Брошенка для депутата

— Спасибо, сестренки, — я одновременно сжала их руки в ответ. — Убивать не надо — еще руки марать о такое… Убьешь гада — а дадут как за доброго! Мне… Пожалуй, надо остаться одной и обдумать все как следует.

— Забрать детей? — нахмурилась Саша.

— Нет. Ругаться я не собираюсь, — покачала я головой.

Действительно, ругаться больше не о чем… Нет ни чувств, ни сожаления… Только мерзость… Будто на тебя сверху вылили что-то гадкое и мерзко пахнущее…

— Ты уверенна? — теперь уже и Женька хмуро разглядывала мое лицо. — Если хочешь, я…

— В общагу их заберешь? — улыбнулась я.

— Нет, к родителям упру, они будут только счастливы.

— Спасибо вам, не надо. Дети останутся со мной.

И эту фразу мне еще придется повторить сегодняшним вечером!

*14*

Весь оставшийся день я старалась отвлечься от грядущего разговора и посвятила время детям. Мы устроили кулинарный поединок, готовили панкейки и булочки с посыпкой: даже Ваня принял участие и с особым усердием помогал украшать нашу стряпню. Затем перекупала всех, после чего свалилась грузным кулем в кресло и полчаса медитировала на стену от усталости — не знаю, от какой больше, физической или моральной. Уложив всех спать и прочитав им, по меньшей мере, полдюжины небольших сказок, загрузила стиральную машинку и пошла отмывать после наших шедевров кухню.

Методичные движения рук во время мытья посуды помогали отвлечься и построить мало-мальский понятный ход беседы с мужем и проанализировать собственные ощущения.

Я четко понимала, что жить ТАК больше не могу и не хочу. Если еще до беседы с Женькой я закрывала глаза на его отсутствие, "оправданное" делами в ВУЗе, терпеливо ждала, когда у нас наладится все, то теперь… Вот что не так было?

Дома всегда было прибрано, во сколько бы ни заявился он с работы, в холодильнике его ждали ужин и контейнер, приготовленный на работу, в шкафу висели чистые рубашки и наглаженные брюки…

И вдруг одна мысль четко пересекла всю кашу, что творилась в моей голове: Я ЕМУ ПРОСТО УДОБНА!

Ни претензий, ни скандалов, никаких долгов — супружеских или материальных, ни требований общения и участия в жизни детей… Да я даже, элементарно, не прошу его помочь мне тот же жалкий гвоздь забить в стену! Лешка живет как в гостинице с опцией all inclusive — только бесплатно.

У меня давно есть в доме чемоданчик с набором элементарных инструментов: пассатижи, молоток, отвертка, небольшой шуруповерт… И можно поклясться, что, спроси мужа, есть ли он и где лежит, он не ответит… Потому что, элементарно, не знает.

Может, это я виновата?.. Он не чувствует себя рядом со мной мужчиной. Нужным, незаменимым. Я давно научилась обходиться без него! Взвалила на себя весь быт, всю заботу… А ему… Просто не осталось места тут. В нашем совместном быту. Его работа, его стиль, его жизнь — это все на алтаре, неприкосновенно и во главе всех углов.

Я сама незаметно стала служанкой и нянькой в собственном доме! Убираюсь, стираюсь, воспитываю детей, решаю проблемы, бегаю по кружкам, школам, дополнительным занятиям. За последнее время его помощь была ощутима только в вопросе усыновления Вани… Но тут все логично. Он — заинтересованная сторона!..

Нехитрое открытие больно ударило по сердцу — я даже задохнулась, когда главная мышца туго сжалась и будто мгновение — мучительное, болезненное — отказывалась разжиматься, чтобы впустить в себя кровь. Я повисла на раковине, боясь, что сейчас попросту упаду. Перед глазами на секунду повисла темная пелена, а внутри все задрожало.

— Мамочки, — выдохнула я. — Не хватало еще умереть от сердечного приступа прямо на собственной кухне! Кошмар!..

Я осторожно добрела до стула и опустилась на него, стараясь привести свое состояние в порядок.

Где-то в шкафчиках был корвалол!

Слабыми руками я принялась шарить по полкам, едва стоя на трясущихся ногах.

Найдя, наконец, нужный пузырек, накапала себе тридцать капель, разбавила водой и выпила.

Вот тебе и пожалуйста: тридцати еще нет, а со здоровьем полный аут!

— Кому нужна больная жена? — горько хмыкнула вполголоса я.

Ответ же ясен: никому.

Едва я перевела дух, как в замке двери повернулся два раза ключ.

Ну вот и настало время ИКС!

И все, злость будто пропала… Раз! И будто воздушный шарик проткнули острым шилом. В груди странным образом поселилось спокойствие. И оставалось только гадать: не то ли именно, которое бывает перед бурей…

— Мариш? — проходя по коридору, муж зацепился за меня взглядом. — Ты чего не спишь? Поздно ведь уже!

Я машинально перевела взгляд на настенные часы. Половина двенадцатого. Да, Леша, действительно, поздно уже. Для всего. И это не только про время.

— Ждала тебя, — со вздохом поднялась я и убрала корвалол обратно на полку.

Леша увидел пузырек в руках, но лишь отвернулся и сделал вид, что не заметил. Действительно, зачем показывать, что увидел — это ж сразу придется делать вид, что тебя беспокоит, зачем мне понадобилось лекарство… А так все ровненько. И не напряжно.

— Зачем?

— Хотела поговорить.

— О чем же? — он присел напротив, через стол.

— Голодный? — зачем-то спросила я.

— Нет, перекусил на кафедре.

Я помолчала несколько секунд, осмысливая наблюдение, которое отчего-то только сейчас стало иметь определенный смысл.

— Как-то странно, Леш, все это… — я вновь вздохнула и неловко поерзала на стуле, не зная, с чего начать. — Не верю я…

— Во что? — искренне удивился Лешка.

— В то, что ты можешь спокойно перекусить на кафедре. Не стыкуется у меня все это. Я, может, и баба, мягкая и сердобольная, но отнюдь не глупая!.. Университетской столовой ты брезгуешь; перекусывать какими-то бутербродами — не соответствует Вашему рангу, — выделила я обращение. — Может, раз или два, но не на постоянной основе. То, что я тебе с собой готовлю, годится лишь для легкого утреннего перекуса… Значит, ты обедаешь где-то в другом месте… Ты слишком привередлив и в дешевых забегаловках не питаешься, значит, это, скоре всего, ресторан, — украдкой кинув взгляд на супруга, поняла, что он уже и сам догадывается, к чему я веду. — Неподалеку от университета ничего приличного, на твой вкус, нет, поэтому, скорее всего, где-то подальше… А это, как минимум, час времени: доехать, заказать, дождаться приготовления, пообедать и вернуться. Но ТЫ ЖЕ ТАК ЗАГРУЖЕН НА РАБОТЕ, — выделяя каждый слог, посмотрела прямо в его глаза. — И стараешься побольше сделать в будние дни, чтобы освободить выходные, в которые, впрочем, ты все равно не находишься дома… Так скажи мне, МОЙ МУЖ, так ли ты сильно загружен на кафедре — или это очередная сказка для меня?

Мои глаза смотрели прямо в его, не давая отвернуться.

— Ты решил мне подкинуть еще одного своего отпрыска на воспитание? — ядовито выплюнула я, в какой-то момент потеряв контроль над собой.

— Что за бред, Марина?! — его глаза с издевкой посмотрели на меня.

— Значит, история с Леной тебя ничему не научила, — вздохнула я, а Лешка напрягся. — Не боишься, что такая же "гениальная" идея — залететь — придет в голову очередной твоей пассии?

Лешка, всего лишь на мгновение, но отвел взгляд — и тут же вновь посмотрел мне в глаза с абсолютным покер-фейсом. Но даже в то самое мгновение я успела разглядеть все, что мне было нужно. И это не были стыд или сожаление…

Нет, это была обида! Что поймали, что узнали…

И ровно в это мгновение я все для себя окончательно поняла.

— Я хочу развода!

*15*

— И что он тебе на это сказал? — хмуро рассматривает меня Сашка поверх кофейной кружки, из которой недавно хотела сделать глоток, но забылась, слушая мой рассказ о событиях двухдневной давности.

— А ничего, — вздохнула я.

— Совсем?

— Сказал, что подумает, встал и ушел спать. Наутро улетел на работу ни свет ни заря, а вернулся уже заполночь, я только и слышала его. Хотела возобновить было разговор, но Иван пришел ко мне, и я не стала его тревожить…

Сестра перевела задумчивый взгляд за окно. Несколько минут мы просидели в тишине.

— Мариш? — наконец, подала она голос. — А что будет, если он согласится?

— В смысле, "если"? — не поняла я. — Ты считаешь, что это все блеф? Что я его на слабо взять решила? Нет, именно этого я и хочу! Мне нужен от него развод! Другого решения нашей ситуации не приемлю!

— Да это я еще тогда поняла, что все, допрыгался зайчик. Я о другом, — подперла она кулачком подбородок и посмотрела на меня. — Дети как?

Я тяжело вздохнула. Этот вопрос волновал и меня. Я, конечно, знала, как именно хочу решить его, какого исхода желаю… Но Лешка имеет такие же родительские права, как и я. И с его мнением придется не только считаться, но и искать компромиссы.

Есть, конечно, козырные карты, но это лишь младшие картишки — те, что покрупнее, проплыли мимо, а я, так как ни разу не картежник, даже не поняла, какие выбыли, а какие еще в игре.

— Дети… Я сделаю все, чтобы они остались со мной, — пожала я плечами, для меня это было очевидным.

— И… Ваня?

— И он, конечно же, — кивнула я.

Теперь он мой!

Придя от сестры домой, я отправила детей поиграть в своей комнате, а сама стала бездумно шататься по комнатам. На душе было какое-то оцепенение. Какая-то часть меня все еще не могла поверить в происходящее.

Мы так любили друг друга с Лешкой. А теперь как чужие…

Неужели так бывает? Разве может любимый и единственный человек стать враз ненужным и лишним, не подходящим к твоей жизни?..

Горько все это… А еще хуже оттого, что где-то внутри ворочался червячок совести, что и я причастна к произошедшему.

Женщины вообще во многом виноваты — из-за своей доброты, из-за желания стать самыми лучшими. Все знают, куда выстлана дорожка благими намерениями…

С самого начала я хотела, что Лешка видел, как я его люблю, как ценю, как восхищаюсь им. Мне так хотелось, чтобы в нашей семье было комфортно и спокойно… Видя, как знакомые пилят своих благоверных и называют это профилактикой, я внутренне содрогалась. Как так можно: создавать напряжение да еще и не из-за чего? Девчонок, требующих от своих парней повышенного внимания, считала капризными дурами… А теперь понимаю, что в чем-то они были правы. Не в истериках на пустом месте, конечно же, нет, но… Мужчина должен чувствовать себя защитником, покровителем, героем в глазах любимой женщины. И для этого ему нужны пусть и небольшие, но подвиги. Их нужно за что-то хвалить, показывать, что какие-то вопросы и проблемы могут решить только они! И они кайфуют от того, что смогли что-то сделать, показать свои силу и превосходство. Я сейчас о нормальных мужиках, а не о тех, которые повисли дополнительным чадом на шее своих супруг.

Жаль, что это осознание пришло слишком поздно, когда уже ничего исправить нельзя…

— Мам, — позвала меня Лиза, застав на кухне, где я разглядывала закатное небо, погруженная в свои невеселые мысли.

— Что, маленькая? — обернулась к ней, украдкой смахивая набежавшие слезы.

— Ваня лежит и не играет с нами, может, у него что-то болит?

Я нахмурилась. Еще утром заметила, что он какой-то вялый, но подумала, что не выспался из-за меня, ведь я ворочалась без сна всю ночь, а он спал со мной.

Пошла следом за дочкой в комнату, где они все вместе играли, как я думала.

Малыш лежал, прикрыв глаза.

— Ванечка, что с тобой? Где-то болит? — ласково спросила я, присаживаясь на край кровати.

Взяла его за ручку и вздрогнула — она была очень горячей.

Вот это уже было не хорошо. Достала градусник, смерила температуру и с обреченным вздохом посмотрела на термометр, понимая, что проблем прибавилось.

Тридцать восемь и пять.

*16*

До самого вечера я, как могла, пыталась сбить температуру и облегчить состояние ребенка, но все оказалось тщетно: становилось только хуже.

Когда температура поднялась еще на градус, я сдалась и вызвала "Скорую".

А потом завертелось: приезд врачей, уколы и сборы в больницу — нас безотлагательно определяли в стационар. Я пыталась дозвониться до мужа, обезумев от беспокойства за девочек и Ваню. Лиза и Еська испуганно жались ко мне, малыш от бессилья лишь тихонько хныкал.

— У вас есть кого попросить побыть с дочерьми? — спросил меня фельдшер, хмурясь от творившейся вокруг сумятицы.

— Я… Я позвоню сейчас сестре, — кивнула я. — Я не могу их бросить тут одних…

— А ваш супруг?

— Я не могу дозвониться, он на работе.

Пока разговаривала с фельдшером, набрала Сашке, быстро объяснила ей ситуацию, и она сказала, что Денис как раз едет с работы и сейчас приедет за девочками.

Я кинулась собирать сумки для нас с Ваней и дочек.

Фельдшер пока заговаривал перепуганных Лизу с Еськой, а я носилась из комнаты в комнату, пытаясь сообразить, что нам может понадобиться.

Через несколько минут приехал Сашин муж, помог быстро с вещами и забрал заревевших в конце концов дочек.

Сердце рвалось на куски, голова гудела от беспокойства и напряжения, я кое-как заставила себя успокоиться, подхватила сумки и потянулась за Ваней, но фельдшер сам взял его на руки и широкими шагами вышел с ребенком из квартиры. Я рванула следом, едва вспомнив, что надо закрыть дверь на ключ.