Последний Контракт Том 1. Том 2

— Мария Романовна, — вздохнул я, понимая весь сюр ситуации и бреда. — Вы сейчас обвиняете меня в том, что я незарегистрированный одарённый?

— Я?! — расширились глаза женщины, а затем она подняла руки и помахала ими. — Да что ты! Мы просто разговариваем, — в очередной раз улыбнулась она, добавив: — Как друзья!

Разговариваем, как друзья, да? Серьёзно? Она считает меня за идиота или что? К тому же… Как вообще они сделали этот снимок? Я же отслеживаю каждую камеру на своём пути!

— Если ты думаешь, как нам удалось сделать снимок, — вновь подала голос следователь, заставив меня оторваться от фотографии и посмотреть на неё. — То это новый тип камер, которые разработали совсем недавно.

И поставили их именно в моём квартале? Вот уж совпадение…

— Слушай, — со всё той же тупой улыбкой обратилась она ко мне. — А откуда у работающего уборщиком в Орлов-Групп деньги на однокомнатную квартиру в новостройке? Да и к тому же в одном из хороших районов.

— Сверхурочные и надбавки, — ответил я на её улыбку своей, заставив женщину на короткую секунду прищурить глаза.

— Хочешь сказать, — откинулась она на стуле и, приподняв бровь, задала вопрос: — Что ты заработал пять с половиной миллионов рублей чисто на сверхурочных и надбавках?

— Я очень люблю работать.

Она действительно хотела взять меня за жабры подобным способом? Я плачу налоги, все официальные доходы декларированы, а моя работа в компании Александра самая настоящая, а не простая ширма. Правда… На эту работу я не хожу. А всего лишь нужно было отослать письмо от имени Сильвера на почту Александра и он принял меня в штат, сказав, что на работе могу не появляться. Это было его своеобразной благодарностью за всё, чем Сильвер ему помог. Странно, что он вопросы не задавал из разряда: почему именно Виктор Романов, а не кто-то другой? Но, судя по всему, ему просто всё равно.

Вздохнув и убрав выбившийся локон волос за ухо, следователь постучала пальцем по столу, а затем посмотрела на меня своими зелёными глазами. Вот только если раньше в них была шутливость и какое-то ребячество, то теперь оно испарилось.

— Я уже поняла, что по-хорошему решить возникшую проблему не выйдет, — достала она из кармана пачку сигарет и прикурила, обдав мой нос запахом табака и заставив на короткую секунду насторожится. — Поэтому, давай поговорим серьезно?

— А как же наша дружба? — наклонил я голову набок.

— Видишь ли, — сделала она тягу и, стряхнув пепел на пол, поднялась с места. — Каждый из следователей привык работать двумя способами — хорошим и плохим. Я попыталась найти с тобой общий язык, начав разговор в шутливой манере… Но, это не сработало.

— Будете бить ребёнка? — наклонил я голову на другой бок, внимательно смотря на неё.

— Боже упаси, — махнула она рукой и подтянула к себе фотографии. — На этих снимках не видно, как ты применяешь свои способности, Виктор… Но знаешь, когда есть уверенность, остаётся найти лишь нужный рычаг, чтобы добиться правды.

О чём она? Какая ещё уверенность? Все её доказательства ничтожны, а про снимок с домом и гостиной я промолчу… Для чего она вообще показала его мне, не понятно.

— Мария Романовна, — вздохнул я, понимая, что пора заканчивать этот балаган. — Я сижу здесь уже более получаса, так и не получив внятного предлога моего задержания. Если вы не обвиняете меня ни в чём, то я бы хотел покинуть это место и отправиться домой, спать.

Тонко улыбнувшись, следователь обошла стол и, встав рядом со мной, достала из кармана очередную фотографию, протянув её мне.

На ней был виден терминал аэропорта и идущий по нему высокий и статный черноволосый мужчина, одетый в белое пальто и солнцезащитные очки. В руке он держал ручку чемодана, который катил за собой.

Твою мать…

— Узнаешь его? — спокойно спросила следователь, неотрывно смотря на моё лицо и ожидая реакцию.

— Впервые вижу, — ответил я, держа голос ровным.

— Его зовут Алексей Беркутов, известный в некоторых кругах под именем Арес. Криминальный авторитет Москвы, который подмял под себя такие части города, как Лефортово, Перово и Измайлово…

— И почему вы решили, что я знаком с ним?

— Потому что, Виктор, — коснулась она моего плеча и наклонилась к уху, томно прошептав: — Он и есть рычаг давления и твоя слабость. Ведь Алексей был единственным, кто полюбил тебя и стал оберегать, когда ты покинул то ужасное место. Ребёнка из приюта, которого считали маленьким дьяволом.

Видя улыбку этой женщины, чувствуя руку на моей плече и слыша эти слова, я на короткое мгновение захотел создать печать Пламени Бездны, чтобы сжечь её до хрустящей корочки. Но сейчас она этого и добивается… Хочет лишить меня равновесия.

— Мария Романовна, — повторил я её имя с отчеством третий раз за этот вечер, что начинало бесить. — Вы ходите вокруг да около. Может хватит тасовать и пора сдавать?

Услышав мой вопрос, женщина звонко засмеялась, постучав по моему плечу, а после отпустила его и вернулась на своё место, садясь на стул.

— Сдавать, говоришь? — с улыбкой спросила она, сделав очередную тягу табачного дыма, вот только эта улыбка была не доброй. — Что же… Доказательств того, что ты и правда одарённый, у нас нет. Как я уже сказала ранее, на фотографии не показано, как ты используешь силу… А наш Сенсор проверил наличие твоего дара, как только тебя привели в эту комнату… Выдав, что ты являешься обычным человеком, — постучала она пальцем по столу, а я подавил желание улыбнуться.

Людям этого мира предстоит познать ещё слишком многое, чтобы попытаться поймать таких, как я. Всё дело в том, что одарённые этого мира, которых ЦОБ должны контролировать, использовали свои способности напрямую, забирая Энергию Мира и аккумулируя её в своих телах. Из-за этого они представляли собой своего рода сияющие лампочки, которые можно заметить даже в кромешной темноте.

У меня же всё иначе. Я черпал свою силу не от Энергии этого мира, а от Смерти. Именно она являлась источником моих способностей Жнеца, а печати — Явление.

И, если для одарённых этого мира их тела являлись своего рода контейнером или сосудом, то моё тело было проводником.

Для их Сенсора я всего лишь обычный человек, не более. Удобно, не правда ли?

— Приятно слышать, — кивнул я, заставив женщину поморщиться.

— Держать я тебя не имею права, — вновь заговорила она и, пошутив сигарету о стол, достала из кармана пиджака ключ, снимая с меня наручники. — Поэтому ты можешь быть свободен.

Освободившись, я размял запястья и поднялся со своего места, желая поскорее свалить отсюда.

— Машина с водителем ждёт тебя у входа, чтобы доставить домой.

Ого как! Такси будет, это хорошо…

— Благодарю, — вновь кивнул я и подошёл к двери помещения, открывая её.

— Знаешь, — раздался за моей спиной сухой голос следователя, когда я уже собирался переступить порог. — Ареса ожидает смертная казнь за все его преступления. И поверь… Легко он не отделается. Ты наверное слышал про тюрьму под названием Обитель? Точно… Слышал. А раз знаешь о ней, то и рассказывать тебе не нужно, что в стенах этого места происходит с теми, кто осуждён на смертную казнь.

Услышав слова этой… твари, я сжал рукоять дверной ручки, ощущая, как внутри меня пробуждается тот самый Жнец, которого я сдерживал все эти годы, начав новую жизнь.

Моё сердце начинало набирать обороты, а кровь пульсировать в висках. Пальцы и рука с каждой секундой всё сильнее сжимали рукоять, начиная белеть. В разуме набатом стали звучать крики и звуки сражений из прошлых жизней, которые я слышал каждый раз, когда пробуждалась моя злая половина.

Она… Посмела угрожать ему и мне?! Эта тварь?!

Так… Спокойствие, Виктор… Возьми себя в руки.

Сделав глубокий вдох и шумный выдох, я закрыл перед собой дверь и повернулся к сидящей на стуле следователю. Её кулаки были сжаты, а лицо больше не озаряла улыбка, вместо неё плотно сжатая челюсть, побледневшая кожа и расширенные глаза.

Похоже… Я всё же не смог удержать свою ярость полностью, раз она прочувствовала её.

— Что вы хотите? — холодно спросил я, смотря в глаза этой женщины.

Я мог бы сделать лишь два движения руками и моментально сжечь её…

— Кхм… — прокашлялась она, а затем провела рукой по лбу, убирая появившиеся градины пота. — Чтобы ты отучился в Имперской Академии.

— Что, простите? — не понял я её слов.

Может мне послышалось? Она сказала учёба? Она сейчас серьезно?

Ослабив галстук костюма, следователь сделала короткий вдох и, посмотрев на меня своими зелёными глазами, ответила:

— ЦОБ хочет, чтобы ты отучился в Имперской Академии.

— Я не одарённый, — вновь холодно произнёс я, заставив женщину поморщиться.

— Виктор, — со вздохом обратилась она ко мне. — Сделай как мы просим и…

— Три месяца учёбы в обмен на Ареса, — перебил я её, получив в ответ прищуренный взгляд. — Я сделаю как вы просите, но должен иметь возможность свалить, если мне там не понравится.

— Резонно. Я передам начальству твои слова, — кивнула следователь и улыбнулась. — Рада, что мы смогли договорится!

Больше не обращая внимание на слова и не прощаясь с этой женщиной, я просто открыл дверь допросной, покидая это место и желая побыстрее отправиться домой, спать…

Этот вечер слишком затянулся.

Глава 3

Как-то раз один китайский философ по имени Чжуан-цзы, сказал: «Рождение — не начало. Смерть — не конец».

Это не вся его цитата, но именно эти слова засели у меня в подкорке, каждый раз всплывая при заселении в новое тело.

К чему я вспомнил о них? Да всё просто.

Прибывая в новый мир и начиная новую жизнь, я каждый раз пытался осмыслить её. Пока в конечном итоге не пришёл к осознанию, что всё моё существование сводилось лишь к убийствам и смертям.

Смерть давала мне задание и указывала цель, а её исполнял, живя одним моментом. Мною двигало лишь желание поскорее закончить свою службу, чтобы вновь воссоединиться с семьей. И поэтому я никогда не пытался понять людей из других миров. Я жил среди них, использовал их знания и достижения. Ломал судьбы и жизни… Ради того, чтобы выполнить задание.

Но, прибыв в этот мир и не имея чёткой цели, я находился будто на перепутье дорог. Я знал, что когда-нибудь встречу того, кто должен будет умереть… Но когда это случится? Хороший вопрос.

Именно поэтому, оказавшись в сиротском приюте после больницы, я постарался начать новую жизнь. Прожить её так, как сделал бы это впервые… Не гонясь за попыткой найти в огромном мире того, кого нужно убить. Ведь это тоже самое, что искать иглу в стоге сена. Особенно, когда осознаешь, что в этом мире живёт около семи миллиардов человек.

Но… К чему я это всё?

При заселении в новое тело, у меня всегда проходила своего рода адаптация. Я пытался привыкнуть к телу. Его движениям, мимике, слабостям и прочему. Но также я старался осознавать носителя.

Проблема в том, что когда Смерть внедряла меня в новое тело, где носитель был ещё жив… То мне приходилось убивать его. Это не было борьбой физической, нет… Скорее ментальной, где я своей волей буквально выжигал прошлого носителя, отправляя его душу в сады Смерти.

И если сейчас я осознаю то, что делал… То раньше мне было плевать. Как я и говорил, мной двигала лишь цель, а остальное не имело значения.

Но бывало и так, что тело оставалось бесхозным. Погибший в бою солдат, сбитый машиной мужчина, затоптанный толпой ребёнок. Я прошёл через каждый из этих циклов перерождений, получая готовое к работе тело.

Спрашивается, к чему я говорю об этом? А к тому, что первый и второй варианты заселения тела, отличаются одной особенностью — памятью.

Душа человека — его личность, сознание и знания. Именно она отвечает за то, кем мы являемся… Злодеями, добряками, эгоистами или альтруистами. Душа делает нас теми, кто мы есть. А тело лишь сосуд для неё, не более.

Когда я вселялся в тело с борьбой, то после неё получал все знания и память прошлого носителя. Именно благодаря тому, что подобное происходило множество раз, я разбираюсь в энергетике, владею программированием и разнообразным холодным и стрелковым оружием. И это лишь малая часть того багажа, что я тащу за своей спиной…

Но в этом мире, вселившись в тело Виктора Романова, который по очередной шутке Смерти являлся моим тёзкой, я получил бесхозное тело. Мне не досталась память прошлого носителя и поэтому пришлось разбираться в укладе этого мира с нуля.

И вот здесь… Я плавно подхожу к теме детского приюта под названием «Бегущий Ручей». Жестокое место, стены которого пропитаны детским страхом и криками о помощи.

Именно в этом месте, где грязь и тьма повсюду, я в очередной раз утвердился в жестокости тех, кто обладает силой.

Кичась властью и богатством, эти люди могли творить всё, что угодно… Даже приезжать в детский приют, чтобы подыскать себе маленького мальчика или девочку для удовлетворения низменных желаний.

Каждый день я видел грязь их душ и похабные улыбки. Женщины, мужчины, старики… Они были разных возрастов и статуса, но всех их объединяло желание приезжать в приют раз за разом.

Директор и воспитательницы были ими куплены с потрохами. Виллы, машины, дорогая одежда и ювелирка… Для богатых мира сего это лишь гроши, но не для тех, кто находился на дне общества, работая в детском приюте.

Даже полиция, которая должна была защищать и оберегать граждан своей Империи, знала о том, что здесь творится, но молчала и покрывала, забивая свои карманы окровавленными и наполненными детским ужасом деньгами.

Именно поэтому они закрывали глаза на всё, что творилось в стенах четырёхэтажного здания «Бегущего Ручья».

Поначалу я хотел бороться с подобным отношением к детям. Я пытался достучаться до взрослых, когда убегал через забор приюта. Старался обращаться в разные участки полиции, которая приезжала и, поулыбавшись, уезжала… Даже отправил анонимное письмо в одну известную компанию журналистов.

Но всё это было бесполезно. Каждая моя попытка разжечь огонь и помочь детям, тухла, так и не разгоревшись.

И за каждую из этих попыток я получал жесткое избиение от воспитателей, которые всеми силами пытались отбить у меня желание помочь детям.

Моё тело ломали, истязали и превращали в ходячий труп, который сразу же бросали в тёмный и сырой подвал, где из света была лишь маленькая щель, а из соседей — грязные крысы.

Меня обошла та же участь, что постигла детей, ведь кому понравится худощавый мальчишка, лицо и тело которого постоянно покрыто синяками и ссадинами?

Но всё же, один прецедент был, когда в приют прибыл какой-то богатый престарелый аристократ. Ему нужно было нечто похожее, поэтому он захотел именно меня.

Что ж… Больше он никого не захочет, с отрезанным членом это сложно.

В тот день, когда это всё случилось, меня избили так, как никогда прежде, а старик, который выжил, пожелал моей смерти. Вот только директор и воспитатели приюта были настолько жадные, что скрыли меня во всё том же подвале, сказав аристократу, что я мёртв и показав изуродованное тело мальчишки, умершего от болезни.

Ведь… Этот мальчик был уже мёртв, а я мог ещё на что-то сгодится, так?

Боль… Она заставляет каждого человека чувствовать, что он живой. Неважно, какая она, душевная или физическая… Боль есть боль. Люди боятся её и не принимают, но за все свои жизни, я привык к ней, став одним целым.

Я приносил её и дарил, сопровождая смертью. Получал и чувствовал, понимая, что жизнь продолжается. Ожидал и был готов принять, сделав родной.

Именно она пробуждала в моём крохотном теле подарок Смерти, о котором я не догадывался всё прожитое в приюте время. Она будто знала, через что мне придётся пройти и решила вновь устроить шутку, вернув мне способности Жнеца лишь после того, как я повзрослел и мне исполнилось шестнадцать.

Но… Даже так я благодарен ей, ведь когда мне удалось сбежать из приюта, мой разум думал над тем, как осуществить свою месть. И стоило моим способностям частично проявиться, я вернулся в приют и сжёг его, убив директора и всех воспитателей.

Запах крови, пепла, страха и дыма сопровождал меня на пути их смерти, устилая и указывая дорогу.

Возникает вопрос, а куда делись дети?

В ту дождливую ночь, когда я пришёл в «Бегущий Ручей» и выжег всё дотла, дети выбежали на улицу, крича и плача. Маленькие, беззащитные и сломленные… Они боялись не только своей прошлой участи, но и меня, стоявшего перед ними и объятого тёмно-серым пламенем.