Магистр Войны

Дэн Абнетт

Магистр Войны

Перевел: AquariusNox

Редактура, форматирование: Sklivan

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

Король Ножей! Король Ножей! Это песня Короля Ножей! Он спит в лесу и охотится в ульях! Король Ножей! Король Ножей! Он умирает там, где его нет, и живет там, где процветает! Король Ножей! Король Ножей! Он вырезает мужей и охотится на жен! Король Ножей! Король Ножей! Его голос такой же громкий, как двигатели боевого корабля! Король Ножей! Король Ножей! Он приходит во тьме и забирает наши жизни! Король Ножей! Король Ножей! Это песня Короля Ножей! — Детская считалочка, Танит

К началу 791.М41, тридцать шестого года Крестового Похода в Миры Саббат, Имперские силы растянулись до предела. План Магистра Войны Макарота создать раскол между Архонтом архиврага Гором и его наиболее способным лейтенантом, Анархом Секом, чтобы таким образом разделить силы своих оппонентов, показал реальные признаки успеха в предшествующие годы. Макарот достиг этой цели посредством тщательного выбора и специфических военных ударов, саботажа и пропаганды, приведя племенные силы Сека и Архонта к соперничеству и, иногда, к открытым столкновениям.

Приободренный чувством, что развитие событий изменилось, и что его враг разделен, Макарот быстро выдвинулся, чтобы извлечь из этого выгоду, растянув основную массу своих огромных сил Астра Милитарум вдоль центральной линии фронта, чтобы преследовать обоих. Но дикие легионы Архонта Гора усилили свою хватку на Группе Эриний, а воинство Сека контратаковало вдоль фланга Архонта через серию жизненноважных систем, которые включали в себя центральный мир-кузницу Урдеш.

Вдобавок, Макарот встретился с возрастающими несогласиями со стороны своих генералов и Лордов Милитантов. Уже больше десяти лет, они настаивали, что продолжительный успех в крестовом походе может быть достигнут только посредством твердой фокусировки на Архонте, и что одновременное проведение кампании против Сека слишком сильно разбросает Имперские группы. Макарот раз за разом отвергал такой подход, настаивая, что фокусировка на Горе даст Секу время, чтобы восстановить свои силы, и это, в конечном счете, приведет к отступлению Имперцев. Отвергая возражения, он приказал Лорду Милитанту Эйрику наступать на Архонта Гора и Группу Эриний, и лично повел атаку на Сека.

Он, тем не менее, не учел две вещи: способ защиты Урдеша Архиврагом и масштаб новой угрозы, открывшейся из-за той самой операции, организованной, чтобы посеять раскол между Гором и Секом.

— Из Истории Поздних Имперских Крестовых Походов

I. ТРУП

Человеческий корабль. Имперский человеческий корабль. Холодная вещь, из которой вытекло жизненное тепло. Ничто. Труп, разбитый, инертный, брошенный на произвол судьбы…

Как долго он был мертв? Как долго он был жив? Как долго он был храбр? Когда и как закончилась эта храбрость? Служили ли послушно души внутри него своему марионеточному глупому богу?

Если они были бесполезными дураками, тогда этот клочок космоса был их кладбищем. Если они были героями для своих, тогда эта чернота была их гробницей.

Теперь, всего лишь обломки, обуглившаяся на солнце глыба разделенного на отсеки металла, медленно вращающаяся в безвоздушной темноте. На данном расстоянии это видно только на ауспексах и в сенсорном отражении. Двигательное ядро холодное, как умершая звезда. Органики нет, только следы разложения. Но там есть большое количество вещей, которые можно забрать. Трофейный потенциал определен из поступающей информации. Хорошая обшивка для повторного использования, панели корпуса, керамитовые композиты, топливные ячейки на продажу, кабели, орудийные системы – возможно даже есть расходные материалы: прометиум, огнестрельное оружие, взрывчатка, даже упаковки с едой…

Шестьдесят тысяч километров. Расстояние и направление перехвата зафиксированы. Сигнал отдан. Янтарные экраны с мерцанием ожили, как открывающиеся глаза рептилии, омыв командный мостик золотистым светом. Артиллерийские орудия вышли из спячки, громыхая автоматическими загрузчиками и заряжая ячейки. Включились абордажные комплекты, выдвинулись корпусные захваты, швартовочные якоря и штурмовые мостики из закрытых башен. Двигатели ожили: вибрация и гул, и приближение началось.

Сорок тысяч километров. Толпы собрались с приготовленными оружием и инструментами, заполнив коридоры и площадки позади шлюзов штурмовых мостиков.

Двадцать тысяч километров. Корабль-труп стал видим. Кувыркающаяся металлическая масса, оставляющая за собой облака из обломков. Ореол из имматериальных энергий мерцает вокруг нее, кровь из раны, которая выплюнула останки из эмпирей в реальное пространство. Шепчутся благословения, чтобы защититься от любой демонической или порожденной варпом твари, которая могла остаться, прицепившись к мертвому корпусу.

Десять тысяч километров. Название корабля-трупа стало разборчивым, выгравированное вдоль покореженного острия носа.

Высочество Сир Армадюк.

II. ПРИЗРАК

Тишина.

Ничего, кроме тишины. Невесомая пустота. Бледный желтый свет других звезд светил лучами сквозь незакрытые ставни иллюминаторов и медленно и равномерно омывал стены и потолок.

Призрак открыл глаза.

Он плыл, бесплотный, посторонний, наблюдающий за жизнью, которую он оставил позади, сквозь туман вуали смертности. У него не было имени, не было воспоминаний. Его разум был холоден. Смерть украла у него все жизненноважные мысли и чувства. Он был отделен, навсегда свободен от чувств, от усталости, от боли и тревог. Он стал призраком в месте, где когда-то жил.

Он больше не был частью этого. Он мог только смотреть на мир, который оставил, бесстрастный. Вещи, которые многое значили, когда он был жив, были бессмысленными. Долг перестал быть понятием. Надежда стала смехотворно бренным качеством. Победа была пустым обещанием, которое кто-то когда-то дал.

Свет беспечных звезд медленно двигался. Вдоль палубы, вдоль стен, вдоль потолка, вокруг и вокруг, как утро, день и ночь быстро проходящего дня. Возможно, так призрак видел мир. Возможно, время и цикл жизни день-ночь быстро проходили для мертвых глаз, чтобы сделать вечность более терпимой.

Если только, нет.

Звезды не двигались. Двигался Армадюк. Лишенный энергии, мертвый, инертный и брошенный гравитацией, он кувыркался в реальном пространстве.

Призрак обдумал это с ледяной медлительностью, заставив свой замерзший разум думать. Корабль двигался. Как он пришел к этому? Какой рок постиг их? Пришла ли к ним смерть так быстро и так травматически, что воспоминание о конце жизни было полностью вырвано из его памяти?

Как он умер?

Призрак услышал стук. Он становился громче: монотонно, прогрессивно громче.

Он что-то увидел перед глазами. Это была металлическая моечная машина, маленькая. Она висела в воздухе перед ним, очень медленно вращаясь, совершенно не падая. Свет мерцал на ее поворачивающихся гранях. Еще две моечных машины и черный, как нефть, ограничительный болт вплыли в его поле зрения слева в великолепном порядке. Они проплыли позади первой моечной машины, создав на краткий момент астрологическое объединение до того, как поплыть дальше.

Стук стал громче.

Призрак почувствовал боль. Легкую, далекую, но, тем не менее, боль. Он чувствовал ее в своих фантомных конечностях, своей спине, своей шее. Послевкусие от агоний, которые он испытал в смерти, пришло с ним на другую сторону вуали, чтобы мучить его тень.

Как подходяще. Как подобающе предательской натуре Вселенной. Только в смерти заканчивается долг, но боль с этим не заканчивается. Это то, что священники и иерофанты вам не говорят. Смерть – не последнее освобождение от боли. Боль остается с вами. Она прицепляется к вам навсегда.

Какой еще лжи его научили за его краткое существование? Открытие заставило его захотеть проклясть имена тех, кто дал ему жизнь, тех, кто притворялся, что любит его, тех, кто требовал его верности. Это заставило его захотеть проклясть сам Трон за то, что ему говорили, что смерть была каким-то типом умиротворяющей награды.

Это заставило его захотеть проклясть всё.

Призрак открыл рот.

— Пошли все нафес, — сказал он.

Его дыхание паром вырвалось в воздух. Его кожа была холодной.

Погодите, дыхание?

Стук стал громче.

Это была кровь, что стучала в его ушах.

Внезапно, он снова мог слышать. Внезапно, его мир был полон шума: его собственное неровное дыхание, крики и стоны тех поблизости, вой тревог, громкий скрежет корпуса и суперструктуры корабля.

Снова появилась гравитация.

Моечные машины и ограничительный болт упали на палубу. Призрак тоже упал. Он ударился о поверхность, которая была скользкой от наледи, и ударился он сильно. Все воздушные пространства и кровеносные сосуды в его теле подстроились к гравитации. Он наполовину задохнулся, когда его трахея согнулась. Его легкие паниковали. Его живот заколыхался, как наполовину заполненный бурдюк с сакрой. Повсюду вокруг себя он услышал удары, и осознал, что это были звуки каждого свободного предмета на борту старого корабля, которые падали на палубу. Внутри Армадюка был дождь из вещей и людей.

Призрак поднялся на ноги. Он был неустойчив. Призрак был создан для плавания, не для ходьбы. Каждая его часть болела.

Он нашел свою лазерную винтовку на палубе поблизости. Он поднял ее руками, которые не работали так хорошо, как бы ему хотелось. Может призрак трогать вещи? Видимо так.

Возможно, это было какое-то наказание. Возможно, его отозвали назад к смертности для одного последнего долга. Тогда, еще одна ложь. Даже в смерти долг ни феса не заканчивается.

Призрак пошел по коридору. Он услышал хныканье. Он увидел молодого Белладонского солдата, одного из нового пополнения, сидящего на палубе спиной к стене, со сжатыми зубами, нянчащего сломанное запястье. Парень посмотрел вверх на Призрака, когда тот вырос перед ним.

— Что произошло? — спросил парень.

— Я мертв? — спросил Призрак.

— Что?

— Я мертв?

— Н-нет. Нет, сэр.

— Откуда ты знаешь? — спросил Призрак.

Он увидел ужас в глазах парня.

— Я н-не знаю, — сказал парень.

— Я думаю, что я мертв, — сказал Призрак. — Но ты нет. Ты можешь ходить. Иди в лазарет. Считай, что мы на второй инструкции.

— Да, сэр.

Юноша вздрогнул и с трудом поднялся на ноги.

— Иди, — сказал Призрак.

— Что вы собираетесь делать?

Призрак это обдумал.

— Я не знаю. Но я считаю, что у Бога-Императора для меня припасена какая-то цель, и это оружие предполагает, что в нее будет вовлечено убийство.

— Значит что-то, в чем вы хороши, — сказал парень, пытаясь казаться храбрее, чем он, фактически, был.

— Да?

— Знамениты, сэр.

— Как тебя зовут?

— Тист, сэр.

— Иди в лазарет, Тист.

Парень кивнул и захромал прочь.

Поблизости были двое из экипажа корабля, палубные рядовые. У одного сильно текла кровь из глубокого пореза вдоль переносицы. Другой пытался поднять все промаркированные машинные детали, которые гравитация выбросила из его тележки.

— Что произошло? — спросил их Призрак.

Человек с кровотечением посмотрел на него.

— Понятия не имею, — сказал он. — Такого раньше никогда не происходило.

Левая сторона верхней губы Призрака слегка изогнулась в разочарованной усмешке. Он отвернулся. Он практически ничего не знал о пустотных кораблях, но он был уверен, что это было то, о чем их предупреждал командир. Командир. Командир. Как его звали? У Призрака были большие трудности вспомнить что-нибудь о своей жизни. Это было не так давно.

Гаунт. Вот, точно. Гаунт.

Что там говорил Гаунт? — У Армадюка проблемы с двигателем. Он может не довезти нас до дома. Если мы не достигнем цели или резко выйдем из варпа, я хочу, чтобы боевые отряды были готовы к защитным обязанностям.

Призрак попытался воспользоваться настенным воксом, но кроме статики ничего не вернулось. У них был свет, и у них была гравитация, но корабль был подбит. Они были на мели. Если что-нибудь натолкнется на них, они будут беспомощны.

Если что-нибудь попытается взять их на абордаж, как они вообще это узнают?

Призрак внезапно замешкался. Он посмотрел вверх на потолок. Там было слишком много шума, очень-очень много шума: фесова тревога и клаксоны о повреждениях, визг восстанавливающегося деформированного корпуса, лепет голосов.

Это было, вероятно, его воображение из-за травмы от его жестокой смерти, но Призрак мог поклясться, что он только что что-то услышал.

Что-то неправильное.

Наверху. Это шло сверху над ним, далеко наверху.

Откуда он это знал? Как он мог вычленить один звук из хаотического круговорота звуков, идущих отовсюду?

Потому что он мог. Это было еще чем-то, в чем он был хорош.

Он поднялся по лестнице. Боль в его конечностях стихала. Просто синяки. Синяки и боль в костях. Он чувствовал сильный холод в своем сердце, в самих своих внутренностях, как будто он был куском мяса грокса, который вытащили из морозилки и оставили на кухонном столе оттаивать. Хотя, его пальцы работали. Неуклюжесть спадала. В любую минуту он вернет полезные способности.

Например, способность вспомнить свое фесовое имя.

Он начал подниматься. По крайней мере, у него была цель. Долг. Фесовый непрошенный долг, хотел ли он этого или нет. Вот почему Святой Бог-Император Человечества, будь трижды проклят Его каприз, вернул его назад, мертвеца с той стороны смерти, чтобы служить своему полку и своему командиру. Это должен быть он. По крайней мере, это было ясно. Это была цель, долг, подходящий только ему. Что-то, в чем он был хорош. Иначе, зачем бы Повелитель Терры потребовал его душу, и вытолкнул его назад сквозь вуаль для одного жалкого тура в мире жизни? Кроме того, зачем Богу-Императору нужен мертвец, когда здесь вокруг него, очевидно, множество живых?

Он поднимался дальше. Люк в потолке. Стандартная диафрагма. Он дернул рычаг, и диафрагма раскрылась. Он знал, как это сделать. Ему даже не пришлось подумать. Он знал, как работает механизм.

Объекты посыпались мимо него. Сломанные части механизмов, пара ручных инструментов. Маленький гаечный ключ отскочил от его плеча на пути вниз. Все вещи, которые упали на люк, когда восстановилась искусственная гравитация.

Призрак влез в люк. Он был в сервисном проходе. Фонари на переборках тревожно мерцали, как раздражающие чувства стробоскопы в камере допроса. Опять шумы, сверху. Стуки. Царапанье. Он положил винтовку на руки и начал красться вперед. Ему нужен был еще один вертикальный доступ.

Он нашел мертвого человека. Еще одного мертвеца. В отличие от Призрака, этот не был реанимирован и послан назад служить, значит, Бог-Император ясно видел небольшую ценность в его талантах. Он был монтажником из Технического Отдела корабля. Он, должно быть, плавал вверх тормашками, когда восстановилась гравитация. Падение воткнуло его головой в пол, как таран, сломав ему шею и разбив макушку черепа. Призрак посмотрел наверх и увидел, откуда должен был упасть монтажник. Инженерная область над сервисным проходом, шахта, которая поднималась, по меньшей мере, сквозь четыре палубы корабля. Это был туннель с кабелями и трубами.

Призрак воспользовался выемками для ног в служебном проходе, чтобы дотянуться до открытой нижней части шахты, а затем начал подниматься по маленькой лестнице.