразе о сотрудничестве.

— С вашего позволения, нам пора, — проронил он. — Темной ночи.