Брошенка для депутата

Мы были погодками: мне в августе исполнилось двадцать шесть, а ей в сентябре — двадцать семь. И внешне когда-то тоже были схожи: у обеих темно-русый оттенок волос, только у Сашки ближе к пепельному; мы одного роста — метр семьдесят, фигуры похожи — постоянно менялись раньше шмотками… Только глаза отличались: у Сашки они темно-зеленого оттенка, про такие еще говорят "цвета мокрой листвы", а у меня пронзительно-синие, при искусственном освещении становятся вообще фиалковыми. Лешка всегда говорил, что влюбился поначалу именно в глаза. В сочетании с летним загаром, которым я была будто пропитана в том июле, когда мы познакомились, и длиной волос ниже пятой точки моя внешность произвела на него неизгладимое впечатление.

Сейчас от этой внешности остались разве что глаза. Волосы я обстригла по лопатки еще тогда, когда родилась Лизка: с грудным ребенком и такой копной было просто жуть как неудобно! После удаления матки стала пить гормоны, и врачи посоветовали реже появляться на солнце — оттого и кожа стала бледная, а под глазами и вовсе приобрела синюшний оттенок… Первые морщинки, заломы над правой бровью и над переносицей — результат выплаканных ночей после гибели ребенка… В свои двадцать шесть я выглядела на тридцать с приличным хвостиком. Сейчас Сашка выглядела на несколько лет младше меня.

Но по-прежнему была для меня старшей сестрой.

— Да, все хорошо, — посмотрела я на ее отражение в зеркале.

— Ты уверена? — Сашка прошла в ванную, прикрыла дверь за собой, посмотрела на меня изучающим взглядом. — Мне так не кажется.

К горлу подкатил ком, который я не с первого раза смогла проглотить обратно и шумно вздохнуть, прикрыв глаза.

На плечи опустились прохладные тонкие ладошки.

— Ты же знаешь, что всегда и обо всем можешь поговорить со мной? — тихо и ласково сказала Саша.

Я смогла только кивнуть, боясь, что голос подведет.

— Тогда как решишь поделиться, знаешь, кому набрать, — она осторожно чмокнула меня в щеку, поправила волосы и вышла из ванной.

Запрокинув голову и уставясь в потолок ванной, я ждала, когда непрошенные слезы пройдут, а в душе уляжется бушующий шторм. Потом все же вымыла руки, тщательно их высушила и пошла к гостям.

*3*

— Мариш, где мой галстук? — крикнул мне из спальни Лешка.

Я вздохнула: ведь прекрасно же знает, где и что лежит, но постоянно ведет себя как маленький мальчик, которого нужно собирать на работу.

Понимая, что простым словесным направлением я не отделаюсь, иду в комнату, подхожу к шкафу, выбираю галстук и поворачиваюсь к мужу, накидывая его на шею Лешки, и принимаюсь методично вязать узел. Перед мысленным взором встала картинка, как я завязываю туго-туго этот чертов галстук, заставляя сипеть и хрипеть моего благоверного, но тут же встряхнулась, прогоняя ненужные мысли.

Вчера, сославшись на усталость от долгого семейного вечера и масштабами предстоящей уборки, я долго не приходила в спальню, прибиралась, мыла посуду, медленно расставляла чистые тарелки и стаканы по местам, прибирала в гостиной и кухне, и лишь убедившись, что вся семья видит неизвестно какой по счету сон, выскользнула в морозную зимнюю ночь. Руки потянулись к карману куртки и привычными движениями вытянули оттуда пачку сигарет и зажигалку. Чиркнула ярким огоньком, осветившим темную густую ночь, и прикурила.

Как быть? Что делать? Зачем Лена хочет со мной поговорить? И почему Лешка молчит, ведет себя как ни в чем не бывало?.. Я ничего не понимала.

Надо ли мне вообще звонить этой девице и идти с ней на встречу или устроить законному супругу допрос с пристрастием? И даст ли что-то этот разговор? Мне кажется, что Лешка, даже если обо всем знает, с ловкостью выкрутится и что-нибудь придумает. Этого у него не отнять — все же он профессор, преподает в университете уже пять лет, готовит будущих адвокатов. А находясь на такой должности, нужно просто виртуозно пользоваться фантазией и выходить из сложных ситуаций.

Нет, надо быть подготовленной к такому разговору по-максимуму. А это означает, что надо встретиться с любовницей моего супруга и выяснить все, даже то, что она не захочет рассказывать. И только после этого идти к мужу.

Противно. Мерзко. Больно. Пусто.

Я выдохнула последнюю струйку сизого дыма прямо по направлению к звездам, постаралась поглубже вздохнуть, но облегчения от кислорода не почувствовала — легкие будто прохудившийся мешок не сохранили давления и тут же выпустили мой вдох обратно, стянувшись и сковав мои внутренности.

Втоптав остервенело окурок в снег, я пошла в дом, стараясь не шуметь. Затем, скинув только куртку, прямо в одежде, уместилась на нерасправленном диване и забылась тревожным сном…

— Спасибо, — потянулся Лешка с поцелуем, поправляя удобнее галстук на шее, но я увернулась. — Что такое? — непонимающе нахмурился он.

— Горло что-то скребет, не хочу тебя заразить, — нашлась я, поспешно отходя на несколько шагов.

— Выпей сразу чего-нибудь, — посоветовал Леша, посмотрел на себя в зеркало, оценивая внешний вид, и пошел на выход, попрощавшись громко с девочками.

Я выдохнула. Так, осталось отвезти дочек на танцы, и у меня будет пара свободных часов. Набрав быстро сообщение Лене с местом и временем встречи в кафе неподалеку от здания, где будут девочки, я помогла Лизе и Сеньке собрать сумки с формой и поспешила с ними в школу спортивных бальных танцев.

*4*

В кафе я пришла первой. Заказала двойной латте с холодным молоком и принялась ждать, ломая зубочистки.

Лена появилась минут через десять, запыхавшаяся и без мальчонки.

— Здравствуйте, — неловко присела она на край стула напротив и как-то странно посмотрела на горку деревянных обломков передо мной.

— Закажи себе что-нибудь, небось, замерзла, — зачем-то сказала я, опуская приветствие. — Где сын?

— Нет, спасибо, — смущенно отвела она взгляд. И куда только делась ее вчерашняя борзота?… — Ванечка с соседкой остался.

— Заказывай, я оплачу, — правильно поняла я причину ее отказа, оставив информацию о мальчишке без комментариев.

Она благодарно стрельнула в меня глазами и попросила у официанта чай с жасмином.

— Итак, — вздохнула я. — Времени у меня не так много. Рассказывай!

Лена напряженно свела плечи и уставилась в кружку с принесенным чаем, видимо, не зная, как начать.

Я опять вздохнула. Придется помогать.

— Как вы познакомились с Лешей?

Она виновато подняла на меня глаза и немного охрипшим голосом начала.

— Я на первый курс к нему попала. У меня не получался реферат, и он вызвался помочь… Сначала с рефератом помогал, потом стал подтягивать по своей дисциплине… Через какое-то время я поняла, что влюбилась в своего преподавателя…

Внутри противно все сжалось. Но, переборов отвращение, я молча слушала дальше.

Если опустить все прелюдии и душевные метания этой девицы, общая картина складывалась таким вот образом: поняв, что студентка стала оказывать ему симпатии, Лешка, счастливо позабыв, что женат и является отцом семейства, ответил ей взаимностью. Пообжимавшись по углам и в пустых аудиториях с пару месяцев, парочка стала снимать квартирки, чтобы удовлетворить свои потребности. Лена клялась, что Леша даже поговаривал о том, что уйдет из семьи к ней… Тут все стандартно: любовник обещал горы золотые, лишь бы молоденькая студентка почаще раздвигала ноги и лишний раз не возмущалась по поводу отсутствия активных действий в развитии их адюльтера. Потом начались отговорки: жена болеет, сходит с ума после потери ребенка, поэтому он не может семью бросить в данный момент, но как только… В ход шли различные причины: дети разболелись, жене стало хуже, грядет защита кандидатской, приезжают погостить родители, а их так внезапно расстраивать нельзя — возраст и все такое.

Наевшись лапши досыта, девчонка перешла к более активным действиям: перестала пить противозачаточные, стала устраивать ему романтИк прямо на рабочем месте, покупала нескромные наряды и пускалась на эксперименты в постели — и вне ее…

Слушая все это, я понимала, что… Что дура-то я. Воспитанная в семье едва ли не с пуританскими устоями, я не стремилась разнообразить нашу сексуальную жизнь… А если учесть, в какое именно время это все происходило — как раз тогда я депрессовала до потери личности, — поведение Лешки даже в чем-то можно было оправдать, я даже мысленно слышала фразы, которыми он будет объясняться со мной, смешно, конечно… Но и понимала другое — это не оправдание, точнее, не те несокрушимые доказательства правильности его поведения, которые могли бы хоть как-то облегчить его вину. Он сделал выбор в пользу себя любимого, а не в пользу благополучия семьи.

Все это было мерзко.

… Результат девичьих ухищрений не заставил себя долго ждать: через три месяца тест показал две заветные полоски, и девица поспешила обрадовать будущего папашу.

Вот тут стало просто гадко! Выходит, Лешка все же знал… До последнего я, наверное, хотела услышать, что он пребывает в неведении относительно еще одного отпрыска.

Однако повел он себя по-скотски! Сказал, что не собирается и не собирался уходить из семьи, а с ней просто развлекался. И, как выход из ситуации, отвалил денег на аборт с приличными отступными.

В голове всплыло воспоминание, как Лешка рассказывал, что у них на кафедре у коллеги случился пожар, все сгорело, и сейчас они всем ВУЗом собирают ему деньги на то, чтобы он смог сделать себе дорогостоящую операцию после пожара. У нас как раз была заначка — копили на поездку на море осенью, — и он попросил отдать эти деньги нуждающемуся человеку.

Вот кто, выходит, нуждался…

Конечно, Лена была в шоке, ведь исход событий даже отдаленно не напоминал тот, который она себе уже в мыслях нарисовала. Она стала уговаривать Лешку все-таки уйти к ней, не бросать ребенка и гордо отказывалась от денег, считая, что ее поступок докажет серьезность ее намерений. Но горе-любовник оказался непреклонен. Тогда она все же приняла деньги: студентка да еще и сирота без гроша в кармане — где еще ей искать помощи?

Однако, аборт так и не сделала, решив, что расскажет о том, что сохранила беременность на более позднем сроке, чтобы Лешка уже не смог отвертеться. Но время проходило, деньги таяли, она взяла академ, чтобы не попасться раньше времени на глаза своему "учителю", а когда малыш зашевелился, предстала перед ним во всей красе: с выпирающем животом под не сходившейся уже на нем весенней тонкой куртке. Лешка был в бешенстве, орал и топал ногами, обзывал ее последними словами, но через несколько дней сам пришел к ней на съемную затхлую квартирку, которую она снимала на последние оставшиеся от его подачки деньги, и предложил такой вариант: она никогда и ни под каким предлогом не попадается ему и мне на глаза, не рассказывает ни одной живой душе о том, что он отец ребенка, а Лешка в свою очередь будет каждый месяц платить за ее молчание.

Что еще оставалось делать бедной девчонке, которая уже давно потеряла свои розовые очки и прекрасно понимала, в какой заднице оказалась? Конечно, она согласилась. Но добавила условие: в свидетельстве о рождении она все-таки в графе "отец" вписывает его. Это на случай, если завравшийся любовник решит дать заднюю. Лена прекрасно понимала, что на слово ей могут и не поверить, а на тест ДНК нужны немалые деньги, которыми она не располагала и в ближайшее время не надеялась даже накопить. Скрепя зубы, Лешка согласился.

— Почему же ты нарушила уговор? — наконец, очнувшись после очень долгого молчания, повисшего угрюмой тучей над нашим столиком, прохрипела от застрявших в горле слез я.

— У меня… Так сложились обстоятельства, — плача, прошептала Лена. — Нашелся родственник по материнской линии в Америке, он готов принять меня, помочь устроиться и остаться жить там. Но с одним условием: должна приехать одна, так, чтобы ни о каком ребенке и речи не шло!

Я в шоке посмотрела на эту пигалицу. Если я правильно начала понимать, то все это она проворачивает, чтобы… Чтобы бросить СВОЕГО сына здесь. Оставить в России как ненужный и мешающий довесок!

Внутри забурлило какое-то неистовое бешенство.

— Ты охренела?! — презрительно бросила я. — Обменяешь своего ребенка на красивую жизнь? Перешагнешь через него, отряхнешься и станешь жить как ни в чем не бывало, кукушка?!

— Ты не понимаешь! — зло прошипела она, глядя на меня, разом позабыв про вежливость и перейдя на ты. — Это у тебя все есть: дом, семья, работа, муж, родители. А у меня — никого! И этот родственник — мой последний шанс хоть как-то выгрести из всего этого дерьма! Что ждет меня здесь? Нищета, голодная жизнь с довеском на руках, пересчет копеек перед походом в магазин за хлебом? Ты даже не знаешь, из какой задницы я выбралась, чтобы в этот долбанный универ поступить!

— Что, многим дала? — презрительно фыркнула я.

— Не без этого, — процедила она сквозь зубы.

Да уж… Под милой ангельской внешностью обнаружилась эгоистичная бл…дь, не разменивающаяся на мораль в методах достижения собственных целей! Боже, как таких только земля носит?!

В голове хаотично метались мысли. Я очень четко поняла, что она в итоге планирует устроить, но не могла придумать, как быть и что делать!

— Марин, послушайте, — вновь вернулась она в привычную роль. — Вы же всегда хотели сына, Леша рассказывал. Это его ребенок — и у него, кроме Леши не останется никого, когда я уеду.

— Ты с ума сошла! — в ужасе прошептала я.

— Я все равно уеду, — твердо сказала Лена. — Не заберете вы, так сдам его в детдом.

Сказать, что я находилась в шоке — это и на треть не описать моего состояния! Передо мной сидела шакалица в человеческом обличии… Нет, даже хуже. Звери своих детей не бросают!

— Как ты можешь?! Это же твой ребенок! Пройдет время и ты пожалеешь о своем поступке! — пыталась достучаться я до этой…этой… Даже не находила слов — любые казались слишком мягкими для ее натуры.

— Он мне был нужен только, чтобы хоть как-то выжить. Рассчитывала на Лешу, но он оказался тем еще гонд…ом, — грубо высказалась Лена. Впрочем, тут я была с ней согласна. — А теперь он мне не за чем. В документах Леша прописан — и к нему первому придут. А это слухи, потеря репутации… Может, даже с кафедры попрут… И поделом! Нечего пихать свой член, куда ни попадя.

— Какая же ты мразь! — не сдержалась я.

— Какая есть! Твой Леша — не лучше! — огрызнулась она. — В общем так, — встала Лена из-за стола и подхватила свою куртку, нервно сжав ее в руках. — До отъезда есть месяц. Мне и нужно-то всего, что денег на билет — и тогда я не раскрою своего рта. С документами так и быть помогу, сама все оформлю, отказавшись от родительских прав в пользу отца ребенка. Ну а если не согласитесь — слухов не оберетесь, и сына твоего ненаглядного Лешеньки сдам в детдом, пусть сам потом разбирается со своим дерьмом и своей совестью.

— Так же как и ты — со своей? — зло скривилась я.

— А у меня ее нет давно — променяла когда-то на кусок хлеба, чтобы не сдохнуть, — по-хамски улыбнулась она. — Телефон мой есть. Как надумаешь — звони. Но советую не затягивать.

И эта крыса просто развернулась и вышла из кафе, виляя задом.

*5*

Пока везла девочек домой, никак не могла собраться с мыслями. Что делать? Как быть? Как поступить? К кому обратиться за советом? Такая карусель в голове, что хоть вой!

— Девочки, может, съездим в гости к тете Саше и мальчишкам? — посмотрела я на дочек в зеркало заднего вида, стараясь придать голосу нормальную тональность, которая бы не испугала девочек.

Сестра досиживала последние недельки в декрете с трехлетними близнецами Марком и Костей, поэтому практически никуда не выходила, посвящая все свободное время долгожданным сыновьям; исключением были лишь наши посиделки, когда мальчишек под благовидным предлогом, наконец-таки, забрала свекровь поводиться.

После согласного визга, раздавшегося с заднего сидения, я на всякий случай позвонила сестре, уточнив, удобно ли нам приехать, и услышав желанное: "Я тебя жду!" — бросила телефон на пассажирское и чуть прибавила скорости.

Как только двери лифта раскрылись, Сашка, ожидавшая нас на площадке у открытой двери квартиры, задорно велела Сеньке с Лизой мыть руки и бежать к мальчишкам в комнату, где они лакомились мороженым с фруктами, а меня, едва ли не волоком таща за собой, определила на кухню и всучила огромную кружку ароматного горячего чая.

— Что случилось? По телефону у тебя был такой голос, будто…

— У Леши есть сын, — выпалила я, не дав сестре закончить фразу.

Сашка упала на стул и так и осталась сидеть с раскрытым ртом, во все глаза глядя на меня.

— Ты в этом уверена? — наконец, отмерла она.

— Абсолютно. Я ребенка своими глазами видела и общалась сегодня с его… боже, у меня даже язык не поворачивается ее матерью назвать!

— Давай по порядку, — тряхнула Санька головой, ничего не соображая из-за моих сумбурных реплик.

Как смогла, собрала мысли в кучу и поведала сестре обо всем, что сама смогла узнать за последние дни.

В полной прострации Сашка встала из-за стола, достала из высоко расположенного шкафчика бутылку с виски, два широких стакана, плеснула янтарной жидкости понемногу в оба и протянула один мне.

— Я за рулем., - возразила я.

— Ден увезет вас, — махнула она рукой, доставая из холодильника лимон и шоколадку.

— А обратно как?

— Увезет на твоей, а сам на такси вернется, — распорядилась она своим мужем в общественных так сказать целях. — Так, выпей! И я с тобой, — сокрушенно вздохнула она.

Мы, как-то не сговариваясь, выпили в полнейшей тишине.

Сестра покрутила опустевший стакан в руках и посмотрела на меня исподлобья.

— И что ты будешь со всем этим делать?

— Сашка, честно, я не знаю… — я закрыла глаза, стараясь сдержать подступившие слезы.

— Ну ты чего, эй? — Саша протянула руку через стол и взялась за мои пальцы. — Я так понимаю, Лешке ты еще не устроила допрос?