Помоги проекту - поделись книгой:
– Я люблю тебя, брат Леон.
– Твоё лицо никогда не меняется, мой ангел, – молодой опекун усмехается и снова переводит взгляд на зеркало. – Я тоже тебя люблю. Нашла что-нибудь интересное?
– Да. Отошли, пожалуйста, приглашение на приём мисс Эткин.
– Директору школы?
– Да.
– Я думаю, эти меры излишни, – Леон опускает голову на плечо Амалии. – Но, если ты так уверена, я сделаю всё безупречно.
– Пожалуйста.
– Есть другие пожелания?
– Да. Сделай иглы прочнее, пожалуйста.
…13…
Следующим поздним вечером молодого опекуна, занятого причёской Амалии, тревожит удивлённый слуга: в особняк прибыли посетители.
Леон проходит в гостиную и садится напротив гостьи, подперев подбородок ладонью. Женщина медленно берёт чашку ароматного кофе, делает небольшой глоток и, глубоко вздохнув, распахивает глаза. Ядовито-зелёные всполохи почти мгновенно гаснут под густыми чёрными ресницами. Она ставит локти на стол, переплетает пальцы и снова тяжело вздыхает. Женский мягкий и вкрадчивый голос обращается в мужской низкий и бархатистый.
– Его жена умерла при родах, осталась новорождённая дочь. Он, будучи обыкновенным слугой в особняке, хотел дать ей процветающее будущее, поэтому продал богатой семье – семье престижных учителей. Мучился почти двадцать лет, холил и лелеял внутри злобу на весь высший свет, но искренне ценил семью. Говоря простым языком, помешался. Жажда увидеть родную кровь и, наконец, принять участие в её воспитании породила желание разбогатеть.
Леон на мгновение приходит в замешательство, затем откидывается на спинку стула и начинает хохотать. Посетительница, фыркнув, закатывает глаза.
– Девушка умерла. Унаследовала онкологию матери. Отец с этим мириться не захотел, как ты можешь видеть, и настал мой выход.
– Всё так очевидно?
– Я должен был воскресить девчонку, как можно безопаснее устранить взрослых наследников, чтобы старик стал опекуном ещё одного ребёнка, – женщина усмехается. – Его исключительным пожеланием стало стекло. Условие: старик воспитает дочь и девочку. Но никто не обговаривал появление соперника. Так что, фактически, моя задача выполнена, а взять с него всё равно нечего. Можно, наконец, бросать это чертовски скучное дельце.
Амалия, спускавшаяся в гостиную, останавливается в центре комнаты. Женщина в ярко-красном брючном костюме оборачивается. Наступает тишина. Спустя минуту на лице мисс Эткин расцветает игривая полуулыбка, а низкий голос вновь обращается в звенящий.
– Я тебе завидую.
Леон расплывается в широкой улыбке и блаженно вздыхает.
– Тронешь цветочек, и я сожру тебя живьём.
Женщина поправляет пиджак и подходит к пристально смотрящей на неё девочке. Взгляд бледно-зелёных глаз опускается на крест в чёрных волосах.
– Здравствуй, Амалия. Я очень благодарна тебе за приглашение на приём, но, к великому сожалению, не могу его принять: к тому времени уже покину город. Прими мои извинения, – девочка слегка склоняет голову на бок. – Доброго времени суток.
Мисс Эткин кладёт на полку пригласительный конверт, смотрит на мисс Грей и, грустно вздохнув, направляется к дверям. Амалия оборачивается.
– Доброго вечера, господин.
…14…
Амалия смотрит на спящего в кресле Леона. Сжав в ладони серебряный крест, она касается его плеча. Мужчина тут же распахивает глаза, улыбается, сажает девочку на колени и зарывается лицом в её волосы. Мисс Грей некоторое время изучает серьгу, а потом, прикрепив её к банту на голове, кладёт ладошку на щеку Леона.
– Брат Леон, для чего нужен крест?
Леон улыбается, накрыв маленькую ручку длинными пальцами.
– Для того чтобы рассказать всем, как сильно я тебя люблю.
Амалия всматривается в его глаза ещё минуту, потом прижимается к неподвижной груди и складывает руки в замок.
– Тебе плохо потому, что я сказала больше так не делать?
– Мой крест не должен указывать на состояние моего здоровья, цветочек, – усмехается мужчина. – Я в порядке.
– Если это нужно тебе для того чтобы чувствовать себя хорошо, то можешь делать.
– Ты уверена? – Леон обнимает крохотное, по сравнению с ним, тельце и снова усмехается. Тёплая плоть обжигает холодные пальцы, и медленное сердцебиение отдаётся во всём его существе. Он силится понять, как можно хотеть обидеть столь маленькое создание, но попытки не венчаются успехом.
Леон испускает мучительный вздох и вдруг натыкается взглядом на служанку мисс Грей. Девушка, чистящая каминную полку в тёмном коридоре напротив, ежесекундно поглядывала на спящего господина, но сейчас почему-то краснеет и выпускает из рук веничек.
– Да. Уверена.
– Как скажешь, – Леон целует девочку в макушку и медленно вдыхает запах её свежевымытых волос. Взгляд ядовито-оранжевых глаз опускается на позабывшую о веничке девушку. – Амалия…
…15…
Наступает финальный день подготовки к торжественному приёму. Поздним вечером, когда вес приготовления заканчиваются, Амалия отправляется на поиски своего преданного дворецкого, чтобы сообщить об отъезде Леона. Обойдя несколько пустых коридоров, девочка останавливается перед полуоткрытой дверью.
Пожилой мужчина сидит за офисным столом. Мягкий свет свечей ложится на его подрагивающую сгорбленную фигуру. Остекленелый взгляд устремлён в мысли, пальцы впиваются в лист бумаги, бледные губы нашёптывают, словно в каком-то бреду, одно-единственное слово: умерла. Пара крупных слезинок скатывается по впалым щекам и падает на письмо. Текст сливается в чернильные волны.
Амалия наблюдает, как дворецкий комкает бумагу, поднимает взгляд и встречается с его распахнутыми туманными глазами. Очень медленно его губы расплываются в кривой улыбке. Девочка делает шаг назад. Внезапно единственная свеча в комнате гаснет, и что-то с грохотом валится на пол. Амалия молниеносно разворачивается и бежит по изрезанному лунным светом коридору. Хриплый голос шаркает за её спиной, измазанная чернилами рука резко хватает за волосы. Девочка дёргается, невольно щурится от боли и поворачивается. Блестящее лезвие плашмя ложится на её мягкую щёку. Губы дворецкого продолжают бесшумно двигаться, глаза, спрятанные во мраке, наполняются слезами. Амалия сгибает колени. Маленькая и сверкающая в островке бледного лунного света, она падает на пол, когда чёрные руки заносят нож над её лицом. Пышные смоляные кудри, взметнувшись, остаются в руках мужчины, по щеке девочки водопадом стекает кровь. Накрыв глаз ладошкой, она вскакивает на ноги и бежит к лестнице. Дворецкий прижимает волосы госпожи к груди и улыбается.
…16…
Перед особняком Грей тормозит белоснежная иномарка, улыбающийся Леон, потянувшись, ступает на тротуар. Взгляд прищуренных карамельных глаз опускается на полыхающее здание, визг и возня прохожих ударяют в его виски сквозь гул в ушах. Продолжая улыбаться, но уже не пытаясь выдать оскал за улыбку, он скидывает плащ, расталкивает копошащихся во дворе слуг и вламывается в запертые двери. Его тело уже охвачено пламенем, взгляд ядовито-оранжевых глаз рыщет по углам, словно голодный зверь, но походка остаётся элегантной.
Огонь лижет мебель, ползёт на стены, поджигает пальмы и папоротники, как огромные свечи, жар усиливается с каждым мгновением, будто особняк опускается всё ниже в недра Земли. Где-то справа, затрещав, обваливается резная деревянная балка, с грохотом падает массивная икона. Изображение святого сжирает пламя, и на месте умиротворённого лица проявляется уродливое обугленное пятно.
Леон усмехается и, прогнувшись назад, опирается на руку. Вращающийся металлический диск скользит в миллиметре от его груди и врезается в стену.
– Я дома, – мужчина выпрямляется и блаженно вздыхает.
Разворачивается, припав к полу, и резко выпрыгивает вверх. Два тяжёлых копья не достигают своей цели.
– Такая искусная работа – и напрасно! Невежда, лишил наших дорогих гостей главной особенности вечера!
Из ниш в полу вырастают иглы. Мужчина прыгает на горящий стол с быстротой и грацией хищника, и на лестнице вдруг появляется дворецкий. Леон смотрит на копну блестящих локонов в побелевших пальцах, и его оскал становится дьявольским.
Внезапно спёртый воздух зала рассекают десятки толстых металлических игл. Леон разражается звонким смехом, когда они кромсают его обгоревшее тело и проходят сквозь плоть. Одним мощным рывком он преодолевает лестницу и тянет руки к мужчине, что выпучил на него смеющиеся глаза, но не успевает добраться до его внутренностей. Маленькие ладошки врезаются в спину дворецкого, и он катится по лестнице, приземляясь на отравленные шипы. Полные слёз и веселья глаза навсегда остаются распахнутыми, а посиневшие пальцы продолжают сжимать кипу прекрасных угольных волос.
…17…
Мужчина расплывается в нежной улыбке и, пошатнувшись, валится на колени. Амалия обхватывает его плечи и аккуратно укладывает на пол.
– Это никчёмное смертное тело…не тело, а бракованная упаковка крови, – Леон усмехается. Кровь фонтаном хлещет из его рта.
Амалия ложится рядом, округляя серо-голубые глаза. И улыбается. Мужчина судорожно вздыхает.
– Ты улыбнулась, мой ангел! Ты наконец-то улыбнулась! – их пальцы медленно соприкасаются, Амалия глотает слёзы. – Твои бедные волосы и прекрасные глаза…я подарю тебе лучше, обещаю, – губы Леона опускаются на её лоб. Свободной рукой девочка прижимает к его груди серебряный крест.
– Зачем ты убил их, брат Леон? Я видела дневник мамы.
Мужчина заливисто смеётся, и кровь стекает по лицу Амалии, смешиваясь с её слезами.
– Они были самыми странными из всех, кого мне довелось обслуживать…ох, но если бы старик Грей знал, что я утащу его дочь с собой, то точно передумал бы!
Амалия пристально вглядывается в глаза цвета солнечной карамели. Маленькая ладошка, прижатая к широкой груди, впивается в обгоревшую кожу.
– Контракт выполнен. Пришло время расплаты. Не переживай, мой ангел, я не сделаю тебе больно…ни здесь, ни там, никогда. Никогда, слышишь?
В окружающий треск, грохот и гул вливается протяжный вой сирены. Потушенное почти во всём особняке, пламя теперь пляшет лишь на лестничных пролётах. Кто-то врывается в зал, миновав обрушившиеся балки, и отчаянно выкрикивает имя мисс Грей. Девочка в панике оборачивается.
– Я не хочу, чтобы они успели.
Леон, смеясь, поворачивает её лицо и заставляет взглянуть в свои ядовито-оранжевые глаза.
– Ты ведь любишь меня, мой ангел? Ты же не оставишь меня, верно?
– Нет, – они переплетают пальцы, и девочка нежно улыбается. Её улыбка, подобно светящемуся полумесяцу на тёмном небе, слепит мужчину и заставляет тут же улыбнуться в ответ. – Не оставлю.
– Там ребёнок! Ребёнок! Господи, её спина…тушите быстрее!
Амалия опускает взгляд на свою талию и едва успевает увидеть торчащий насквозь обломок рамы, как Леон берёт её за подбородок. Собирается что-то сказать, но девочка, снова ослепив мужчину своей чарующей улыбкой, молча прижимается к его неподвижной груди.
Эпилог
В небольшой комнате огромного особняка, что спрятался за границей человеческого сознания, появляется невысокая девятнадцатилетняя девушка. Её пышные смоляные кудри острижены аккуратным полукругом и доходят до плеч, лазоревые глаза светятся на нежно-розовом лице. Один из них отличается голубоватым белком с россыпью искр вокруг узкого зрачка. Тонкая изящная фигура облачена в длинное платье винного цвета с тяжёлым струящимся подолом и массивными складками на оголённых плечах.
– Вы что-то желаете? – девушка останавливается перед сидящем на диване мужчиной.
И он, до сих пор прожигающий взглядом стол, озаряется восторженной улыбкой.
– Амалия, мой ангел, – леди сажают на колени и обнимают с нежностью, которую трудно передать словами или изобразить на полотне. Лицо мужчины заливается краской от радости, а ядовито-оранжевые глаза сияют от удовольствия. – Сегодня эти никчёмные увальни наконец-то расшевелились и принесли мне нечто, стоящее восхищения…
– Леон.
– Да?
– Маме с папой сейчас хорошо?
– Конечно, цветочек, – Леон поднимает голову, заглядывает в её глаза и проводит пальцами по нежным щекам. – Им очень хорошо, потому что там много света и любви, поверь мне. Если ты хочешь, я прикажу установить в нашей комнате как можно больше свечей и благовоний. Ты хочешь? Можно заказать цветы для оранжереи или папоротники. Или обновить библиотеку. Что тебе больше по душе?
Девушка встаёт на ноги и выпрямляет спину, не меняя каменного выражения лица. Мужчина следует её примеру, и тогда она заключает его лицо в изящные ладони. Слишком высокий по сравнению с Амалией, Леон наклоняется и отпечатывает на мягких губах девушки долгий, но столь ласковый поцелуй, будто она самое хрупкое создание во вселенной. В это же мгновение в его руках оказывается роскошная чёрная накидка из инкрустированной кожи.
– Тебе нравится? Может, заказать кружево? Или выбрать более нежный цвет? – Леон осторожно застёгивает мантию под тонкой шеей и смотрит в смеющиеся глаза. Глаза, ставшие бесконечной радостью для него и леденящим пламенем для всех, кому позволяется в них смотреть.
– Ты не хочешь видеть меня в тёмном платье? – Амалия улыбается, слегка наклонив голову.
– Конечно же хочу! – он берёт её за плечи и разворачивает к зеркалу. – Ты великолепна в любом платье и с любой причёской, мой ангел…
Мужчина медленно целует её шею, щеки, зарывается лицом в пышные волосы и устремляет горящий взгляд в зеркало. Девушка улыбается ему, словно маленькому ребёнку, и в полумраке комнаты эта улыбка становится жуткой и восхитительной одновременно.
– Я не хочу кольцо. Пусть серебряный крест будет символом обручения.
Леон заливисто смеётся.
– Тебе так сильно понравилась моя серьга? Как пожелаешь, Амалия… – он крепче обнимает её плечи и блаженно вздыхает. – Только…мне всегда было интересно…для чего ты всё это говоришь и портишь романтику, Саюри?!
Леон поворачивается ко мне, сидящей в кресле напротив, и одаривает укоризненным взглядом. Округлив глаза, я хихикаю и кладу ногу на ногу.
– Я всего лишь демон, пишущий очередную странную историю. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания!
Комната утопает в ласкающем полумраке. Тёплый воздух пахнет жасмином и хризантемами. Перед зеркалом, упиваясь счастьем, смерть обнимает своё сердце.
Поделиться книгой: