Кризис доверия

Одномоментное перемещение малых объектов — единственное, что худо-бедно подходило под наименование «технологии», освоенные фангами в незапамятные времена и привнесенные ими на Землю. «Перемещатели» наделали много шума, были объявлены прорывом науки, наглядным доказательством возможности телепортации. Но дальше научных институтов изобретение не пошло: принципа работы своих «игрушек» фанги не знали, а потому повторить и создать подобные приборы большего размера для грузов значительнее насекомого не представлялось возможным. А так, конечно: чудо, сбывшееся предсказание писателей-фантастов, огромный шаг вперед для человечества, телепортаторы будущего, заменившие метро, вокзалы и аэропорты, мгновенная доставка грузов и людей, колоссальная экономия на логистике, отмирание транспортных отраслей за ненадобностью. Грядущий золотой век, если послушать мечтателей.

Доктор тоже не имел понятия опираясь на какие физические законы один из его соплеменников изобрел подобный прибор, для чего тот служил изначально, просто приспособил для своих нужд: избавления от комаров способом для них абсолютно безвредным.

Доктор — уникальная личность в этом отношении. В своем нежелании убивать кого бы то ни было он, порой, доходил до крайностей. Скажи кто Киру… а пусть месяц назад, что среди фангов бывают эдакие пацифисты, он покрутил бы пальцем у виска и не отказался посмотреть, как Доктор, например, наступит на газон: в траве ведь могут скрываться муравьи, черви и прочая мелкая живность, чью жизнь так легко прервать. Впрочем, фангский слух качественно отличался от человеческого.

Несколько раз Кир пробовал подловить его на старой загадке про птенца и червяка: если не покормить первого, тот погибнет, но в таком случае придется убить второго. Доктор лишь пожимал плечами и обещал обратиться за помощью в решении данного вопроса к кому-нибудь явно сведущему больше него в вопросах существолюбия.

— В двадцати километрах от МКАДа есть лесное озеро, — заметил Кир, чтобы немного отогнать тишину и развеять слишком уж спокойный вечер.

— Да-да? — улыбнулся уголками губ доктор, не показывая клыков. Разумеется, не из-за человека, которого подобное зрелище могло напугать, просто в обществе фангов скалиться «голливудскими улыбками», считалось крайне неприличным: примерно также, как заявиться голым на светский раут, щеголять по улице с распахнутой ширинкой на брюках и показывать всем встречным известную фигуру с участием среднего пальца, называя ее во всеуслышание. То есть ничего, вроде бы, особенного, но вызывает неприятие и осуждение большинства. А к общественному мнению фанги прислушивались внимательно. Было бы странно не делать этого в обществе разрешенных поединков и полного отсутствия кары за убийство на них.

— Озеро знаменито жабами. Говорят, отдельные особи вымахивают с собаку величиной.

— Так уж и с собаку? — не поверил доктор.

— Не с волкодава, конечно, однако со шпица — вполне, — сказал Кир.

— Бессовестно врут, — покачал головой доктор.

Кир усмехнулся.

— Или вы, молодой человек, намекаете на то, будто мой прибор подрывает экосистему данного места? Но, простите, я всего лишь избавляюсь от досаждающих нам обоим насекомых самым гуманным из возможных способов. Или я неправ?

Странно было слышать подобный тон от существа, выглядящего очень похожим на человека, едва перешагнувшего порог двадцатилетия. Довольно высокого, но субтильного, хотя в отличие от того же Кира, доктор, чуть поднапрягшись, мог бы сломать шпалу. У него имелось какое-то замысловато-мудреное имя, но Кир забыл его тотчас, как услышал. Он предпочитал короткое «Док» при обращении, доктор не возражал.

— Ни в коем разе, — заверил Кир. — Цапли, селящиеся на том озере, должно быть, безмерно счастливы, а людям там делать нечего, как и вашим собратьям.

Доктор кивнул и поправил очки — громоздкие, в черной оправе, с квадратными толстыми линзами — он, наверное, был единственным фангом, имеющим сильную близорукость. Впрочем, Кир не столь хорошо знал этих разумных, чтобы утверждать подобное. Во время конфликта он вполне успешно учился их убивать. После — не делать этого. Нынче же настали времена, когда по долгу службы он вынужденно защищал этих странных хищников. И порой — вот, как сейчас — ему даже казалось, будто фанги не столь и плохи. Лучше некоторых людей, так точно.

— Когда Вара являлась самостоятельным миром, наши города стояли посреди лесов, — сказал доктор. — Затем произошел… катаклизм и, — он развел руками. — Бывает.

— Бывает, — согласился Кир. — Москва — довольно зеленый город, — заметил он, — а после слияния с Вариосой стала еще больше и зеленее.

— Именно потому я и поселился здесь.

— Верю. Мне тоже нравится, — сказал Кир и постарался умолчать обо всем прочем, да только не дали.

— Как вы объясняете произошедшее? — доктор задал самый глупый вопрос из всех существующих.

Кир вздохнул.

— Ученые до сих пор поминают геометрию Эвклида (некоторые нецензурно) и много всяких мало понятных вещей; кто-то погряз в религиозных культах, объявив случившееся карой небесной; другие строят предположения одно другого фантастичнее и, возможно, правы именно они. Большинство же просто живет бок о бок с новыми соседями, ведь спорить с фактами — последнее дело, а они таковы: подчиняясь неведомым физическим законам, две параллельные вселенные наложились друг на друга. Так в людской мир двадцать первого века пришли фанги, — продекламировал он.

— Не хватает эффектного видеоряда и названия будущего фильма-катастрофы, — заметил доктор. — Хотя… я не назову случившееся таковой. Вара и Земля не столкнулись, по планетам не прошли высоченные цунами, океаны не выходили из берегов, и вулканы не спешили извергнуться. Просто встретились два якобы параллельных измерения, слившись в одно и потащив с собой все материальное, включая растения, животных и разумных. И ведь даже не установишь: Земля налетела на Вару или наоборот. Просто данность, на которую никто не мог повлиять и, тем более, предотвратить. Однако я спрашивал о другом: что думаете о случившимся лично вы, Кирилл?

— Я? Тоже стараюсь воспринимать как данность. В конце концов, знания отчего и почему ничего не изменят.

Доктор покачал головой и признал:

— Быть может… Слияние по космическим меркам произошло мгновенно: всего лишь за одну ночь. При этом — слава всем законам мироздания! — фанги и люди заговорили на одном языке. То есть, те, которые возникли в Америке, Англии, Австралии — по-английски, во Франции — по-французски, у нас — по-русски и так далее. Думаю, именно благодаря этому мы все не накрылись одним ядерным грибом.

— Некоторые американские штаты до сих пор находятся в состоянии войны с «пришельцами», — напомнил Кир. — Лондон частично разрушен, а Ватикан едва не объявил новый крестовый поход, но быстро одумался.

— Когда все произошло, вам было?..

— Семнадцать, — неохотно ответил Кир. Он не слишком любил вспоминать свое боевое прошлое, тем более, делиться им с бывшими врагами.

— Участвовали в конфликте?

— И ваших убил немало, — с какой-то извращенной мстительной обреченностью сообщил Кир.

— Зато спасли сейчас.

Кир предпочел промолчать. Тишина обрушилась тяжелая и душная, как ковер или бархатная портьера.

— Пора процедур, — спустя минуту или вечность, сказал доктор, присаживаясь на низкую пластиковую табуретку у постели Кира. Ничем больше комната не напоминала больничную палату: только кроватью, застеленной всегда свежим белым бельем и этой табуреткой. Медицинского оборудования здесь не водилось тоже. Фангу оно попросту не требовалось.

— Надо, значит, надо, — сказал Кир и стиснул челюсти.

Рана уже не казалась настолько страшной, как вначале, но на болевых ощущениях подобное не отражалось. Матом ругаться не хотелось. Выть — да.

Мало кто из непрошедших конфликт мог представить, какую боль доставляет даже просто снятая кожа, особенно если это не порез, а полоски по десятку сантиметров. Люди в большинстве своем воспитаны на кино и книгах разной степени дурости и полагают, будто словивший пулю герой вполне способен покрошить в капусту недругов, спасти героиню, а потом устроить с ней продолжительный секс-марафон на фоне догорающего заката с одной стороны и пожара с другой. Впрочем, Кир никогда в герои и не стремился.

— Обезболить?

— М-м… — на большее его просто не хватило, пришлось помотать головой.

Обезболивание фангов сродни наркозу, разве только не дает осложнений на сердце, однако выходить из него приходилось столько же времени и, главное, не есть и не пить часов шесть. Учитывая разогнанную просто-таки до неприличия регенерацию и постоянное чувство голода — та еще пытка.

— Все, молодой человек, теперь точно все, — через пару минут, показавшихся Киру вечностью, прозвучал голос доктора.

Теперь можно было просто откинуться на подушку и закрыть глаза. И ни в коем случае не думать о завтрашнем дне и повторении экзекуции. Сколько людей мечтали о личном докторе-фанге, а Кир хотел поскорее выбраться из клиники. Правда, прийти в норму сначала.

Ранение он получил по глупости, в тот вечер все шло наперекосяк, начиная с опоздавшего и попросившего его прикрыть напарника, продолжившись вызовом к «Звездному», обещанием подкрепления, которое явно опоздало, и оканчивая мелким мерзопакостным дождем, начавшимся практически сразу, как Кир прибыл на место.

Неясно, кто вызвал не просто полицию, а фангский отдел. Возле бывшего кинотеатра не оказалось никого. Кир выругался, для очистки совести решил поколесить по окрестностям и на преступника наткнулся совершенно случайно: свернул не туда, решил срезать по дворам и въехал в «коробочку». Автомобиль он загнал в тупик к вящему своему удивлению и раздражению. Мужик у стены, избивавший ногами парня в черной куртке и рваных серых джинсах, полностью разделял его чувства, а потому быстро шарахнулся в сторону мусорных баков.

«Банально, ничего особенного, — думал Кир, выходя из машины, а когда рассмотрел внимательнее: — Ох, ничего себе!»

Мужик направил на него пистолет и выстрелил, не забыв прикрыться баком.

На этот раз не попал: пуля пронеслась у самого уха и чиркнула о стену. Кир выстрелил в ответ — скорее для острастки, особо не целясь и не стремясь убить, — подбежал к пострадавшему. Только тогда и сообразил на кого наткнулся.

«А включил бы «Архыз», понял сразу», — кольнула неприятная мысль.

Фанги похожи на людей, у них две ноги, две руки, одна голова, но, если сражался против них или сталкивался с их агрессией, не спутаешь даже ночью. У этого еще и глаза оказались особенные: крупные, немного раскосые — такие принято называть кошачьими, — ярко-оранжевые с фиолетовой звездочкой возле зрачка. Несмотря на удары, глубокие раны, исполосовавшие грудь и тянувшиеся вдоль вен на руках, он не потерял сознания. Выглядел лет на двадцать пять, однако судя по тому, что говорил связно, не паниковал и пытался двигаться самостоятельно, когда Кир поднял его и потащил к машине, держа под прицелом мусорные баки, лет сто-двести прожил точно.

«Кровавый курьер», — сказал фанг, и Киру стало совсем невесело.

Договор держался на крови, причем с обеих сторон. Фанги не могли употреблять твердую пищу, а поголовье животных и растений Вары сильно сократилось. Люди взялись решить эту проблему, тем более, содержимое вен коров, овец и кур пришлось фангам по вкусу. Те тоже поставляли людям кровь, но в гораздо меньших количествах, поскольку свою. Лекарства на ее основе оказались панацеей от многих болезней, в том числе ранее считавшихся неизлечимыми. Инъекции не только замедляли процесс старения, но и омолаживали. Однако, если первые особым указом правительства выдавались всем нуждающимся, долголетие и молодость стоили дорого, позволить себе их мог далеко не каждый. А там, где крутятся большие деньги, цветут и воняют коррупция-преступления-теневой бизнес.

Кровавые курьеры — сплошь люди — особый тип бандитов, специализирующийся на похищении фангов. Обычно они прореживали молодняк: ранили, избивали до потери памяти и, связав, отвозили в подпольные лаборатории, где жертва превращалась в «дойную корову», только давала отнюдь не молоко.

Главам прайдов подобное положение дел не нравилось. Соответственно, людские чины тоже пребывали не в восторге. В полиции существовал особый отдел, занимавшийся преступлениями кровопийц и против оных. Службу правоохранителей создали и фанги, только не ладилось у них с раскрытиями: где-то не хватало осведомленности и опыта, где-то вмешивались традиции. Вот как силовая поддержка правоохранители были хороши.

Кир решил, что и на этого фанга напали, посчитав легкой добычей. По идее, двухсотлетний кровосос вполне мог бы оторвать курьеру голову, но мало ли? Вдруг, его опоили или вкололи отраву.

У людей ходило множество баек про проклятия фангов. Якобы, кровопийцы могли влиять на обидчиков ментально и даже сводить с ума. Неизвестно, насколько они были правдивы, но все курьеры были еще теми отморозками: тупыми и злобными машинами для убийства, привыкшими действовать, а не думать. С ними не выходило договориться, их не удавалось убедить сдаться, они никогда не раскаивались в преступлениях, и каждый первый являлся законченным садистом. Бандита следовало вырубить, сковать наручниками и доставить в отдел, а лучше просто убить, чем Кир и занялся, ожидая подкрепления. Откуда же ему было знать, что никто не приедет?

Перестрелка вышла киношной — в лучших традициях вестернов. Курьера он уложил едва ли не последним патроном, но и тот успел попасть. Пуля разворотила Киру ключицу, проникла в грудь и не убила на месте лишь чудом. Кое-как реанимировал его — укусил, забыв спросить согласия, но Кир точно не стал бы выдвигать претензий — и тащил в клинику сам пострадавший фанг. И, естественно, к своим, несмотря на требования Кира доставить его в людскую больницу. После, взвесив все «за» и «против», смирившись с невозможностью встать и уйти, куда вздумается, Кир поблагодарил его и мысленно, и через доктора, тогда же угрожал и сквернословил все время, которое находился в сознании.

Доктор буквально вытащил его с того света, стоически стерпев угрозы, грубость и ругань. Первую неделю Кир помнил плохо, но, когда начал выздоравливать, началось самое плохое. Непривычный к спокойному образу жизни, он попал в самый настоящий ад. Ему позволялось только спать и есть, ни телефона, ни интернета или телевизора в комнате не было, мозг буквально взрывался от недостатка информации. Кир обвинял фангов в похищении, предполагал всякую гадость и даже пытался бежать.

Лечил доктор тоже совершено иначе, нежели людские врачи. Порой, казалось, он понятия не имел, как обращаться с человеком, потому считал Кира кем-то вроде очень хилого и на голову ущербного фанга. Никакой системы, ни одного прогноза, кроме: «Месяц, может, чуть дольше, но у своих вы не встанете и в течение трех». Перевязок Киру не делали и постоянно сдирали кровавую корочку с раны, промывая ее фангской кровью. Так продолжалось долго. Невыносимо долго. А потом… Кир успокоился, и оказалось, мир вовсе не стремился погибнуть без его кипучей деятельности, а коллеги, начальство и приятели не рвались отыскать и вызволить из плена. Тогда-то доктор и начал с ним говорить нормально и понемногу рассказывать о Варе и соплеменниках.

Глава 2

Перед уходом Кир долго смотрел на свое отражение в большом ростовом прямоугольном зеркале в коридоре и унывал: минус пятнадцать килограмм не казались страшной потерей, гораздо хуже было то, что он лишился именно мышечной массы. Пот начинал лить градом уже через полчаса ходьбы, ноги чуть ли не подгибались в коленях и ныли, словно после марафонской дистанции. Впалые щеки и тени под глазами на фоне этого не беспокоили абсолютно, а вот неприлично отросшие волосы мешались и каждый раз раздражали, попадая под воротник. Какой один сантиметр в месяц, как утверждала одна его приятельница? У Кира за время восстановления наросли все сорок. Теперь он сам напоминал фанга с их модой на длинные прически у мужчин, при чуть ли не полном их отсутствии у женщин. Но, в общем и целом, Кир был абсолютно счастлив. Он уверенно стоял на ногах и, наконец, намеревался выбраться из клиники.

— Мне будет не хватать наших разговоров, — доктор вошел в комнату абсолютно бесшумно, как и всегда, сел на пластиковую табуретку у кровати, на которой больше никто не лежал, и уставился в точку перед собой, задумавшись.

— Мне тоже, — ни разу не покривив душой, ответил Кир.

— Но навещать меня вы, конечно, не станете, — не упрек, констатация, но от нее у Кира стало немного муторно на душе.

Благодарность — не то чувство, которое стоит испытывать по отношении к фангу. Благодарность — одна из основных привязанностей, используемых фангами, чтобы привязать к себе человека. Именно на благодарности попадается до сорока процентов будущих доноров, если верить статистике. Вот только сложно ее не испытывать по отношению к тому, кто спас тебе жизнь. Даже немного зная повадки и склонность к манипуляции у фангов.

Кир повел плечом и не стал отвечать. Воспринимать фанга приятелем и заглядывать к нему на огонек, чтобы поболтать?.. Нет, Кир не сумел бы измениться настолько сильно. А кроме того, не желал разочаровываться. Кровопийца есть кровопийца. Нанося время от времени визиты, нет-нет, а напорешься однажды на прихворнувшего собеседника, который очень голоден и… нет, не требует, не умоляет, не просит, даже не вздыхает, но в какой-то момент самому захочется обнажить запястье и протянуть руку. И, самое паскудное, кровопийца будет благодарен, тактичен, никогда не попросит снова. Ты сам вернешься, чтобы предложить. Так и становятся донорами.

— Я готов поклясться не заводить разговоров о крови.

— Нет.

Пусть доктора он зауважал, но поддерживать с ним дружеские отношения Кир не смог бы. Да и возможно ли такое для человека, прошедшего конфликт?

— Любая моя помощь, Кирилл. Даже не сомневайся. Только доберись до этого дома.

Таких слов Кир не ожидал, отвернулся от зеркала, взглянул в чуть уставшее юное лицо фанга и не успел озвучить вопрос.

— Долг крови, — опередил тот. — Ты спас моего ребенка.

Кир хотел сказать, что доктор спас его самого, что они квиты, но вовремя прикусил язык. Потомство считалось у фангов чуть ли не священным, а потому, если несостоявшаяся жертва кровавого курьера действительно связана с доктором общей кровью, его долг перед Киром огромен и не исчисляется единожды спасенной жизнью. Что есть жизнь человека в сравнении с жизнью фанга, если ты сам фанг и есть?

— Ясно.

— Любая услуга кроме убийства, — все-таки уточнил доктор.

Кир кивнул и вежливо попрощался, попросив себя не провожать. По коридору он шел в одиночестве. Здание не пустовало, но ни один фанг не попался ему на глаза. Кир шел, задаваясь вопросом, кто же такой доктор на самом деле и сколько ему настоящих лет, если его сыну точно несколько столетий? Выходило, Кира лечил едва ли не глава одного из московских прайдов?

«Сильно!» — так сказал бы напарник… теперь, скорее всего, бывший.

Древний фанг, помогающий сотруднику полиции, — чем могла обернуться подобная честь, задумываться не хотелось, но приходилось. С каждым шагом, отдаляющим его от комнаты, Кир все больше убеждался в том, что начальство, сослуживцы и родные на время болезни забыли о нем не просто так. И еще тот вопрос, как встретят.

Только в сестре он не сомневался: Лерка не осудит, не отвернется, даже не упрекнет. С ней Киру очень повезло. После завершения конфликта она терпела его полгода, а Кир тогда был совсем неадекватный: полагал, будто правительство предало человечество, заключив договор с врагами, и глушил тоску по убийству фангов любой крепкой выпивкой, до какой мог дотянуться. Почему не стал законченным алкоголиком? Сам удивлялся до сих пор. Однако через пять месяцев беспробудной пьянки Кир встал в семь утра, умылся, побрился, оделся в чистое и пошел в полицию устраиваться на работу. Взяли без проволочек и бюрократической волокиты. Ветеранов конфликта приказом сверху обязывали брать на полицейские и военные должности даже при отсутствии дипломов, аттестатов и образования вообще.

Кир вышел из приземистого двухэтажного здания, облицованного светлой плиткой, когда-то принадлежавшего некому офису, еще в начале века отжавшему территорию детского садика. Его окружал небольшой парк, состоявший из лип, кленов, черемух, рябин и чего-то лианообразного с широкими разлапистыми листьями, смутно напоминавшими пальмовые, но темно-серого цвета. Удивительно, но под присмотром доктора поладили даже варские и земные растения.

Вдоль широкой асфальтовой дорожки, ведущей от дверей до ворот, расположились клумбы с цветами, на которых анютины глазки мирно соседствовали с варскими чайными маками. На ветке колючего куста с синими и желтыми ягодами пела птица с сокола величиной, внешне напоминавшая безумную помесь вороны и чайки, с оранжевым клювом, красными перепончатыми лапами, сине-черно-белым оперением и хвостом с кисточкой на конце. Издавала она звуки громкие, но не лишенные приятности.

Вскоре Кир подошел к серому, сложенному из пеноблоков забору высотой метра в четыре. Для человека он представлял довольно серьезную преграду, а вот фанг, тащивший его, решил не бегать к воротам, и забор попросту перепрыгнул. И это учитывая, что сам был далеко не в лучшей форме.

В такие моменты нет-нет, а проникаешься уважительной благодарностью к тем, кто все-таки не дал конфликту слияния перейти в фазу быстрой, но губительной войны. Фанги — прирожденные убийцы. Пусть, автоматная очередь остановит и их, но вначале попасть нужно. И гранату умудриться кинуть так, чтобы существо не поймало ее в полете и не отправило обратно. Поколению, выросшему вне конфликта, знающему о договоре и о том, что фанг без разрешения не укусит, легко рассуждать о человеческой крутости и всесилии техники. Кир видел скользящий шаг по-боевому настроенного фанга и не хотел бы снова вступать в схватку.

Калитка скрипнула, пропуская его в один из переулков старой Москвы, находящийся в районе, ставшем после слияния фангским, — пустынно, тихо и мрачно, несмотря на середину дня; тротуары настолько чистые, словно вымыты с мылом — жизнь здесь начиналась лишь с наступлением темноты и комендантского часа. К одиннадцати вечера выползали из домов кровососущие жители, подтягивались люди из тех, кто добровольно подставлялись под укус ради получения удовольствия, поправки здоровья или ответного подарка: «эликсира молодости». Фангья слюна — идеальный наркотик: и в нирвану улетаешь, и никакого вреда или привыкания. Разве лишь способна развиться психологическая зависимость, но здесь уже специалисты работать должны, никак не Кир.

Знал он одну фангоманку, а по совместительству активистку за здоровый образ жизни и просто мошенницу: шлялась по таким вот районам, а в интернете удачно втирала многочисленным приятельницам про пользу бадов, которые продавала на личном сайте. По правде говоря, в свои шестьдесят с хвостиком выглядела она недурно. Если бы не пластические операции и отсутствие вкуса — даже хорошо. Но вот итог, правда, был плачевным: шарлатанка втюхала таблетки очень больной и обеспеченной женщине, которая вдобавок еще и маялась от скуки, потому могла судиться хоть десятки лет с новоявленной спасительницей от всего плохого за ради всего хорошего. Заодно в сети всплыла правда об источнике «вечной молодости», в газетах вышло несколько статей, где авторитетные светила медицины осудили донорство и грозили проблемами с психикой. А потом подтянулись нацисты из запрещенной секты чистоты человеческой расы. В общем, бежать женщине пришлось до самого Урала, если не дальше. А с нацистами разбираться были вынуждены совместно полиция и правоохранители — та еще работенка.

Кир ненавидел нацистов. Считал, что пока укусы происходят по взаимному согласию, они — не его забота. Однако с большим скрипом терпел общество фангов и с брезгливостью относился к донорам, пусть вряд ли сумел бы объяснить почему.

«Сейчас дойду до бульвара, а там и до станции метро недалеко, — уговаривал себя Кир. Он успел устать, но лишь ускорял и ускорял шаг, расправляя плечи и прикладывая немало усилий, чтобы выглядеть беззаботно, не привлекать внимания и не выдать, насколько ему плохо. Зачем? Никого же не было. Вряд ли он мог бы ответить. — Все же фангские кварталы — тот еще кошмар: единственный доступный транспорт — метро и то поезда ходят с перерывами до получаса. Таксисты центр не жалуют, да и правильно делают. Нечего здесь ловить, кроме геморроя: нарики нарикам рознь, у некоторых действительно крыша едет, да и среди фангов далеко не все миролюбивы. Есть у кровопийц и свои преступники, и маргиналы, и нацисты, считающие людей едой. Ни к чему связываться».

На бульваре Кир остановился, пытаясь определить правильное направление. Налево ближе или направо?.. Он никогда не знал центр достаточно хорошо. С набалдашника кованой ограды, охранявшей газон от не в меру ретивых прохожих, на него укоризненно смотрела голова чудища, напоминавшего результат межвидовой связи льва и горгульи. Она словно говорила: «Бестолочь. Своего города не знаешь».

«Ну… предположим, туда, — Кир вздохнул и повернул налево. — В конце концов, если ошибся, нормальные герои всегда идут в обход».

Белесое небо нависало над головой, словно потолок больничной палаты. Вскоре начал накрапывать мелкий противный дождик. Особнячок в два этажа, находившийся по правую руку, соседствовал с многоэтажкой из стекла и бетона и торговым центром, а потому выглядел совершенно непрезентабельно, наверняка являясь каким-нибудь памятником архитектуры века так… девятнадцатого. Кира всегда удивляли любители старины и прочего ретро. Зачем ставить в квартире гроб метр на метр величиной, хрипящий и с жуткими колонками, когда в любом магазине можно купить нормальный аудиоцентр? Наверняка, пройдет лет сто, и кто-нибудь на полном серьезе начнет охранять сталинки, хрущевки и брежневки, называя их ярчайшим образчиком архитектуры двадцатого столетия.

В этом отношении фанги оказались мудрее людей и явно непросто так вцепились мертвой хваткой в прогресс. Конечно, традиций и кодексов у них хоть отбавляй, однако еще ни один не пожелал поселиться в усадьбе какого-нибудь графа. Москва-Сити теперь известнейший район кровососов, в котором селится их знать — все бы им повыше забраться. В какой-то момент даже на Останкинскую телебашню позарились и чуть не договорились об открытии постоянного фангского представительства в ресторане «Седьмое небо». Но что-то у них не заладилось: приезжал кто-то из глав, походил вокруг пруда, поводил носом, переменился в лице и сбежал, прихватив с собой всех своих. Ушлые телевизионщики мигом смекнули из чего можно высосать сенсацию и наперебой стали рассказывать о болотах, проклятиях, утопленницах, предсказывающих судьбы, и нести прочую откровенную дичь. А почему бы и нет? В вампиров ведь тоже никто не верил, как и в то, что «земля налетит на небесную ось».

Из размышлений Кира вывел визг шин. Джип типа «Хаммер» с тонировкой, которую не должен пропускать ни один гаишник, круто затормозил у тротуара, едва не забравшись на высокий бордюрный камень. Был он ярко-голубого цвета металлик и при желании умел становиться кабриолетом. До сего момента Кир и не думал, будто такое возможно вообще. Но не на заказ же его делали?

Клацнула дверь, отъезжая наверх, как у какой-нибудь спортивной машины, и Кир удивленно воззрился на изящную девицу сплошь в черной коже, сидящей на ней… да как вторая кожа и сидящей, даже неловко стало пялиться, хотя и очень приятно с эстетической точки зрения.

Грациозно выйдя из автомобиля, она подошла к Киру и оказалась почти одного с ним роста, хотя низким тот точно не был. Глаза — круто заваренный черный чай; короткое каре — темный каштан с примесью рыжего; духи с ароматом корицы и апельсина на фоне едва ощутимой горечи; стройная, но не тощая. Таких женщин принято называть шикарными или роскошными. И уж точно подобные ей просто так не подходят к абы кому на безлюдных бульварах.

— Куда? — устало поинтересовалась она низким, приятным голосом, который так и подмывало назвать чарующим. Фанга — в том не возникало сомнений. Учитывая, что на вид ей было лет тридцать, Кир боялся предположить ее реальный возраст. Взрослой красотой в полном расцвете лет обычно щеголяли фангские Ри-Архи, хотя и среди них временами попадались юные нимфетки, выглядящие на пятнадцать. Тот же доктор смотрелся очень молодо.

Кир помнил скандал, когда откровенные фото пятисотлетней «бабули» появились в сети. Людские правозащитники тогда соревновались с феминистками, кто кого переорет, грозя судами и тюремными сроками всем, видевшим «красоту». В результате правительство издало ряд поправок к уже имевшемуся закону. Саму фангу по статье привлекать, разумеется, никто не решился, да и не смог бы: фотографии выкладывала она сама, абсолютно безвозмездно и являлась более чем совершеннолетней.

— Спасибо, но прогуляюсь, пожалуй, — поблагодарил Кир, с досадой понимая, что ничего против ее общества не имеет. Более того, не отказался бы посидеть рядом с такой женщиной в машине или все равно где еще.

«Так тоже становятся донорами, — напомнил самому себе Кир. — А кроме того, если она на скорости за двести влетит в столб, отряхнется и пойдет в салон новую тачку покупать. А я? Вряд ли вообще выживу, хотя, если вовремя вернут в клинику, Док, может, и починит».

Она яростно сверкнула глазами, наверняка уже записав его в фангофобы, но, любезно улыбнувшись, пояснила:

— Меня просили вывезти тебя из района, и я это сделаю.

— То есть вы здесь бомбите? — не удержался Кир от шпильки, мысленно прибавив: «Желаете вы этого или нет». Судя по всему, он сейчас рушил какие-то планы с договоренностями. И ему это нравилось.