Цена измены

* * *

Через несколько часов мы обедали в маленьком ресторанчике из сруба, одиноко стоявшем где-то на пустыре среди хвойных джунглей. Десять столиков, дровяной камин, тихая музыка. Закутавшись в теплый шарф Глеба, я пью горячий глинтвейн и смотрю в окно на бесконечные ёлки и падающий снег. Происходящее всё больше напоминало сюрреализм. Я слегка запьянела от теплого вина, Глеб допивал вторую чашку кофе.

— Может закажешь чего-нибудь покрепче?

— Я не пью за рулём.

— Но вчера…

— А вчера я не собирался уезжать, — хитро улыбнулся он и закурил.

— То есть… ты знал, что я тебя остановлю? — изумившись воскликнула я. Он рассмеялся, и взял меня за руку. — Неужели я настолько предсказуема?

— Нет. Это я настолько самоуверен. Не бери в голову, — и я решила последовать его совету.

Я уже давно поняла, что скрывать что-то от этого мужчины бессмысленно. Заказав себе ещё глинтвейна, и собравшись с духом, я решила рассказать ему то, что тревожило меня все эти месяцы.

— Глеб, я… я даже не знаю, как тебе это сказать… возможно ты разозлишься на меня, и будешь прав, но… я была не совсем честна с тобой.

Подняв бровь он вопросительно на меня взглянул, требуя продолжать.

— Дело в том, что… я замужем, и у меня есть маленькая дочь, ей четыре года, — я замолчала, глядя на его реакцию. Казалось, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он молча смотрел в окно, и моё терпение заканчивалось. — Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь!

— А что ты хочешь услышать? Ты удивишься, но я знал, что ты замужем.

— Но… как… — от изумления я не могла подобрать слов.

— Ты ведёшь себя как замужняя. Я понял это с первого дня. Ты пыталась быть осторожной, но выдала себя с потрохами, — глядя на мою реакцию, он слегка улыбнулся и снова взял меня за руку. — Я не виню тебя, Софи. Все хорошо, правда.

Словно камень свалился с души. То, что угнетало меня все это время, теперь раскрыто.

— А ты…

— Женат ли я? — закончил он за меня. — А разве это имеет какое-то значение?

— В принципе нет, но… раз я призналась тебе, то было бы логично…

— Не бери в голову, — повторил он, и я поняла, что разговор окончен. — Может закажем вяленого мяса? — открыв меню, как ни в чем не бывало спросил он.

Удивительный человек. Самый удивительный, загадочный и странный из всех, кого я когда-либо встречала. Вернувшись в номер, прихватив с собой шампанского и нехитрой закуски, мы не спали до самого утра.

Шли вторые сутки моей новой жизни на краю света.

Глава 12

Все выходные мы ели дары белого моря, курили на тесном балконе, накинув на голое тело пальто, пили вино, немного спали и много занимались сексом. Не таким, каким я привыкла в своей супружеской жизни — “тихой гавани”. Настоящим сексом, дерзким, без какого-либо стеснения. Глядя на себя в зеркало, я чувствовала себя женственной и сексуальной, от лишнего веса будто не осталось и следа, в отражении я видела красивую и желанную женщину.

Глеб мало говорил, но нам не нужны были слова. Зачем слова, если можно наслаждаться тишиной ночи и друг другом.

— О чем ты думаешь? — как-то спросила я, лёжа на его плече.

За окном падал нескончаемый снег, периодически нашу постель освещал голубоватый свет от неоновой вывески отеля. Ни к чему задёргивать занавески, все равно нас здесь никто не увидит. Я поймала себя на мысли, что почти привыкла к этой практически постоянной темноте.

— О чём думаю? — переспросил он, — я думаю о Дине. Видимо он почувствовав, как я напрягалась, он продолжил. — Дина — это моя собака, ротвейлер. Как она там без меня…

— Не знала, что у тебя есть собака.

Я вообще ничего о нём не знала. Это было первое что-то личное, что он о себе рассказал.

— А о чём думаешь ты? — спросил он, просто потому, что понял, что я хочу это услышать.

— Я думаю о том, что будет дальше…

— А что будет дальше? — затянувшись, спросил он, — ты улетишь обратно, в Москву, к мужу и дочери, я вернусь к своей собаке. Это жизнь, Софи. Мы не должны вмешиваться в ее течение.

— То есть, мы с тобой, эти дни… это всё… — я обвела тёмную комнату рукой, и резко села, — это всё было зря?

— Почему зря? Тебе было плохо? — спокойно произнес он.

— В том-то и дело, что мне было хорошо! Мне было хорошо, чёрт побери, и я думала…

— Не надо. Не надо ни о чём думать. Всё будет так, как быть должно, — он сел рядом, и обнял так, как не обнимал никогда до этого. Я обняла его в ответ, и положила голову на плечо. Я не хотела плакать, но слёзы лились сами собой.

Почему это всё случилось? Ведь зачем-то это всё произошло, наше знакомство, встреча… Не может же быть, что всё это было просто так.

— Не нужно во всём искать смысл, Софи, — словно прочитав мои мысли сказал он, — иногда испытания нам даются, чтобы закалить нашу волю. Проверить, насколько мы сильные, и чего мы стоим. Ну, перестань же плакать, — взяв моё лицо в ладони, он большими пальцами вытер мои слёзы. — Через сколько у тебя самолёт?

— Через шесть часов, — вхлипнула я.

— У нас ещё есть время.

— Время на что?

— Попрощаться, — сказав это, он притянул меня к себе и поцеловал.

Глава 13

Есть в полярных ночах что-то магическое: за окном почти постоянно темно, и ощущение, будто время остановилось. Для меня так оно и было. Мне казалось, что не было моей прошлой московской жизни, как будто я всегда была здесь, в этой комнате, с этим мужчиной. Он лежал на кровати, курил, и смотрел в потолок. Неоновый свет голубоватыми бликами прыгал по его обнаженной груди, и я не отрываясь смотрела на два круглых шрама с левой стороны. Все эти дни мне было интересно, откуда взялись эти шрамы, но я не решалась спросить.

Я робко провела пальцем по их очертаниям.

— Откуда они?

— Мне бы не хотелось говорить об этом, прости.

— Почему ты не хочешь рассказать о себе? Зачем столько тайн? Что ты скрываешь? Ты знаешь обо мне всё. Всё! А мне даже не можешь сказать, откуда взялись эти дурацкие шрамы! — я не на шутку разозлилась, и он впервые заговорил на повышенном тоне.

— Что ты хочешь знать? Следы ли это от пуль? Да, это они, Софи. И это, хочу я тебе сказать, совсем не то, о чём хочется говорить в постели с женщиной. — он взял новую сигарету, и глубоко затянулся.

— Как это произошло? — тихо спросила я.

Он долго молчал, выпуская дым в потолок. И, наконец, решился заговорить.

— В девяносто втором году меня приняли в состав спецгруппы Альфа. Теракт на Дубровке, Беслан, Северный Кавказ… я видел столько, что хватит на три жизни. Вот этот, — он указал на верхний шрам, — я заработал когда своими руками убил первого человека. Застрелил. Мне не хотелось этого делать, мне было страшно, но там приходилось быть железным — либо ты, либо тебя. Вот и весь выбор. А этот, — он провел пальцем по шраму чуть ниже, — я получил не во время боевых действий.

Завороженная его рассказом я молча ждала. На моё удивление он продолжил.

— Летом девяносто пятого, в разгар чеченской войны в Гудермесе, в один из дней относительного затишья, я увидел как насилуют молодую чеченку. Девчонку совсем, лет четырнадцати. Он её за углом сарая к стене придавил, рот рукой зажал и наяривал. Она смотрела мне прямо в глаза. Огромные такие глазищи полные слёз. И страха. Я этот взгляд на всю жизнь запомню. Я тихо подошел сзади и дулом автомата постучал ему по плечу. Он обернулся, и как давай во всю глотку верещать на своём что-то, штаны попутно натягивая. Орал похлеще этой девчонки. Было бы это сценой фильма, я бы рассмеялся, как нелепо это смотрелось… — он грустно улыбнулся, и вдруг посерьёзнел. — На этом его жизнь и закончилась.

Смотря в одну точку, он надолго замолчал. Как будто постарел.

— А шрам… откуда?

— А, товарищи его на шум сбежались, и вот… Давно это было, не хочу вспоминать… да и незачем, — он снова обнял меня, и я поняла, что не просто не знаю этого человека, я не знаю его совсем.

— Нам выходить, наверное, пора, — глядя на настенные часы сказал он.

— Я не полечу сегодня. — решительно произнесла я.

— А когда же?

— Завтра утром… днём, вечером, не знаю… Я не хочу уезжать от тебя, — уткнувшись в его плечо я снова тихо заплакала.

— Есть вещи, которые не зависят от нашего желания. Так быть должно, и это нужно просто принять, Софи. И есть люди, перед которыми мы в долгу, и которым мы не имеем права делать больно. Да, это говорит человек, который загубил ни одну жизнь, — невесело усмехнулся он.

— То есть, мы больше не увидимся?

— Я не знаю. Правда. Жизнь штука непредсказуемая. Но я знаю, что не забуду дни проведенные с тобой. И ночи. В этой комнате.

— А я никогда не забуду тебя. Никогда, слышишь?! Я буду вспоминать о тебе каждый день. Обещаю! — не прекращая рыдать произнесла я.

Тогда я ещё не знала, что не смогла бы забыть его, даже очень этого пожелав. Тогда я ещё многого не знала.

Глава 14

Самолёт С. — Москва взмыл в небо. Я смотрела в иллюминатор на удаляющиеся огни городка, и моё сердце щемило от боли. Где-то там остался мужчина, который стал для меня близким. Нас связывал не только секс, нет, конечно не только. Мы словно связаны невидимой нитью, и эту нить ничто не сможет разорвать. Ни время, ни расстояние. Порочная связь, о которой никому нельзя рассказать. Связь, которая вдохнула в меня жизнь.

Никита старался не докучать мне звонками эти дни, давая как следует «отдохнуть» с «подругой». Когда я видела его номер на айфоне, скидывала, и отвечала сухими смс, что у меня все хорошо, и отключала телефон. Я не хотела, чтобы мне кто-то мешал наслаждаться этой жизнью. Да, почему-то именно сейчас, в этом маленьком заснеженном городке, в этом отеле среди ёлок, я вдруг осознала, что настоящая жизнь здесь: в этом тесном номере совковских времён, на этом ужасном покрывале, с этим загадочным мужчиной…

А может, мне всё это только показалось? Зимняя сказка уставшей домохозяйки. Муж вечно на работе, дочь вечно капризничает, а я сижу дома и смотрю дурацкие телешоу, понимая, что вот так проходит моя жизнь. И вдруг фейерверк, взрыв новых эмоций, я снова ощутила себя женщиной, желанной женщиной… Может я сама придумала эту сказку? Нет, конечно нет. Я ничего не придумала, это всё действительно было, и мои чувства были настоящими. Не были — есть. Я не знала, что мне делать дальше, как жить потом, делая вид, что ничего не произошло. Просыпаться рядом с мужем, думая о другом. Как же это сложно… Почему это всё случилось именно со мной? Угораздило влюбиться в мужчину, о котором я не знаю абсолютно ничего, кроме имени. Я не знаю, какая у него фамилия, сколько ему лет, номера телефона, где он живёт, с кем. Может быть он вообще женат, поэтому не попросил меня остаться… Я не знаю ни че го! А может быть нет никакой тайны, и он просто не хотел, чтобы я оставалась…

С этими тревожными мыслями я преодолевала километры до дома. В какой-то момент я задремала, и мне снились пушистые ели, мягкий снег, падающий на плечи кашемирового свитера, камин маленького ресторана, в отражении бокалов, и Глеб, он куда-то уходил не оборачиваясь и не прощаясь. Его силуэт в тёмном пальто растворялся в полярной ночи. Я звала его, звала что есть силы, но мой крик утопал в пустоте… Вдруг началась война. Повсюду раздавались выстрелы, гремели снаряды, горели леса… и среди этого чеченец, насилующий девочку-подростка, у которой было моё лицо…

Я проснулась в слезах, и долго не могла придти в себя, приводя в порядок дыхание, и до боли впиваясь ногтями в ладонь. Мне было страшно. Страшно думать, что будет дальше. Самолёт медленно пошёл на посадку, прогоняя меня обратно в мою прежнюю жизнь.

Сотни, если не тысячи, пассажиров, сновали в здании аэропорта, улетая и возвращаясь обратно, в Москву, которая готова принять каждого без разбора в свои цепкие лапы. Я шла, уворачиваясь от многочисленной толпы, сумок и чемоданов, и ещё не знала, какой сюрприз ждал меня дома…

Глава 15

Тихо открыв дверь квартиры, я на цыпочках вошла в прихожую. Не смотря на поздний час, в спальне горел свет. Снимая пальто, я почувствовала, что кто-то буравит взглядом мою спину. Резко обернувшись, я увидела Никиту. В семейных трусах в серую полоску, и очках для чтения. Он стоял, облокотившись о дверной косяк, и пристально за мной наблюдал.

— Привет, почему не спишь? — улыбнулась я, снимая сапоги. Я не хотела, но глаза сами собой опускались в пол.

— Тебя ждал. Ты припозднилась, Ирка уже давно дома.

— Ты звонил Ирке? — неожиданно громко спросила я, и тут же осеклась: нельзя показывать своё волнение. Веди себя естественно.

— Да, звонил. Она сказала, что после турбазы ты заехала к маме.

Большим усилием воли я подавила вздох облегчения.

— Да, решила проверить, как там Настя… — как ни в чём не бывало врала я.

— Тогда ты конечно знаешь, что я забрал Настю ещё в обед.

— Д-даа… конечно… Ты у меня просто умница! — стараясь не смотреть ему в глаза, я быстро клюнула его в колючую щёку. — Пойду приму душ, ладно?

Торопливым шагом удаляясь в сторону ванной, я смотрела куда угодно, только не на своего мужа. Неужели теперь так будет всегда?

— Ну как тебе там, понравилось? — услышала я вдогонку, и от неожиданности вздрогнула.

— Что?

— Ну, на турбазе. Тебе понравилось?

— Да, там было… хорошо… но больше я туда не поеду, — тихо добавила я, и скрылась в ванной.

Включив воду я долго плакала, не боясь быть услышанной, и долго смывала весь позор, и всё то удовольствие, что я получила с другим мужчиной.

Это сейчас так плохо, потом станет легче. Обязательно. Таких семей миллионы, мы не первая и не последняя. Всё образумится. Я постораюсь забыть Глеба, вычеркнуть его из своей жизни. Чем больше я об этом думала, тем меньше в это верила. Выйдя из ванной, я заглянула в комнату Насти и поцеловав дочь, следом тихо вошла в нашу с Никитой спальню. Отогнув край одеяла, я невесомо легла, стараясь не разбудить мужа, который, судя по глубокому дыханию, уже спал. Я лежала, смотрела в потолок, периодически освещаемый фарами проезжающих мимо дома машин, и думала, как там сейчас Глеб. Что он делает… думает ли обо мне. Мне дико захотелось подорваться и проверить соцсеть, но я не стала этого делать. Мне нужно время подумать. Мне нужна холодная голова.

* * *

Я резко открыла глаза. Мне снова снился сон, в котором были намешаны события последних дней. Комнату освещал слабый утренний свет, восемь часов, не позже. Я повернулась голову на мужа и от неожиданности вздрогнула: Никита не спал, и облокотившись на согнутую в локте руку и наблюдал за мной.

— О, Господи, Никита, разве можно так пугать!

— Ты такая красивая, когда спишь.

— Мы оба знаем, что это не так, то ещё чучело, — попыталась отшутиться я, приводя в порядок дыхание, — пообещай, что больше так делать не будешь!

— Хорошо, — легко согласился он, и мы замолчали.

Я прикрыла глаза, и вдруг подумала, что по-моему мне уже чуточку легче, а может быть дело в том, что мне наконец-то удалось хоть немного поспать.

— Почему ты обманула меня? — тихо спросил он, и моё сердце заколотилось с утроеннной скоростью. Утреннюю негу как рукой сняло.

— О чём ты? — с вызовом произнесла я.